Русалка

Слабый солнечный свет из высоких окон косыми лучами падал на толщу воды, выхватывая из ее глубин белесую плитку. Казуки смотрел на неестественно голубую воду, вдруг окрасившуюся в алый цвет заката. В бассейне уже не оставалось никого, кроме него и Джина, усердно трущего что-то шваброй в углу. Парень пыхтел и ругался, поминая нелестными словами свиней-посетителей и шлюх-уборщиц. Казуки же просто стоял возле воды, сжимая в руках связку ключей. Стояли последние дни лета, осень уже собиралась вступать в свои права. С каждым днем цвет неба становился все темнее и темнее, как заметил Казуки. Он любил темные августовские ночи, еще наполненные теплом, но уже пронизанные пока молодыми ветрами, набирающими силу. Раньше Казуки часто гулял в такое время, но в последнее время поводов для веселья было на удивление мало. Вот и временная работа совсем не приносила ему радости. Он еще раз обвел глазами огромный зал, задержав взгляд на спокойной водной глади, не тревожимой ни единым движением воздуха.  - Да я ебал всех этих жирных уродов, которые только и делают, что пот в воду смывают, - раздраженно шипел Джин, остервенело водя мокрой тряпкой по полу.  - Успокойся уже. Давай уйдем скорее, - устало перебил его Казуки, отходя подальше от края бассейна. Запах хлорки ударял в ноздри, от него начинала кружиться голова. Казуки вообще терпеть не мог находиться рядом с водой, а уж тем более с хлорированной. Джин медленно обернулся.  - Ты что там пробулькал? – прошипел парень, сверля друга уничтожающим, как ему самому казалось, взглядом. На деле же Джин дико напоминал Казуки промокшую болонку, вроде и тявкает противно, и выглядит скверно, а жалко мелкую.  - Хватит уже лужи по полу разгонять, пошли домой.  - Да ты за весь вечер ни хрена не сделал! Это я тут за двоих отдуваюсь! – закричал Джин, отбрасывая швабру в сторону. – А ты просто стоишь с идиотским выражением лица и смотришь в хуевы дали, как будто от этого есть хоть какая-то польза!  - Эй, все, девочка, уймись! – Казуки примирительно поднял руки вверх. – Я тебе уже давно предлагаю бросить это дерьмо, а ты даже слушать не хочешь.  - Ну и прекрасно! Брошу! – Джин демонстративно пнул швабру и быстрым шагом направился к выходу из зала бассейна. Казуки последовал за ним, крутя в руках ключи. У него не было особого выбора, либо работать сторожем на кладбище, либо уборщиком в бассейне. Услышав о первой вакансии, Джин пришел в ужас, перекрестил Казуки и окропил того святой водой. А затем заявил, что не позволит другу коротать ночи в компании мертвецов, уж лучше они вместе поработают в бассейне. Правда, потом ему пришлось сильно пожалеть о своем решении. При виде воды Казуки впадал в странный ступор и не то, что полы мыть, даже моргать мог с трудом. Поэтому в большинстве случаев Джину приходилось в одиночку расчищать гигантский зал бассейна, порой на это уходило по два-три часа, а то и больше. А Казуки в это время просто стоял в стороне, будто в трансе глядя на воду.  - Говнюк, - Джин уже добрался до душевых и принялся быстро снимать с себя насквозь промокшую одежду. – Да если я еще раз решу тебе помогать, попроси Бё меня избить, целее буду.  Казуки в пол-уха слушал злобное бормотание друга, медленно закрывая тяжелые двери. Он не сводил глаз с тонкой полоски воды, едва видневшейся в темноте зала. Ему все казалось, что она вот-вот покинет отведенное ей место в бассейне и потоком ринется на них, уничтожая все на своем пути. Казуки сам не мог объяснить почему, но каждый раз, когда он видел воду, у него будто не оставалось воздуха в легких. Что-то жуткое хватало скользкой лапой все его внутренности и начинало медленно скручивать их, воображение услужливо рисовало перед глазами прогнившие тела утопленников, мерзко вздувшихся и оттого медленно всплывающих на поверхность. Но дело было даже не в том, что Казуки боялся стать одним из них, просто он чувствовал исходящую от воды странную угрозу, будто молчаливое предостережение. Друзья в один голос предлагали сходить на прием к психологу, а если не поможет, то и к психиатру. И Казуки ходил. Несколько раз, но в ответ неизменно получал лишь удивленные взгляды. Этот страх появился совершенно неожиданно, без какого-либо повода на то. Просто однажды Казуки понял, что боится. С тех пор он старался избегать мест, где воды было чуть больше, чем в чайнике, но волею судеб оказался в самом большом бассейне города. И страх, с которым ему теперь приходилось сталкиваться каждый вечер, не желал никуда уходить.  - Ты долго там двери будешь закрывать?! – рявкнул откуда-то сзади Джин.  Казуки удивленно встрепенулся, поняв, что уже несколько минут, застыв, стоит возле дверей. Торопливо защелкнув замок, он быстро разделся и залез в душевую кабинку, стараясь не глядеть на кислую мину Джина, уныло вытиравшегося полотенцем. Им предстояло еще провести дезинфекцию и протереть насквозь прохлорированными тряпками в душевой. Сама по себе процедура была не очень трудной, но довольно долгой, а Казуки как никогда хотелось быстрее оказаться дома, вдали от бассейна. Однако начальство быстро узнало бы о таком вопиющем инциденте и не просто бы уволило двух дармоедов, но и в тюрьму засадило. За нарушение санитарных норм. Казуки устало вздохнул, подставив лицо под теплые струи воды. Ничего не поделаешь. Джин, уже переодевшийся, деловито раскладывал тряпки и моющие средства на скамейке.  - Быстрее там, пидар. Работа не ждет.  Из бассейна они ушли уже после захода солнца. Ночной сторож, принимавший ключи, коротко кивнул на прощание, закрыв за ними дверь. Огни фонарей раскрашивали все вокруг в какие-то сверхъестественные цвета, но уставший как собака Джин не склонен был любоваться красотами ночного города. Он лишь поторапливал друга с ключами и беспрерывно ворчал что-то о зажравшихся тварях и массовом геноциде. Дневной жар давно спал, и Казуки с удовольствием вдыхал холодный чуть сыроватый воздух и задирал голову, чтобы попытаться найти на небе хотя бы одну звезду. Так они и шли некоторое время, один из них смотрел вверх, второй только под ноги.  - Я хотел бы, чтобы город всегда был таким, - Казуки улыбнулся.  - Я хотел бы, чтобы ты заткнулся, - буркнул Джин, продолжая угрюмо шагать рядом.  - Умей ценить красоту.  - Бля, да завались. Меня уже достало драить там все одному. Казуки, какого хрена? – Джин остановился и, схватив друга за локоть, заставил того повернуться к себе.  - Откуда мне знать, - Казуки попытался освободить руку, но Джин держал крепко.  - Я серьезно. Тебе нужно с этим что-то делать, - в голосе парня вдруг послышалось нечто, похожее на тревогу.  - Как будто я не пытался.  - Что вообще такого страшного в воде? Ты когда-нибудь думал об этом?  - Думал. Столько раз, что ты даже представить себе не можешь.  - И ты ни к чему не пришел?  - Нет.  - Все ясно. Казуки, не хочу тебя огорчать, но ты просто бесишься с жиру, - Джин цыкнул и отпустил руку.  - И как мне это понимать?  - Ты выдумал себе этот страх.  - Спасибо, доктор, вы мне так помогли! - Казуки фыркнул.  - Я серьезно. Тебе просто захотелось найти еще какой-нибудь повод для того, чтобы побыть несчастным, раз уж в твоей жизни все шло так замечательно. А потом все развалилось, и ты остался ни с чем, только с глупым страхом.  - Да что ты несешь.  - Тебе пора уже взять себя в руки. Прошлого не вернуть.  - Не говори так, будто понимаешь.  Джин не стал ничего отвечать, просто пониже натянул капюшон и спрятал руки в карманах куртки. Они шли рядом еще минут пять, потом Казуки свернул в другую сторону, махнув на прощание рукой. Ему захотелось подольше походить по тихим ночным улицам. Какое-то время он просто бездумно шел вперед, размышляя над смыслом сказанных Джином слов. В какой-то степени он был прав, Казуки признавал это, но только не в том, что его страх был выдуманным. Невозможно до такой степени накрутить себя, так думал Казуки, медленно шагая по вымощенной каменными плитками дорожке. А еще он думал, что Джину не помешало бы больше внимания обращать на себя, а не лезть к другим почем зря. Казуки сам не заметил, как вышел к мосту, повисшему над спокойно бегущей рекой. Он очень редко ходил этим путем, потому что одного вида струящихся потоков мутноватой воды хватало для того, чтобы вызвать приступ панического страха. Но что-то заставило его подойти ближе. Казуки осторожно подошел вплотную к круто уходящему вниз берегу реки и, стараясь дышать размеренно, заставил себя остаться там. В темноте река казалась огромной черной змеей с блестящей чешуей, вода отражала огни фонарей, переливаясь в их свете. Казуки едва сдерживал себя, ему хотелось развернуться и убежать в прямо противоположную сторону, но он упорно не двигался с места, будто бы таким образом можно было победить свой страх.  - Клин клином вышибают, а? – тихо поинтересовался он у реки.  Но, несмотря на все ожидания, его страх никуда не уходил, наоборот, он становился все сильнее и сильнее. Вдруг Казуки померещилось какое-то движение на том берегу. Как будто кто-то соскользнул с большого камня в воду. Он удивленно уставился в ту сторону, не веря своим глазам. В реке кто-то плавал. Казуки во все глаза следил за хрупкой фигуркой, то и дело появлявшейся из воды. На фоне темных волн, резвившееся в реке существо казалось совсем белым, поэтому его очень хорошо было видно в темноте. Казуки не мог хорошо разглядеть плавающего, но даже с такого расстояния он, целыми днями торчавший в бассейне рядом с всевозможными пловцами, мог оценить удивительную плавность его движений. И с каждой минутой он все больше убеждался в том, что обычный человек не способен так плавать. Существо надолго пропадало под толщей воды, а затем едва ли не выпрыгивало из нее, чтобы вновь погрузиться вглубь. Казуки не отличался особыми познаниями в области морских обитателей, но больше всего странный пловец манерой двигаться напоминал ему дельфина. Он скользил по воде с такой скоростью и легкостью, какой не каждый профессиональный спортсмен мог бы похвастаться. Более того, Казуки не слышал даже слабого всплеска, существо не поднимало после себя в воздух ни единой капли воды, словно одним своим присутствием могло успокоить речные волны и заставить их себе подчиняться.  Он не знал, как долго он вот так простоял у реки, наблюдая за неизвестным существом, но стоило ему отвлечься на звук проезжавшей по мосту машины, как оно исчезло. Казуки еще немного подождал, но водная гладь была совершенно непоколебимой. Ему не оставалось ничего иного, как продолжить путь домой. Всю дорогу он думал о том, что же ему довелось увидеть на реке, но никак не мог найти этому явлению логичного объяснения. В конце концов, какой человек в здравом уме и трезвой памяти решит поплавать в реке ночью в конце лета? Разве что бухой в хлам, и то он, каким бы отличным пловцом ни был, скорее всего, пойдет ко дну, а не будет по полчаса к ряду заниматься нырянием. Даже дома Казуки никак не мог отделаться от мыслей о странном существе. Всю ночь он проворочался в постели без сна, повторяя про себя одну только фразу.  - Не может быть.  Чуть только рассвело, Казуки принялся вызванивать друзей. Ему необходимо было поговорить с кем-нибудь, неважно с кем. Но, как и ожидалось, никто не горел желанием поднимать трубку субботним утром. Джин и вовсе отключил телефон, наверняка безмятежно сопя под одеялом.  - А если я умираю, друзья называются, - пробормотал Казуки, набирая следующий номер.  Как ни странно, Бё соизволил взять трубку, но лишь для того, чтобы высказать все, что он думает о звонившем, затем Казуки вновь пришлось выслушивать гудки. Руи же поставил автоответчик, бодрым голосом сообщающий, что хозяин аппарата подойти к нему пока не может. Впрочем, он и так был слишком занят на двух своих работах, чтобы уделить внимание другу. Оставался только один человек и Казуки был почти уверен, что ему удастся вытянуть того из дома даже в такую рань. - Алло? – послышался сонный голос.  - Эй, Юуто, брат! Давно не виделись, не хочешь ли погулять со мной?  - Казуки? Ты смотрел на…  - Да-да, как раз самое время для прогулки, не находишь?  - Даже птицы еще спят, Казу, и ты поспи, - устало просипел Юуто, явно делая попытку положить трубку.  - Стой! Я должен рассказать тебе кое-что, - серьезно сказал Казуки, подходя к окну.  - Расскажешь потом, ладно?  - Нет, время не ждет. Это очень важно, Юуто.  На том конце провода повисла тишина. Затем послышался чей-то вздох и шорох.  - Ладно, но давай просто посидим в кафе каком-нибудь, хорошо? - По рукам. Давай в той забегаловке возле старой школы. Через полчаса.  - Но…  - Я буду ждать, - бросил Казуки и отключился.  