Мемасы про конец света

Гэвин приезжает к дому Ли за десять минут до назначенного времени — и тут же утыкается взглядом в скромно стоящего у забора Ричарда, который выглядит точно так же, как и вчера. То есть старательно косплеит «Чёрный квадрат» Малевича. Современное цифровое искусство — жалким кожаным мешкам не понять. Как долго поклонник авангарда уже тут отирается, Гэвин не знает и волнует его это, честно признаться, несильно — главное, что у него есть время на покурить и заодно объяснить своему недоделанному недонапарнику пару очень важных вещей. Например, поведать о том, что существуют такие люди, как стилисты — и если ты хочешь, чтобы твоя жизнь была прекрасной и удивительной, слушаться их надо ровно так же, как врачей и адвокатов. Особенно — в случае Ричарда. И раз уж оба его брата-акробата вместо того, чтобы сделать что-то полезное, долбят в своём Новом Иерихоне киберкрэк, некий Гэвин Рид решил проявить жертвенность высочайшего уровня: напрячь свою жопу и связать непутёвого младшенького с первоклассным специалистом. Цени, СУКА. Судя по виду Ричарда, оценил он свалившуюся на него щедрость не особо: его диод опять истерит жёлтым, а ебальник складывает в такое полувыражение, словно ему под нос сунули листок с мегапродвинутыми уравнениями квантовой механики. Сложно, видимо, бедному ребёнку осмыслить понятие «стиль» — это вам не говнище всякое лизать, чтоб твоя оральная лаборатория за тебя всё сделала. Ну, тут уж с Гэвина взятки гладки: что мог, он сделал, а дальше дело за Ли. Которая по своей традиции обращения с клиентами встречает их на полпути к входной двери. — Здорово, Ли! Выглядишь так же ебануто, как обычно. У неё, блядь, волосы теперь — зелёные с редкими тёмно-синими прядами, и… да. Ей идёт. Ну конечно же, ей идёт. — Господи боже, Гэвин! А вот на тебя смотреть — ещё больнее, чем обычно! А это постараться надо! Божечки, ты что с собой сотворил? Да практически ничего — практически ничего он с собой не делал, и в этом-то и заключается беда, ага. Именно в этом. Хорошо, что рядом отирается чёрная чернота бесконечности, на которую можно так удобно перевести стрелки. — Ха-ха, очень смешно. Знакомься, Ли: гордый девиант, служитель закона и по совместительству мой напарник Ричард… Ричард Просто Ричард. Ричард — Лилиана Лопез, но звать её как-то иначе, чем Ли, я настоятельно не рекомендую. Потому что Ли очень раздражает то, что она — Лилиана Лопез. Бесит ещё со старшей школы: потягивая Пинаколаду на какой-то трэшовой вечеринке, она плакалась Гэвину, что бесит, бесит, бесит, блядь, зваться, как какая-то горничная из мыльного мексиканского сериала — ебанутые предки, господи, за что. Гэвин тогда спросил, а откуда ей известно, как зовутся горничные из мыльных мексиканских сериалов — посматривает на досуге, что ли? И огрёб по щиколотке шестидюймовым каблуком. И понял, что вот тут — дружба навсегда, без вариантов. Они, конечно, оба с тех времён (несколько) перебесились да (немножко) подуспокоились, но суть не делась никуда, и предсказал Гэвин — плюс-минус верно. Если считать за дружбу расклад «мы оба — люди занятые, а потому давай-ка не доёбывать друг друга всякими бессмысленными барбекю, но если что — ты знаешь мой номер». И Ричард, пожалуй, вполне себе тянул на достаточно жирное «если что». Жирное, как задница Ники Минаж в конце десятых (сейчас-то она заметно схуднула), но Ли — бесстрашная женщина! — и глазом не ведёт. Быстро жмёт руку брата-акробата, выдаёт: «Приятно познакомиться!» — и тут же