В объятиях нежного пламени

На носу была новая гонка и, наверное, самая важная. Эта гонка будет первой под моим именем, и мне нельзя ударить в грязь лицом, а проигрыш Итану значительно подорвал мою в себе уверенность. Впервые в жизни я встал по будильнику и нисколько не был этим недоволен. Собрался и рванул на тренировочную трассу: прыгать выше головы и изводить свою лошадку. Боксы оказались пустые — еще бы, какой идиот приедет сюда в девять утра, кроме меня само собой. Болид была в идеальном состоянии. До сих пор не перестаю удивляться, когда Сеня успевает управляться со своей работой, если спит как кот — везде где упадет. И как Елена его еще не прибила за такую лень. Удивительно. Я наворачивал круг за кругом, пытаясь выжать из машины невозможное, но лишь к черту стер резину и потратил четыре часа в пустую. Затормозив на финише, оставляя за собой тормозной путь жирных полос, стянул шлем и уткнулся лбом в руль, готовый разреветься от безысходности какой-то. Давно у меня не было столько непоняток в жизни: человек, который решительно настроен перевернуть мой мир с ног на голову, и при этом совершено не нуждающийся в таком балласте как отношения; я, который готов глупо ему поверить, несмотря на то, каким уродом он показал себя изначально; и, черт возьми, подорванная этим же человеком, уверенность в своих возможностях. Может, всему виной недостаток секса? Посидев так еще какое-то время, жалея себя, поехал к мастерской. Редкие подергивания болида после такой «тренировки» меня немного напрягли, придется самому посмотреть в чем дело. Открыв капот и немного повозившись, нашел причину этих дерганий машины. Нужно идти в контору за новыми свечами, чем я и займусь. Ребята вряд ли придут сюда в свой выходной, а я собираюсь еще немного погонять своего четырехколесного зверя. Закончив, думал о том, что механик из меня так себе. За такую скорость меня бы уже из любой мастерской поперли. — Ммм, как романтично. Свечи, масло… — от неожиданного голоса за спиной, я вздрогнул и повернулся — рядом стоял Итан в дорогом костюме. — Очень смешно. Лучше закрой капот, — пойду помою руки, а то так и тянутся обляпать маслом его белую рубашку. — Ты собираешься и дальше меня избегать? — с чего-то заключил Итан, закрыв капот и проследовав за мной в мастерскую. — С чего такой вывод? — зря руки помыл, надо было всё-таки поправить ему наряд. — На сообщение вчера не ответил, на звонок сегодня тоже. — Вчера я уже спал, поэтому не ответил, а что насчет сегодня, то я забыл телефон дома, — вот смотрю на него и всё равно никак не пойму — зачем ему вся эта хрень с моим участием. Живет вроде не скучно. — В таком случае вопросов больше нет, но есть предложение. Сегодня за городом будут показывать ночное кино на улице. Как тебе? — подпер проем двери и смотрит на меня выжидающе. — Это больше смахивает на кинотеатр в детском лагере. По крайней мере звучит именно так, — прохожу мимо. — Это значит «нет»? — оборачивается следом. — Разве я могу отказать, когда проиграл тебе? — меня это начинает порядком раздражать. Неужели нельзя тупо скинуть сообщение где и когда. Отмучиться и разойтись. Нет же, надо строить из себя влюбленного дурачка, что-то мне доказывать. — Можешь, но в замен предложить то, что тебе более интересно, — я лишь закатил глаза и предпочел сдаться. — Я собирался еще потренироваться пару часов. Во сколько твое кино? — Начало в полночь. Набери меня, как будешь дома, и я заеду, — не дождавшись ответа, он развернулся и ушел. Неужели сегодня без настроения? После ухода Аполлона, я продолжил изводить свою машину и себя морально. Я всегда был уверен в себе касательно гонок, и считал, что перегнать меня крайне сложно и почти невозможно. Как же я ошибался. Мне утер нос какой-то там