Хоть он и не спал всю ночь, ему казалось, что энергия переполняла его. Впервые за последние несколько месяцев Казуки чувствовал прилив сил и острое желание занять себя чем-нибудь. Он быстро собрался и чуть ли не бегом бросился к автобусной остановке. Ровно через полчаса Казуки уже помешивал ложечкой кофе в небольшой чашке приятного синего цвета. В столь ранний час посетителей в кафе было всего двое, он и какой-то потрепанный мужчина средних лет за дальним столиком. Именно в этой забегаловке когда-то давно они с Юуто проводили почти все свое свободное время, шумно обсуждая планы на будущее, девчонок и прочие радости школьной жизни. В те времена этим заведением владел дядя Юуто, поэтому им часто доставались халявные напитки. Казуки улыбнулся, глядя на развешанные по стенам старые фотографии. Когда-то это место было лучшим в мире. Скрипнула входная дверь. Девушка официантка перестала клевать носом и бросилась обслуживать вновь подошедшего клиента. Но высокий парень только угрюмо огляделся вокруг и мотнул головой, давая понять, что не собирается ничего заказывать. Заметив Казуки, мирно попивавшего кофе за одним из столиков, парень возвел глаза к потолку и быстро направился к нему.  - Знаешь, что я о тебе думаю? – сквозь зубы выдавил Юуто, опускаясь на стул напротив Казу.  - Что я замечательный? – наивно похлопал глазами тот.  - Как ты угадал?  - О, не язви с утра пораньше, Юу, - Казуки тепло улыбнулся другу, которого не видел уже очень давно. – Как ты?  - Зубы мне не заговаривай. Что ты хотел мне рассказать? – нетерпеливо отмахнулся Юуто, бесцеремонно забирая из рук Казуки чашку с кофе. Казуки даже не обратил на это внимания, огляделся по сторонам и склонился поближе к другу, будто боясь, что их могут подслушать.  - Вчера ночью, возвращаясь домой, - тихо начал он. – Я видел… Что-то.  На Юуто это впечатления не произвело. Он лишь поднял одну бровь, выражая крайнюю степень незаинтересованности в разговоре.  - И что же?  - Не знаю, - Казуки пожал плечами и вновь откинулся на спинку стула. – Это я и хотел с тобой обсудить.  По выражению лица Юуто можно было предположить, что он, по меньшей мере, собирался кинуть в друга стол.  - Ты заставил меня проснуться ни свет ни заря, а потом прибежать сюда с другого конца города только для того, чтобы поиграть в угадайку? – угрожающе понизив голос, поинтересовался он у Казуки.  - Нет, послушай, это важно.  - Что именно? То, что тебе вчера в голову алкоголь ударил и у тебя белая горячка началась?! Казу, да ты…  - Заткнись и выслушай меня, для начала. Вчера мы с Джином выдраили бассейн только к ночи, и было уже темно, поэтому я мало что разглядел, но там, в реке, там было нечто.  - Погоди, ты был у реки?  - Да, но не в этом дело! Там был кто-то, Юуто, или что-то, - Казуки наклонился к другу, глядя тому прямо в глаза. – Мне кажется, я видел русалку.  Наверно, таким взглядом, каким Юуто посмотрел на друга, обычно родители одаривают своих душевнобольных детей. Такую странную смесь жалости, снисходительности и заботы Казуки видеть еще не приходилось. Он даже нервно заелозил на стуле, настолько необычным было выражение его лица.  - Не ходи больше к реке, - ласково проговорил Юуто, протянув руку и заправив пальцем выбившуюся прядь за ухо Казуки.  - Я не сошел с ума.  - Я понимаю, тебе, должно быть, было страшно. Если хочешь, я буду встречать тебя с работы и провожать до дома.  - Юуто! Мне не пять лет, перестань!  - А какой реакции ты ожидаешь? Ой, погоди, я сейчас достану свой акваланг и побегу ловить в реке русалку!  - А что по-твоему я видел?!  - Ты и не объяснил ничего толком, знаешь, да? Мусор ты видел. Или корягу какую-нибудь.  - С каких пор мусор и коряги научились нырять и выпрыгивать из воды?  - С тех пор, как ты надрюкался в говно, - раздраженно отмахнулся Юуто.  - Я не пил.  - И к реке не ходил, ну-ну.  - Я видел, как кто-то плавал в реке. Это существо было похоже на человека, у него были руки, может и ноги, но оно… Оно двигалось не так, как люди. Поверь мне, я на этих водоплавающих гомо сапиенсов нагляделся на работе. Нет, все было как-то по-другому.  Юуто лишь пожал плечами и задумчиво постучал пальцами по столу. Казуки пытался заглянуть в глаза другу и угадать, о чем тот думал. Но Юуто чуть наклонил голову, спрятавшись за длинной челкой.  - Значит, ты уверен в том, что видел русалку? – наконец спросил он.  - Нет.  - Ну вот и славно, ты вменяем, я пойду домой, - заключил Юуто и поднялся из-за стола. – А что до твоих вчерашних глюков… Уходи ты с этой работы. Слишком много воды для тебя, крыша потихоньку съезжает.  