приступает к своему классическому: «А теперь, пожалуйста, улыбнись, ага, повернись, наклони голову, пройдись, наклонись, разогнись и руки покажи». Вот любил это в Ли Гэвин, да: она может и с прелюдиями, но предпочитает — без. Налюбовавшись на Алекса ДэЛарджа два-ка-тридцать-девятого «при естественном свете» (затем она всех на улице и ловит), Ли тащит их в дом на кухню, сажает за стол, заваривает свой фирменный чаёк, который крепок — как вискарь… и вручает Ричарду пакет голубой крови. Это-то у неё откуда? Впрочем, Ли из тех, кому ни зазвать андроида к себе в дом, ни заобщаться с ним, ни даже потрахаться, если вдруг захотелось, не прижмёт, ага. Из этих она — по той или иной причине безбашенных. Ричард вежливо благодарит — Ли отмахивается, сцепляет пальцы в замок, кладёт на них подбородок и спрашивает: — Ну, дорогуша, у тебя запрос-то какой? Каким хочешь быть: профессиональным, нейтральным или располагающим? И Гэвин чуть не давится чаем, потому что откуда, блядь, среди возможных опций вообще взялось «располагающий». — Располагающим. Ну охуеть теперь. — Хм, — задумчиво тянет Ли. — Ну тогда остаётся единственный вопрос: как далеко ты готов зайти? — Прошу прощения? — моргнув, спрашивает Ричард. «Господи боже. Виснешь жёлтым, а сам-то — зелёный. Вообще совсем — прямо как волосы Ли». Которая вздыхает и поясняет: — Если ты готов сменить только одежду, будет… сложновато. Говорю сразу: забудь про чёрный цвет и высокие воротники — для первого ты слишком бледный, второе тебя вообще уродует. Однако я бы посоветовала сменить ещё и причёску, а в идеале — вместе со всем этим сделать очки. — Но… зачем мне очки? Я андроид, мисс Ли: у меня нет и не может быть какого-либо вида аметропии. Гэвин собирает в кулак всю имеющуюся волю и демонстрирует чудеса толерантности: вцепляется в чашку и деликатно да дипломатично не ржёт. А вот Ли, откинувшись назад, хохочет коротко, но весело и откровенно несдержанно; на что Соколиный Глаз реагирует исключительно наклоном головы: как ему и положено — птичьим. — Ох, Ричард, Ричард! — отсмеявшись, говорит Ли. — Декоративные очки. Смотри: у тебя высокий чистый лоб, прекрасный скульптурный нос и очаровательный подбородок. Но вместе с этим — сочетание очень светлых глаз со скулами, которыми можно резать стекло. Сочетание, скажу тебе прямо, убийственное и портящее всё остальное. Основной затык — вот именно в нём. И правильно подобранными очками его можно свести на полнейшее нет. В полном идеале тебе бы сделать очки для дальнозоркости — где-то на… три четверти диоптрии. Очки для дальнозоркости — вещь вообще магическая: сразу придают человеку… ну и андроиду, вы ж по нашему образу и подобию созданы… безобидный вид. Но, да, увы, зрение у тебе идеальное, так что они тебе мешать будут. Ну да ничего, декоративные тоже сойдут. Диод Ричарда от таких сложных пассажей аж бросается в красный — а Гэвин, от греха подальше отставив чай, внимательно в него всматривается в поисках «прекрасного носа» и «очаровательного подбородка». Нет, ну нос есть. Подбородок — тоже есть. И то, и другое, что характерно — конноровское, так что, в общем, логично, что подстава кроется не в них; но «прекрасный» и «очаровательный»? Впрочем, ладно — уж не Гэвину с его носом возникать, да. Ричард тем временем умудряется обработать запрос и выдаёт внезапное: — Я могу откалибровать оптический блок так, чтобы сымитировать человеческую дальнозоркость. Херасе. Вот как всё же удобно из пластика и проводов-то состоять, а. — Хм, — прищуривается