В объятиях нежного пламени

День был странный: природа строила из себя осень, вторник косил под понедельник. И это точно не предвещало ничего хорошего, в чем я очень скоро убедился. От разглядывания скатывающихся капель по стеклу и внутреннего самобичевания меня отвлекло сообщение, которое интересовалось, как и где я хочу провести первое свидание. Договор дороже денег, и я его выполню, как бы я этого ни хотел. Нужно уметь проигрывать. Поэтому на сообщение я ответил и ответил без сарказма, хотя руки очень чесались. Всегда хотел сходить в океанариум, о чем и написал Итану. Раз уж идти придется, то хоть в желанное место. И туда, где дождь не настигнет. Буду бегать от одного аквариума к другому и по минимуму находиться рядом со своим сегодняшним спутником. Надеюсь, прокатит. Меньше, чем через час, белая машина Аполлона уже стояла у моего подъезда и громким верещанием гудка звала к себе. Хоть я и не был влюблен и не особо ждал этого свидания, но перед самым выходом волнение всё же накатило и накатило знатно. Подходя к машине, меня начало еще и трясти от страха. Вдруг он заметит мое волнение? Это уж точно не входит в мои планы, словно сдаться, не начав. — Привет, — настроение у него было явно хорошим, раз говорил с таким воодушевлением. — Ага, — сев в машину, я пытался быть как можно спокойнее, но, видимо, плохо выходило. — Антон, сразу хочу прояснить ситуацию: я не стану вбивать тебе в голову то, чего ты воспринимать не хочешь; не буду перекраивать твой мир так, как мне хочется; и тем более не принуждаю вступать со мной в отношения. Просто давай проведем эти дни вместе. Понравится мое общество — продолжим, а нет — значит нет, — Итан говорил четко и был серьезен, наводя меня на более дружелюбный лад. После моего короткого кивка головой, мы поехали в океанариум. Я заметно расслабился, но небольшое беспокойство всё еще присутствовало. Этот человек мне уже был симпатичен. Мне нравилось его тело, внешность, еще больше мне нравился секс с ним, и по этим причинам я не хотел узнавать его как человека, опасаясь глупо влюбиться. Этого я всегда избегал. Испытать очередное предательство и снова прийти к разочарованию я хотел меньше всего. Как и предполагалось ранее, я бегал от одного аквариума к другому, раскрыв широко рот и рассматривая каждую, проплывающую мимо, рыбину и прочих казявриков. Я совершенно забыл о свидании и о том с кем я, как и о недавнем беспокойстве. На время всё отошло на задний план, и я полностью расслабился, наслаждаясь атмосферой. Итан не проявлял никаких излишних знаков внимания, не искал поводов меня коснуться, не делал глупых банальных комплиментов, я лишь изредка ловил его, заинтересованный моей реакцией, взгляд. Мы то говорили обо всём и ни о чем одновременно, словно очень давно не виделись, и у нас накопилась куча тем для разговора; то долго молчали, словно и не были знакомы. Обойдя весь океанариум, решили сходить в кафе, которое находится в нем же. От него я был в восторге не меньше: пол был прозрачным, а под ногами целый подводный мир с сотнями морских обитателей. Эмоций от сегодняшнего «свидания» на всю жизнь хватит. — За пару часов я уже много узнал о тебе, — начал Итан, откладывая меню, — но у меня есть вопросы глубоко личного характера, на которые хотелось бы получить ответ, — я вздернул бровь от такого резкого поворота. В голосе я не услышал никакого интереса, что противоречило его словам, но взгляд был всё тот же, заинтересованный. — Ну, попробуй задать свои вопросы. Не обещаю, что отвечу, но попробую. — Почему такое четкое табу на отношениях? — Отношения мешают танцевать на барных стойках, — не смог удержаться от сарказма, но Итан, видимо, был к этому готов. Ха. — А если серьезно? — А если серьезно, то «Отношения» для меня звучит примерно как: «Пссс, парень. Не хочешь немного пустых обещаний и зря потраченного времени?». — Ты уже проходил через это? — такой серьезный, что неловко. — Я слишком умен, чтобы не совершать таких ошибок, — по лицу Итана было видно непонимание, что он никак не может провести нить