Казуки смерил друга недовольным взглядом, но решил не задерживать того, демонстративно отвернувшись к окну. Юуто потоптался на месте, ожидая хоть каких-то слов со стороны Казуки. Но тот молчал, разглядывая парковку возле забегаловки. Насколько он знал Юуто, тот ни за что не уйдет, пока с ним не попрощаются, оставалось лишь подождать и посмотреть, насколько хватит терпения друга. Наконец, Казуки услышал тяжелый вздох.  - Да черт с тобой, - буркнул парень, вновь опускаясь на стул.  - Я видел, Юуто.  - Или думал, что видел. Это разные вещи, - парень устало потер переносицу. Юуто всегда так делал, когда пытался принять какое-то важное решение. Сколько бы ни проходило лет, эта привычка оставалась неизменной. Казуки невольно улыбнулся, глядя на его задумчивое выражение лица.  - Ладно, предположим, ты видел вчера русалку, - Юуто снова замолчал. – Звучит абсурдно. Но, хорошо, сделаем вид, что так и было. И что же ты собираешься теперь делать?  - Я хочу найти ее. И ты мне поможешь.  - Да ты спятил! – Юуто резко всплеснул руками, едва не сбив чашку со стола. – Съезжай с катушек в одиночестве, а меня не впутывай!  - Брось, я знаю, ты хочешь этого.  - Сидеть, блять, на берегу реки и ждать возвращения твоих галлюцинаций ебаных?! Этого? Этого я хочу?!  - Не кричи, - Казуки покосился на зашевелившегося в своем углу мужчину. – Всего одну ночь, Юу. И если она появится, то тебе придется мне поверить.  Юуто прикусил губу и вновь принялся поглаживать пальцами переносицу. Он мысленно взвешивал все за и против, пытаясь понять, чего ему хотелось меньше, провести целую ночь на холоде или еще долго выслушивать бредовые россказни о русалках и прочей нечисти. За долгие годы дружбы с Казуки он уяснил для себя то, что этот парень от задуманного не отступался никогда и ни за что. И легче было пойти у того на поводу разок, нежели пытаться как-то отговорить.  - Одна ночь, - решился Юуто. – Но если мы никого не увидим, то ты забудешь об этой херне и найдешь себе новую работу. По рукам?  - Заметано, - широко улыбнулся Казуки, ничуть не сомневаясь в том, что все пойдет по его плану. – Тогда сегодня вечером у моста.  - Если твои детские иллюзии разобьются об реальность – не плачь, - Юуто фыркнул и одним глотком допил остатки кофе.  - Это мы еще посмотрим.  На улицу они вышли вместе, донельзя довольный Казуки и уже начинающий жалеть о своем выборе Юуто. Он хмуро разглядывал прохожих, с завистью отмечая про себя то, что наверняка ни один из них не собирался торчать ночью на холоде несколько часов, то и дело заливаясь горячим чаем из термоса. А еще Юуто, хоть и злился на Казуки, но переживал за него. Они, в конце концов, должны были расположиться у реки, а как же иначе. Однако Юуто всерьез сомневался в том, что у друга хватит сил так долго находиться рядом с текучей массой воды. Опыт показывал, что когда у Казу случались вспышки паники, привести в себя его мог только эскорт скорой помощи с запасами успокоительного.  Как Юуто помнил, слабые намеки на гидрофобию у Казуки начали проявляться еще в школе, но тогда он умел себя контролировать, ходил на уроки физкультуры в бассейн и даже иногда получал от плавания удовольствие. Но с каждым годом эта болезнь, если ее можно было так назвать, развивалась. И уже в университете, через несколько лет, Казуки обнаружил, что даже смотреть на водную гладь ему было трудно. Ситуация стала в корне хуже после того, как парочка его друзей, которые тут же перестали таковыми являться, решила пошутить. Каким-то невероятным образом они умудрились вытащить спящего Казуки из общежития и перенести его к бассейну. Проснулся он уже оказавшись под водой. Юуто не было тогда рядом, но судя по перекошенным лицами тех идиотов, им тоже пришлось натерпеться страху. А что испытал Казуки, он даже представить себе не мог. Они никогда не говорили об этом случае, Юуто старался лишний раз не бередить болезненных воспоминаний друга. Пожалуй, вода была единственной слабостью неизменно веселого и радостно улыбавшегося всем вокруг Казуки, хоть он и старался не показывать своего страха перед ней. И вот он вдруг захотел устроить пикник на живописном берегу реки. Ночью. В конце лета. У Юуто это просто в голове не укладывалось, он даже готов был поверить в байку про русалку. Хоть Казуки и был любителем всего сверхъестественного и псевдонаучного, вряд ли простого кратковременного глюка было достаточно для того, чтобы заставить его преодолеть многолетний страх перед большими массами воды. Либо он был не в себе, к чему Юуто больше склонялся, либо, действительно, в их ничем не примечательной реке поселилась сошедшая со страниц детских сказок девица с жабрами. Или чем-то там еще.  