Ли. — То есть на очки ты согласен, я правильно тебя понимаю? Ричард… то ли пожимает плечами, то ли передёргивается и торжественно отвечает: — Я согласен на всё, что не причинит вреда ни мне, ни кому-либо другому, мисс Ли. У меня есть только одно условие: я хочу, чтобы мой диод оставался видимым, так как это… упрощает мою коммуникацию с людьми. И оп-па, получается, что хоть какое-то понимание мира вокруг него у недоделанного всё же имеется — правда, Гэвин на его месте выразился бы несколько иначе. «Твой диод — твой единственный нормальный способ коммуникации с людьми, дружище. Других тебе, увы-увы, не подвезли». Ли снова коротко хохочет и встряхивает головой: — Во-первых, не «мисс Ли», а просто Ли — я-то не гремлин Гэвин, я душой молода… — Спасибо, Ли, я тоже очень тебя люблю. — …во-вторых, так уж и быть, обещаю не лепить из тебя отпетого неформала. В-третьих, конечно, твоё тело — твоё дело: оставим диод как есть. Ну что ж, собственно, со стрижки и предлагаю начать: это я могу сделать быстро и прямо здесь. А дальше доедем до Кэжуала и зарулим в оптику. Устроит? Ричард моргает, мигает, моргает и отвечает: — Да. Благодарю вас. — Да рано ещё, чего ты! Тэк-с. Отрасти, пожалуйста, волосы до подбородка. И Гэвин хочет с искренним удивлением спросить: «А что, он так может?» — но не успевает. Ричард изображает нервный тик глаз и углов губ при чисто красном диодном свете, а затем демонстрирует, что да… может. Ну нихуя себе. Вот это реально фокус уровня Гарри Гудини — а может быть, даже и выше: из директора похоронного бюро в патлатого металлюгу — это действительно сильно. Да кое-кто просто создан был для работы под прикрытием, видимо. Вот… как же им всё-таки, тварям, во всём, везде и всегда удобно. Просто, блядь, заебись. Ли ведёт Ричарда в комнату для покрасок и постригулек — и Гэвин, вздохнув, тащится следом за ними. По-хорошему, делать ему здесь нечего: вся эта байда затянется на часы, и он сам тут — не при делах вообще никак, но, признаться честно… ему просто стрёмно оставлять Ли с Ричардом — наедине. Да-да, было что-то там про «я не желаю причинять вам вред, детектив Рид», ну так то «вам, детектив Рид» — про других (внимание, внимание!) ничего сказано не было. И… ладно, хорошо, Гэвин готов признать, что представить, как Ричард бросается на Ли сознательно, может… допустим, с определённым затруднением. Но, во-первых, мало ли что его затрудняет — преступников вообще редко подозревают заранее, а во-вторых, есть ещё всякие там «кратковременные когнитивные погрешности» и прочие расстройства электронной психики, так что ну нахер. Как говорится, бережёного бог бережёт. И даже если сделать Гэвин сможет, в случае чего, мало что… он при том же «в случае чего» уж точно никогда не простит себя за то, что просто съебал. Так что приходится сидеть, одним глазом залипая на смарте в мемы с хомяками, а вторым наблюдая, как Ли кромсает волосы Ричарда в ассиметричную стрижку. Приговаривая в процессе: «Наклони голову вперёд», «Наклони голову назад», «Наклони голову боком-раком-раскоряком», «Тэк-с, проборчик — справа» и «Ой, уши у тебя тоже совершенно чудесные!» Ебанутая женщина. Ричард послушно наклоняет голову и очень уморительно зависает на комплиментах — управляются они за сорок минут, после чего Ли говорит: «Ну вот! Уже лучше». Гэвин… если честно, не очень видит, где. Со стороны диода вообще не изменилось практически ничего, а слева волосы теперь свисают до середины щеки. Какая-то… пидорская стрижка, вообще-то — Ричарда она не портит, ну так испортить его в принципе тяжеловато. Но и лучше как-то… не особо делает. Но раз специалист говорит… Потом они всё также втроём едут в машине Ли на Ливернуа-авеню, и вот тут Гэвин сталкивается с деструктивной дилеммой: с одной стороны, оставлять Ли с Ричардом ему всё ещё стрёмно; с другой, «Симпли Кэжуал» — это, блядь, магазин с камерами и толпой народа, а уж на то, чтобы смотреть, как пластиковый ушлёпок перемеривает кучу шмоток, он явно не подписывался. В итоге Гэвин выбирает промежуточный вариант: заруливает в ближайший KFC, нагребает себе стрипсов и кофе и прилипает к смарту. Мемы с хомяками сменяются на мемы с кроликами, а ещё он заваливает Ли смсками «ну как там у вас?», «долго вы ещё?», «ли, смотри, собака-улыбака и кролик-убийца». Упражняется в переформулировке и придумывании поводов — на самом деле, если бы он не боялся показаться окончательно поехавшим, он бы просто каждые десять минут высылал ей одно и то же: «ли, ты жива? всё в порядке? просто отправь 1, если да». Ли, спасибо ей огромное, честно отвечает на каждый выверт его взбудораженного кофеином сознания. меряем. ноги у ричарда — просто огонь! гэвин, я не знаю. нафига ты вообще нас ждёшь, езжай домой. что значит, кардиганы уже не в моде? это твоё шмотьё не в моде - всё скопом! а кардиганы вечны. боже, вот годы идут, а ты не меняешься: как был в школе ебанутым любителем говномемов, так им и остаёшься. п.с. ричард такой милый <3 Гэвин намертво зависает на постскриптуме и думал, что кто тут ебанутый — это ещё большой вопрос. И вообще, зачем говорить о любви к мемам так, будто в этом есть что-то плохое. Но спустя примерно два часа, Ли пишет ему сама — внезапно и внезапное: АХАХАХАХА АХАХАХАХАХАХА АХАХАХАХАХАХААХАААААААААА «Что за херня?» ли, ты чего? РИЧИ ЗНАЕТ ПРО ГАНГНАМ СТАЙЛ И ГОВОРИТ, ЧТО ЗНАЕТ - ОТ ТЕБЯ И Гэвин сначала искренне теряется, потому что кто такой Ричи и какой Гангнам Стайл, но потом с ужасом вспоминает. Вспоминает тот уёбищный день после безобразной нажираловки, когда пластиковый ушлёпок, на секундочку, взломал его плеер… И походу действительно подслушивал. Блядь. Как… неловко-то всё обернулось, а. ли, не надо «Пожалуйста, не надо». не надо? ты не просто обмазываешься дерьмом, гэвин - ты обмазываешься дерьмом динозавров! Ой, да ладно! Это было-то — всего один раз и вообще… не тебе судить! ты участвовала в гарлем шейке! мне было 12! а тебе сейчас 36!!! Господи боже. Да, ему действительно тридцать шесть — а ещё ему никогда от этого не отмыться. Он судорожно вспоминает, что там ещё в этом плейлисте «до 2018-ого» есть: Imagine Dragons, Panic! At the Disco, Nightwish, Garbage — ну это всё нормально, как и всякий тяж по типу Раммов, Powerwolf и Алисы в цепях… Блин, сопли по типу Поэтов, Hozier и Хеппнера… Чёрт, Лара Фабиан! Наследство от мамы, он тут ни при чём, да-да… Блядь. Toxic Бритни. Buttons Пуссикэт Доллс. И E.T. Кэти Перри. Сука, как же он был пьян… и как же много у «Ричи» на него компромата. И с Ричардом мало что можно сделать, но вот Ли стоило попробовать уломать на компромисс. чего ты хочешь за своё молчание? хммммммммммммм. чтобы ты в ближайшее время зашёл ко мне и привёл себя в порядок. а то серьёзно, Гэвин. ну больно же смотреть. Ой, и всего-то? Да он и сам вообще-то собирался. ты отвлекаешь копа от поимки преступников и спасения жизней ты просишь меня отложить выполнение долга. но так уж и быть ради тебя. И ТВОЕГО МОЛЧАНИЯ не капси на меня, королева драмы! это не я