самовлюбленный, упертый баран. От этих мыслей, которые никак не хотели укладываться в голове, хотелось спрятаться где-нибудь и рыдать без остановки. Никогда настолько сильно не переживал перед заездом. Никогда. В любом случае, пора заканчивать и ехать домой. Нет смысла торчать здесь до самого вечера, если в победе больше нет уверенности. По пути домой позвонила воодушевленная Сашка. Болтала о каком-то там знакомом парне и о долгожданной прогулке в ближайшие дни. Осадок от того, что она сговорилась с Итаном, у меня, разумеется, остался. Однако, я прекрасно понимаю, что мы рано или поздно столкнулись бы с ним лоб в лоб. От таких упертых, наверное, даже в ад не сбежать. Сашка всё болтала без умолку и между делом предложила сходить куда-нибудь отдохнуть, но я лишь хотел принять душ и расслабиться, о чем ей и поведал. Она, впервые за весь разговор, замолчала и, спустя время, предложила сходить в сауну. Посчитав это хорошим местом, чтобы немного снять напряжение, согласился и не ошибся. Болтовня Сашки замечательно отвлекала от моих загонов, а жара в сауне не хуже расслабляла тело. Лучшие составляющие этого вечера. Единственное, Сашка никак не унималась и всё болтала о каком-то парне. Только я собирался спросить, кто, наконец-то, покорил ее, крепко накрепко запертое, сердце, меня пресекли, словно прочитали мысли, и пообещали рассказать позже. Ей повезло, что мне хватает своих проблем. Иначе бы уже пытал, с целью удовлетворить свое любопытство. Домой я ехал с абсолютно пустой головой и надеялся, что она останется такой и после встречи с Итаном. Даже по поводу одежды заморачиваться не стал. Там же темно, никто и не увидит, что я в, потрепанных временем, серых джинсах и вытянутой толстовке. Надеюсь, там нет никакого ограничения, а то не пропустят, подумав, что я подросток. Возьму паспорт на всякий случай. Я не стал звонить Итану сразу, как приехал домой, несмотря на то, что стрелка часов уверенно подходила к десятому часу. Мое нежелание куда-либо ехать достигало потолка и норовилось его пробить, приветствуя соседей сверху. И, если бы не уговор, не набрал бы. Послал бы его на три веселых, к чертовой матери. Но, как я уже говорил, договор дороже денег. Поэтому в начале двенадцатого я не спеша спускался по подъездной лестнице, мысленно готовясь к его веселой ухмылке. Но, услышав сухое «пристегнись», я даже как-то оторопел. Настроения всё-таки нет? В кино я предпочитал ходить исключительно один и крайне редко. А сейчас мало того, что с посторонним человеком мужского пола, пусть и погруженного в свои мысли, так еще и под ночным небом на свежем воздухе. Вокруг одни влюбленные парочки… и мы. Никогда бы не подумал, что Аполлон такой романтик, аж подташнивает. Первую половину сеанса я усердно пытался вникнуть в сюжет фильма, но, обнимающиеся вокруг нас, парочки и чмоканье со всех сторон знатно действовали на нервы. Я уже скрипел зубами время от времени. Но больше всего меня выводило из себя полное и абсолютное бездействие со стороны Итана. То преследует меня, грозясь перевернуть всё с ног на голову, то сидит, отклонившись от меня в другую сторону, скрестив руки на груди. Хоть бы за руку взял, раз уж добивается моего к себе расположения. А тут вообще ничего, совершенно. Неужели у него что-то случилось? Как иначе можно объяснить то, что он ни разу меня не коснулся и поцеловать не пытался? Меня это, как красивого и сексуального парня, обижает. — Так себе из тебя ухажер, — громким шепотом, чтобы он наверняка услышал. — В каком смысле? — такой же сухой, как в машине, ответ. — Посмотри вокруг. Ты хоть кого-нибудь видишь не в объятьях? Хоть бы банально за руку взял, — меня что, в самом деле это волнует? Ну приехали. — Не шуми, мы же не одни, — буднично, взяв мою