Когда они дошли до первого перекрестка, Казуки похлопал друга по плечу на прощание и уже в одиночестве пошел к своей остановке. Мысленно он был уже на берегу реки с фотоаппаратом, готовый запечатлеть каждое движение русалки. В том, что они видел именно ее, у него уже почти не оставалось сомнений. То существо издалека выглядело как человек, во всяком случае, Казуки точно различал в желтоватом свете фонарей его голову и руки. Но двигалось оно скорее как рыба, почти ничем не выдавая своего присутствия. За время работы в бассейне Казуки видел и детей, только учащихся плавать, и тех, кто почти всю свою жизнь занимался этим. Пару раз ему довелось наблюдать за тренировкой синхронисток. Но никто из них даже рядом не стоял с тем существом. Казуки был готов биться об заклад – то, что он видел, не было человеком.  Весь оставшийся день Казуки собирал необходимые для ночной вылазки вещи. Он старался предвидеть все возможные стечения обстоятельств и заранее запасся едой, прекрасно зная о привычке заскучавшего Юуто есть все, что попадется под руку. К вечеру Казуки уже не находил себе места, нарезая круги по квартире. Он давно не чувствовал такого приятного нетерпения, ему казалось, что его застывшая, будто тухлое болото жизнь, наконец, пришла в движение. Словно он смог повернуть время вспять и вновь вернуться в те дни, когда все вокруг бурлило и пестрело самыми яркими красками. Казуки не любил себе в этом признаваться, но иногда он скучал по той жизни, по любимой работе, по постоянным ночным тусовкам и клубам, по бывшей девушке, в конце концов. Порой он жалел о том, что отказался от всего этого ради какой-то ему самому неведомой причины. Просто в один момент Казуки показалось, что он больше не видит смысла в своей жизни. И, под дружные маты Бё с Юуто, он задумал все изменить, правда, получилось довольно хреново, его уволили, девушка послала куда подальше, а половина друзей пропала где-то в глубинах ночного города. Но это не сильно его расстроило, даже наоборот, Казуки решил, что смена обстановки пойдет ему на пользу. И с тех пор принялся менять одно сомнительное место работы на другое.  - Добился своего? – хмуро поинтересовался у него однажды Бё, размешивая трубочкой очередной коктейль.  - Не страдаю, - спокойно ответил тогда Казуки, вытирая барную стойку.  В бассейне они с Джином работали уже около двух месяцев. Все это время Казуки жил словно в тумане, в какие-то моменты ему казалось, что это все из-за хлорных паров, ежедневно ударявших ему в голову. А Джин плевался огнем и материл Казуки и всю его родню на разные лады. Но рабочий договор был подписан, и как бы им не хотелось, просто так взять и уйти никто бы не позволил.  Стрелки часов медленно приближались к цифре семь. Казуки уже не мог больше оставаться дома и, закинув рюкзак на плечо, отправился к реке. Эта дорога занимала от силы минут десять, но он шел нарочито медленно. Со вчерашней ночи все словно встало с ног на голову, Казуки понял, что вновь хочет просто так улыбаться, без всякой на то причины. Он смотрел на хмурые лица прохожих, мысленно делясь с ними своей радостью. И Казуки казалось, что тусклые усталые глаза людей немного понемногу наполнялись теплым светом. Возможно, прогулки на свежем воздухе выветрили хлорку из его головы. А может, это просто русалка принесла в его жизнь чуточку магии и вновь заставила увидеть цветной вариант мира вокруг. Подойдя к мосту, Казуки с изумлением заметил уже ожидавшего его там Юуто. Точнее, он не сразу признал друга в закутанном с ног до головы подобии космонавта. Юуто натянул на себя невообразимо огромную куртку, в которой он совсем потерялся, только худые ноги как-то очень знакомо торчали из-под нее. На голову парень нахлобучил странную шапку с меховыми ушами, а еще он обмотался красным шарфом до такой степени, что Казуки мог видеть только его нахмуренные брови и глаза. Проходящие мимо люди украдкой посматривали на странного субъекта, подпиравшего собой фонарный столб возле моста. Казуки присвистнул от удивления, подходя ближе.  - Вечер добрый, - донесся голос Юуто откуда-то из глубин вязаных петель шарфа.  - Я смотрю, ты во всеоружии. На пингвинов охотиться будем?  - Попиздишь у меня через три часа, когда ноги замерзнут и отнимутся, - Юуто погрозил Казу пальцем и, подняв с земли большую спортивную сумку, потащил ее по направлению к более пологой части берега. - Тебе не жарко?  - Мне не холодно и хуй с ним.  Выбрав относительно ровное место, Юуто начал распаковывать содержимое своей сумки. Наблюдавший за ним Казуки только рот от удивления раскрыл.  - Что это?  - Отсиживать жопу, так с удобствами.  Юуто еще немного покопошился и, убедившись в том, что все его добро надежно расставлено вокруг, развалился на шезлонге, который вынул из недр сумки, не обращая внимания на глазеющих со всех сторон людей. Он притащил с собой два комплекта одеял, миниатюрную лампу, книгу и даже небольшую подушку. При этом Казуки как-то не заметил, чтобы у него было с собой хоть что-то наподобие бинокля. Покачав головой, он расстелил возле шезлонга свой старый плед, вытащил фотоаппарат и устроился рядом, приготовившись ждать. Заросли камышей надежно скрывали их наблюдательный пост, делая невидимыми со стороны реки. Поэтому беспокоиться о том, что они могли спугнуть русалку, не было смысла. Время текло медленнее, чем обычно. Когда стемнело, Юуто вдруг начал тихо сопеть, отправившись в мир грез, и Казуки остался наедине с тихой гладью реки. Где-то в траве шумели цикады. Изредка по мосту проезжал одинокий автомобиль. Этой дорогой нечасто пользовались, предпочитая ездить по другой, более широкой улице. Казуки уже полчаса наблюдал за двумя светлячками, описывающими в воздухе причудливые круги. Недостаток сна давал о себе знать, он часто выпадал из реальности, приходя в себя только тогда, когда больно ударялся подбородком об выпирающую молнию куртки. Хоть Казуки и старался подавить сонливость, она возвращалась снова и снова, каждый раз принося с собой более длительное забвение. В какой-то момент, Казуки показалось, что он просто моргнул. Но когда он вновь открыл глаза, горизонт на востоке уже начал светлеть.  - Доброе утро, как спалось? – насмешливо поинтересовался Юуто, успевший обратно утрамбовать все свои вещи.  Утро уже входило в свои права, стрекот цикад сменился пением птиц. По мосту на велосипеде быстро проехал разносчик газет. Казуки удивленно хлопал глазами, глядя на восходящее солнце.  - Как такое вообще возможно?! – взвыл он, осознав произошедшее. – Почему ты не разбудил меня?  - Я спал, - Юуто почесал кончик носа, оглядываясь по сторонам. – Час назад на меня сел комар. Жирный такой. Не представляешь, как больно скотина кусалась, - он вздохнул. - Я пытался тебя растормошить, но ты начал драться.  - Это крах, - Казуки, все это время сидевший, завалился на бок и упал в мокрую от росы траву.  - Я наблюдал за рекой около часа до рассвета. Ничего не было. Даже коряги. Эй, все, поднимайся и пошли, - Юуто осторожно пнул лежащего Казуки.  - Иди, я догоню, - пробурчал тот в траву.  - Как знаешь. Смотри, не простудись.  Казуки хотелось провалиться под землю. Вывалиться с той стороны земного шара и повторить. Он бездумно разглядывал деловито ползущего по травинке жучка. Судя по кряхтению, Юуто уже карабкался на склон, пытаясь совладать с тяжелой сумкой. Одежда намокла из-за росы и неприятно прилипала к телу, но Казуки не обращал на это никакого внимания, чувствуя, однако, что начинает замерзать. Настолько глупого провала он даже представить себе не мог: уж, в чем в чем, а в себе Казуки был уверен. Как оказалось, зря. Он понимал, что Юуто больше не согласится составлять ему компанию, и хоть от него и не было никакой пользы, рядом с ним Казуки чувствовал себя куда спокойнее. И он сомневался в том, что сможет протянуть целую ночь на берегу реки в одиночестве. Пролежав еще несколько минут и окончательно вымокнув, Казуки поднялся и стал медленно собирать вещи. Когда он уже готов был уйти, ему послышался едва различимый плеск. Решив, что у него уже начались на нервной почве галлюцинации, он даже не стал оборачиваться, медленно попершись к мосту. Эта громоздкая железная конструкция была построена достаточно давно и местами уже покрылась ржавчиной, однако правительство не спешило ее демонтировать. Мост был одним из уцелевших символов города, когда-то с него и началась повсеместная модернизация. В те времена он был настоящим чудом инженерного искусства, гордостью всех горожан. Казуки провел ладонью по холодным перилам