между моей позицией и тем, что я никогда лично не был в такой ситуации. Скрипя зубами я решился немного потрепаться о личном. — Но у меня есть другая, совершенная мною, ошибка. Как показала практика — главное вовремя заткнуться, когда возникает идея рассказать о своих чувствах, — на последних словах я горько улыбнулся, вспоминая свой подростковый позор на всю школу. — Отвергли? Я не понимал, к чему ему эти подробности. Зачем амбициозному парню, которому достаточно пальцем кого-либо поманить, и он получит всё, что пожелает, таскаться за мной. Сможет ли он как-то полученную информацию применить против меня? Ведь по нему видно, что отношения и чувства к кому-либо — это камень, который тащит на дно. Пока официант расставлял принесенный им заказ, во мне боролись «за» и «против». И, осознав, что все мешки не утаить, принял решение. К тому же, это было слишком давно, чтобы стыдиться. Когда официант, наконец, испарился, я ответил: — Поиздевались и опозорили на всю школу. Моя внешность многим девкам нос утрет. Само собой было много непонимания и явных издевок со стороны парней, а тут еще и гей. Не избивали хоть, и на том спасибо, но моих горячо любимых одноклассников взял дикий азарт, и они решили поспорить на секс со мной. А я разве знал тогда, что люди и в таком соврать могут? Он сказал, что я ему давно нравлюсь и какие у меня красивые ямочки. Я там же и растаял. Люблю, целую, полетели. Когда спор был выигран, наутро вся школа была в курсе, что я далеко не девственник в свои семнадцать. А слово «шлюха» прилипло ко мне еще надолго. — Ты делаешь выводы по тупому сопляку? — Если мальчишкой он был таким уродом, то чем старше — тем хуже. Лучше я буду просто каждую ночь получать удовольствие от нового мужика, чем снова поверю кому-то, подпущу к себе и столкнусь с подобным. — Ты уже спал с кем-нибудь после меня? — спрашивает с издевкой, облизывая вилку. — Что, если да? — вскидываю бровь. — То мне придется поторопиться и поскорее влюбить тебя в себя, но, если у тебя так никого и не было, то я на верном пути, — его наглая и слегка наигранная улыбка прошла сквозь меня, пропустив пугающий холодок. — Я боялся из дома лишний раз выйти, чтобы с тобой не столкнуться. О каком, собственно, сексе может идти речь, — появилось чувство, словно я перед ним оправдываюсь. Стало не по себе от желания рассказать о том, что после него я никого больше не хочу. Может ли это желание говорить о его победе? Ведь секс — это просто желание, не любовь. Уткнувшись в тарелку и яро расправляясь с едой, я старался об этом не думать. По дороге домой мы снова говорили на более легкие темы, не касаясь личной жизни, чему я был искренне рад. И, чем ближе мы были к дому, тем чаще я думал о том, как мы поднимемся ко мне, и он меня возьмет. От этих мыслей было отчего-то стыдно, но и желание неудовлетворенного тела давало о себе знать. И какого было мое удивление, когда здоровый, уверенный в себе мужик не предложил подняться ко мне, а лишь мягко поцеловал и попрощался. У меня чуть шары на лоб не вылезли от такого поворота. Я был оскорблен и покорен одновременно. Как я дополз до квартиры, обескураженный таким насыщенным днем, не знаю. Но могу сказать одно: я был в глубоком смятении от того, что не могу понять, какое чувство во мне преобладает. С одной стороны я был под впечатлением от сегодняшнего дня и был запутан в поступках Итана, а с другой стороны я всеми силами старался побороть все положительные эмоции, касающиеся этого дня и человека. В моей голове не было ни единой причины, по которой Итану приспичило заниматься покорением меня. Учитывая то, что он считал меня (а возможно считает и до сих пор) шлюхой. Либо ему слишком скучно живется, либо очередной спор, что, впрочем, тоже говорит о его скуке. Заползая в постель, мне хотелось просто уткнуться в подушку и уснуть, ни о чем не думая, но пришедшее сообщение заставило с этим повременить. В сообщении было лишь одно слово с вопросом: «Спишь?», на которое я решил не отвечать, сделав вид, что сплю. Хватит на сегодня разговоров.