опозорила человеческий род, дав послушать представителю девиантов гангнам стайл :D И с одной стороны — справедливо, а с другой — ну вообще-то если им всем доступ в интернет перманентно не перекрыть, то никто не застрахован, так что виноват всё-таки в первую очередь Псай. Что-то слишком много ремейков Гэвину приходится смотреть в последние дни. Вот и Кинг неожиданно подвалил — «Иногда они возвращаются». ПХХХХХХХХХХХ бедный ричи не может понять, чего я ржу на весь магаз говорит, что гангнам стайл - «интереснейший социальный феномен» а «ёбаное говнище» - это «субъективная оценка, которая чересчур всё упрощает» похоже он пытается тебя защитить! ^____^ да нет, он всегда такой передай ему, что никакого феномена тут нет просто люди - ебанутые, а гангнам стайл - ёбаное говнище он просил передать, что «уважает мнение детектива Рида, но вынужден с ним не согласиться» :D :D :D боже, где ты откопал этого милаху ^_____^ сверхсекретная информация. бессрочная подписка о неразглашении и тд серьёзно? О_О да конечно нет, ли! прототип-детектив он, из новых андроидов, прям перед революцией запилен о подробностях сама его спрашивай, если интересно Господи боже. Как, почему и за что? Следующий час Гэвин рассуждает о невыносимой лёгкости бытия, заполировывая свои грустные мысли мемами с котятами и сообщениями от Ли «мы заканчиваем», «уже совсем заканчиваем», «вот уже совсем-совсем заканчиваем», «выехали за очками, подгребай к моему дому через час». Ну наконец-то, победа, блядь. Очки в два-ка-тридцать-девятом, во-первых, нужны разве что детям, пижонам и любителям прекрасного прошлого, когда небо было голубее, а трава — зеленее; а во-вторых, делаются достаточно быстро. Гэвин доедает шефбургер, берёт низкий старт и уже собирается заказывать такси, но тут ему сообщают, что «слушай, что-то я подзаебалась и проголодалась, как волчара. зашли с ричи пожрать, подождёшь ещё часок? или домой поедешь?». «Твою мать, Ли. А я, по-твоему, не заебался?» И вообще, что значит «зашли с ричи пожрать», когда Ричард жрать не может физически, а вот отбить всякий аппетит — это да, это запросто. Ехать домой Гэвин не собирается совсем никак, потому что сейчас-то, на финишной прямой, уже явно поздно и к тому же… ли, моя машина в ТВОЕМ гараже. и она мне нужна вообще-то боже мой, точно! прости, у меня уже совсем ум за разум. прости, что заставляю ждать ;____; Гэвин напоминает себе, что всё-таки мужик, и отвечает: да ладно, ничего. приятного аппетита спасибо! По дороге к дому Ли он несколько смиряется с мыслью, что просрал целое воскресенье на скроллинг новостей, обрывочное чтение говнофэнтезни и залипание в мемы с хомяками, кроликами и котами ради… а ради чего? Да-да, всё правильно: ради брата-акробата Коннора, чтоб ему замкнуло карты памяти и закоротило — тириумный насос. Выходит из такси Гэвин, думая, что светит ему эпитафия «Жил как лох и умер — также» и неожиданно влетает в школьную постановку «Нортенгерского аббатства». Ричард стоит в позе британского дворецкого: согнувшись в полупоклоне и держа руку Ли в обеих своих, и, глядя ей в глаза, пытается что-то втереть. Судя по позе Ли — свободная рука прижата к сердцу, а голова откинута назад — её широченной улыбке и общему польщённому виду, что-то очень проникновенное. Прям чуть ли не признание в чистой и вечной любви. Гэвин подходит к ним с вертящейся на языке саркастической заготовочкой «Ах, простите, я ничего не прерываю?» и слышит обрывок разговора: — …спасибо вам, Ли, я действительно очень вам