руку в свою, словно делая одолжение. Одергиваю возмущенно и вынимаю второй рукой телефон из кармана. — Что ты делаешь? — Вызываю такси, — жму вызов, поднося сотовый к уху. — Не дури, — возмущенно забирается телефон. Хоть какие-то эмоции. — Не дури? Ты то преследуешь меня, то ведешь себя так, будто это я тебя сюда притащил! — со всех сторон начинают шикать и просить быть тише. Пытаюсь выхватить телефон, встав с сидения, но Итан, ухватив меня за талию, усаживает к себе на колени. Брыкался, толкался, пытался кусаться, но вышло только сесть поудобнее. К нему лицом, свесив ноги по разную сторону от него. Руки мои за запястья плотно перехвачены его крепкой хваткой. — Ты этого добивался? — усмехается, притягивая ближе. — Ты идиот, — возмущаюсь, а злость заметно утихает. — А ты не выносим, — шипит, кусая мою нижнюю губу. Кусаю в ответ, плавно перетекая от злобных укусов к горячему непрерывному поцелую. Ну вот и как его можно не хотеть. Даже ссора перетекла в поцелуй. В голове всё путается в один большой ком. Ком абсолютного непонимания того, чего он хочет. Лично я сейчас хочу одного — его. Неоднозначно начинаю елозить на его бедрах и, спустя пару нехитрых движений, чувствую взаимность. — Народ вокруг тебя совсем не смущает? — шепчет на ухо, выпуская мои руки из своей хватки. — А ты что, боишься быть застуканным? — веду ладонями по груди. Ну вот что я вытворяю. Включай мозги, Антон. Вставай и вали отсюда. — Вряд ли меня может напугать такая ерунда. Я хочу тебя не меньше, чем ты меня, но спать с тобой я не собираюсь. Не сейчас точно, — мягкий поцелуй в лоб. Он что издевается? У обоих стоит, а он: «Не сейчас»? Пока я сидел с открытым ртом, летая в прострации, он зажал меня в кольце своих рук без единого варианта на отступление. Уткнулся лбом мне в плечо и замолчал. Сначала я попытался выбраться, но, когда он засопел мне в шею, перестал. Уснул. Задумавшись над тем, как мы выглядели со стороны, я смутился. Как я благодарен за свою женственную внешность, а то нас бы давно поколотили. Хватка ослабла, и я мог спокойно вытащить свои руки. Прошелся пятерней по его волосам и тяжело вздохнул. Ну и что я должен думать? Чем чаще мы встречаемся, тем больше у меня вопросов — и ни единого ответа. И что тогда сорвалось с моего пьяного языка, раз подвигло его мне доказывать существование взаимной любви. Сама его идея звучит как полный бред. Может, он и влюбит меня в себя со временем, но разве можно заставить самого себя кого-то полюбить? И надо ли это тому, кто привык быть свободным. Для кого партнер — это всего лишь тот, кто способен удовлетворить физическую потребность. А отношения — цепь, лишающая его той самой свободы. В таком положении мы просидели еще около часа после окончания фильма. Как бы я не хотел этого признавать, но мне нравилось сидеть с ним вот так и хотелось продлить этот момент. Возможно, завтра он скажет, что всё это была жестокая шутка, а играть со мной дальше ему неинтересно. — Тебе нужно было разбудить меня сразу после фильма, — возмущается сонно, таща меня за руку на буксире к машине. — Да я сам задремал ненадолго, — нагло вру. — Руки как лед, — не унимается, а ведь у самого почти такие же… Перечить я не стал, молча шел следом и старался ни о чем не думать. Ни о предстоящей гонке, ни о, подорванной им, моей уверенности, но о том, что всё это может быть злой шуткой. Кажется, потихоньку он всё-таки переворачивает мой внутренний мир с ног на голову, а я даже толком не сопротивляюсь. В машине было очень темно и тепло, от такой атмосферы меня начало клонить в сон. Фонари трассы стали постепенно расплываться перед глазами, а музыка в машине стала звучать куда тише. То ли потому, что я уснул, то ли Итан убавил. Но я отчетливо слышал: «Едем ко мне».