моста, с удивлением отмечая, что подъем будто стал круче. Мост натужно скрипел и трясся. Казуки подумал было, что его настигло землетрясение, как вдруг вспомнил, что всегда было такого особенного в этой развалюхе. Въезд на мост был категорически запрещен в утреннее время суток, о чем твердили все указатели, расставленные на подъездах. А люди ходили по мосту крайне редко, не без причин опасаясь за свою безопасность. Он уже давно считался больше достопримечательностью, нежели частью дороги. И лишь некоторые туристы порой приходили к мосту, движимые любопытством. Каждое утро, в определённый час, этот механический мастодонт автоматически разводился и никто не мог с этим ничего поделать. Казуки, занятый своими мыслями, зашел слишком далеко и теперь к своему ужасу чувствовал, как его ноги скользили вниз, по стремительно поднимавшейся вверх половине моста. Если в начале проржавевшая конструкция двигалась едва ощутимо, то к концу заметно набрала скорость, не оставляя Казуки выбора. Если бы он постоял еще дольше, то просто рухнул бы вниз, на асфальт. В лучшем случае он сломал бы ногу, в худшем – отправился бы в мир иной. Казуки схватился за поручни и посмотрел вниз. Из двух зол приходилось выбирать меньшее, и в случае прыжка в воду у него было куда больше шансов. Быстро скинув рюкзак со спины, он кое-как перелез через поручни, набрал в легкие побольше воздуха и, зажмурившись, скользнул вниз. Когда вода сомкнулась над его головой, Казуки даже не испугался. Просто с удивительной ясностью осознал, что не сможет спастись. Он застыл где-то на середине между поверхностью и дном, окруженный со всех сторон мутной илистой водой. Когда страхи вдруг воплощаются в жизнь, они уже перестают быть страхами, превращаясь в очередную реальность, с которой можно было смириться. Вот и Казуки свыкся. Правда, уже перед самой смертью. Течение уносило его все дальше и дальше от берега, но он совсем не боялся. Под водой оказалось совсем не так, как он раньше себе представлял. Гораздо спокойнее и тише, нежели на суше. Вокруг него медленно танцевали пузыри и какие-то мелкие веточки, травинки, песчинки. Этот мир был другим, холодным и темным, но тем не менее завораживающим своей особенной красотой. Казуки видел, как сквозь толщу воды пробивались лучи солнца, разгоняя мрак. И как откуда-то из глубины что-то поднималось ему навстречу.  Бледная кожа отражала падавший сверху свет. Оно быстро плыло к Казуки, уверенно двигаясь под водой. Темные волосы казались невесомой дымкой, колышущейся вокруг лица. Настоящая русалка внимательно смотрела на него, стремительно приближаясь. Она была прекрасна. Вода жгла Казуки глаза, но он не мог оторвать взгляда от ее лица, пытаясь получше его разглядеть. Он уже не был уверен в том, видит ли он это в действительности, или его мозг просто медленно умирал из-за недостатка кислорода. Но вдруг тонкие руки схватили его за плечи и начали тянуть вверх. Почти задохнувшийся Казуки успел только подивиться силе хрупкой русалки, вытягивавшей его со дна с упорством маленького бульдозера. Когда до поверхности оставалось всего ничего, Казуки, наконец, потерял сознание.  Очнулся он из-за того, что вода, которой он успешно наглотался, начала рваться наружу. Казуки закашлялся и, перевернувшись на бок, выплюнул изрядное количество грязноватой жидкости. Перед его глазами весело кружились огоньки и искорки, а солнце невыносимо светило в глаза, заставляя жмуриться. Затем кто-то немилосердно ударил его по щеке, этот удар вырвал Казуки из прострации, возвратив в болезненную реальность. Все тело будто огнем горело, но мышцы почему-то наотрез отказывались подчиняться, так он и лежал бревном, продолжая отхаркивать воду. Вдруг, Казуки почувствовал чье-то теплое дыхание на своих губах. Кто-то, от кого веяло приятной морской свежестью, низко склонился над ним, явно собираясь целовать. Казуки удивленно раскрыл глаза, но, из-за яркого света пронзившего его острой иголкой, не смог ничего толком разглядеть. По щекам больно хлестнули чьи-то мокрые волосы, а потом пропало и ощущение чужого присутствия. Когда Казуки пришел в себя и смог оглядеться, он увидел, что лежит в зарослях камыша на берегу реки, а вокруг него не было ни души. С трудом поднявшись на локтях, он разглядел темный силуэт моста вдали и вновь, в третий раз за день, провалился в небытие.