благодарен. — Ой, да ну брось, это моя работа, в конце концов… А затем видит обернувшегося к нему Ричарда. Ричарда… с пидорской стрижкой, в светло-серых штанах, тёмно-синем кардигане и узких очочках для дальнозоркости, и это… одновременно смешно и страшно. Нет, хорошо, Гэвин готов признать, что в Хогвартсе явно произошла какая-то осечка, из-за которой настоящая волшебница Ли не получила в своё время заслуженное письмо, потому что стало… и вправду лучше. Но «лучше» здесь означает «встреть я вот это вечером в парке, шарахнулся бы не слишком сильно», потому что… ну не сделать ничего с тем, что Ричард является Терминатором-версии-Тлен. Ни с помощью шмоток, ни с помощью очков, ни с помощью божьей — тут просто изначально чересчур потрачено. Но разница… есть. И она — заметна. — Детектив Рид. Добрый вечер. Не возражаете, если я вас дождусь? Мне необходимо кое-что вам сказать. И Гэвину, честно говоря, как-то не особо хочется знать, что Ричард там хочет сказать, но… ладно. — Окей, хорошо. Брат-акробат отваливает за забор, напоследок поклонившись Ли и выдав: «Ещё раз спасибо вам», — на что она отвечает: «Да всегда пожалуйста, и если что, мой номер у тебя есть». То есть они, блядь, где-то когда-то умудрились ещё и обменяться телефонами. Просто пиздец. И Гэвин хочет просто взять тачку, по-быстрому выслушать Ричарда, вернуться домой и попытаться забыть это проклятое воскресенье, как фантасмагорический сон, но тут Ли поворачивается к нему и спрашивает: — Очаровательный молодой человек получился, правда? Ну то есть андроид. Не суть важно. И… что, блядь? Реально — что, блядь? — Ты… серьёзно сейчас? — Да, — говорит Ли. — А что? Она смотрит на него, округлив глаза и чуть нахмурив брови — с искренним, мать его, недоумением, и Гэвин также искренне недоумевает в ответ, потому что, господи, чем она смотрит? Затылком? Спиной? Жопой? Каким образом в Ричарде можно углядеть «очаровательного молодого человека»? — Ли, да он откровенно уёбищный! Всегда был и навсегда останется! Что значит «очаровательный», где ты это увидела вообще? — Ты… серьёзно сейчас? «И реплики мои не воруй!» — Абсолютно серьёзно. Серьёзнее — ну просто некуда. И Ли ещё немного смотрит на него с недоумением — а потом взмахивает руками, трясёт головой и толкает его в плечо. — Да что значит «уёбищный»? По сравнению с чем? Блин, Гэвин, поражаюсь я тебе. Ты же коп, ты, небось, всяких маньяков повидал, должен какой-то иммунитет иметь! Где Ричи уёбищный-то? Да, у бедолаги… очевидные проблемы с мимикой. Ну и что? Я тебе честно скажу, он и сначала-то не таким уж жутким был. Ты мне наплёл: Алекс ДэЛардж, Алекс ДэЛардж! А у него просто причесон неподходящий, чёрное шмотьё и водолазка, которую сразу надо было сжечь. Ну и с цветом глаз не очень повезло, ну так бывает… И Гэвин сначала честно охуевает, но потом вспоминает, что он-то, может, и видел «всяких маньяков», вот только Ли насмотрелась на фриков всех мастей и возрастов, начиная с дерзкого подросткового — а это, пожалуй, покруче будет. Так что вообще-то ничего удивительного, что у неё, так сказать, «Особое мнение». А ещё она никогда не имела дела с Коннором — если б имела, у неё бы не возникло вопроса «по сравнению с чем», потому что по сравнению со своим братцем Ричард… Оу. Оу. О-у. Ли продолжает что-то говорить про «да нормальный он» и «приди в себя», а у Гэвина внезапно раскрываются чакры, устанавливается связь с ноосферой и ловится инсайт. Он как-то… неожиданно резко и полностью осознаёт, что ебало Ричарда — это лицо Коннора. Что с какой стороны на Ричарда ни смотри, видишь ты — лицо Коннора. Что он делает всё, что делает, и говорит всё, что говорит — с лицом Коннора. Что все проявления «частичного паралича лицевых мышц» выглядят невероятно, невыразимо, ну просто в высшей мере уёбищно… на лице Коннора. — Ладно-ладно, Ли. Я тебя понял. Она ведь действительно смотрит… по-другому. И ясно, блядь, понятно — почему. Гэвин прощается с ней, заверяя, что да-да, помнит, что обещал зайти. Залезает в тачку, заводит её и выезжает на дорогу. Останавливается, открывает двери и смотрит ровно вперёд, пока Ричард усаживается на пассажирское сидение. — Детектив Рид, я очень хотел вас… Детектив, вы в порядке? — Ага, да. Да. Ричард, слушай… У «детектива Рида» всё в порядке, просто он из какого-то нездорового, откровенно болезненного, на самом деле, любопытства совершает чудовищно сложную мыслительную работу. Пытается абстрагироваться. Он поворачивается к Ричарду и просит: — Слушай. Улыбнись-ка, пожалуйста. И Ричард моргает, дёргает головой, бьёт жёлтым диодом, но всё-таки, спустя пару секунд, «улыбается»; а Гэвин, применив истинно сверхчеловеческое усилие воли, зацикливает у себя в голове священную мантру. Абстрактный человек. Абстрактный человек. Абстрактный человек. Ты смотришь на абстрактного человека, и у него… У него за очками для дальнозоркости — чуть расплывчатые, словно бы расфокусированные глаза, что заставляет его выглядеть беспомощно-растерянным; у него кардиган напялен на голое тело и из широкого ворота торчат ключицы; у него голова чуть наклонена вперёд, словно он пытается хотя бы частично спрятаться за своими же свисающими волосами; у него кривая улыбка, которая вместе со всем вот этим кажется — всего лишь нервной и немного застенчивой… Это… стрёмный нёрд. Какой-то айтишник, философ-социолог-культуролог или поэт с припиздью — очевидно не знающий, что с собой делать и как вообще жить и явно не способный на разговор без какой-нибудь нудной или неуместной ебалы, но… Просто стрёмный нёрд. Блядь. Блядь. Блядь. Вот это поворот. — Угу. Спасибо. Спасибо за пиздец, Ричард. Спасибо за пиздец, Ли. Спасибо за пиздец, Гэвин — помог ты ему, да. Большой молодец — ну просто, мать твою, охуительный. — Это вам спасибо, детектив Рид. За последний час и двадцать три минуты я заметил, что реакция людей на меня сменилась с откровенно стрессовой на настороженную — и настороженность в большинстве случаев не выходит за верхнюю границу нормы для обстоятельств встречи с незнакомым разумным существом. Я… очень рад, что вы познакомили меня с Ли и искренне благодарен вам обоим. Ещё раз спасибо вам, детектив. И нет, это, пожалуй, даже не пиздец — это просто всё. Совсем всё. Совсем вообще всё. — Ага, да не за что. Блядь. Мне нужно в бар. Он… сказал про бар вслух? Очевидно да, потому что Ричард снова желтеет и неожиданно выдаёт: — Если хотите, я… могу составить вам компанию. «Серьёзно, блядь? Ты как себе это представляешь-то?» — На кой хуй? Ты ж не то что напиться, ты пить-то не можешь ничего, кроме тириума! — Да, но я могу… составить вам компанию. И нет. Нет-нет-нет-нет-нет, вот только… День всё равно просран окончательно и бесповоротно — так, что спасти его шансов нет, а забыть наверняка не получится. И раз уж оно всё подобным образом обернулось, можно хотя бы освободить дни остальные, утрамбовав весь пылающий ад в исключительно одно измерение. Им давно уже следовало обсудить пару очень важных вещей, так что… — Знаешь, что? А давай.