Ouroboros

Артанд смотрел на Клауса свысока, щуря темные глаза и с наслаждением наблюдая за тем, во что превратился оборотень. — Всего лишь одна ма-а-а-аленькая встряска, а ты уже раскис и превратился в нечто напоминающее дворнягу. — Аватар подошёл ближе и развёл руками. — Ты сам породил этого аватара своей жестокостью и безумием. Какие же вы, людишки, неаккуратные. Нарушаете баланс природы. Демон холодно улыбнулся и внимательно посмотрел в глаза Майколсону. — Думаю, ты сам знаешь, что это не так работает, демон. — Клаус вернул холодную улыбку Артанду. — Твой ничтожный собрат, в которого ты сам скоро превратишься, был здесь ещё до моего появления. — Затем Клаус перевёл спокойный взгляд на Хорайзен. — Ответь, куколка, если это не так. — Ты, мальчонка, будешь говорить мне что-то о природе аватаров и то, как они появляются? — Артанд рассмеялся и насмешливо склонил голову, немного надув губы. — А не много ли ты на себя берёшь, король мира? Точнее, свергнутый король мира. — Дикие аватары являются порождением тех или иных пороков гуманоидов, Господин. — Смирно ответила Хорайзен. — Будь то излишний альтруизм или насилие. Дикие аватары также являются сгустками безумной и неконтролируемой энергии. — Кстати о безумном. — Артанд своевольно сел на землю у ног второго аватара и лег ей на колени. — Ты понял, почему ты не сможешь никогда в жизни призвать к себе аватара? Своим звериным мозгом, конечно, не додумаешься, о чем это я. Так вот, твоя звериная сущность не позволит тебе получить такое снисхождение от творцов мира. — Демон улыбнулся с довольным прищуром. — В момент, когда душа становится открыта к такой благости, оборотни сбегают в обличье зверей. Но ты знаешь, каково это. — Интересно, — Клаус встал и облокотился спиной к каменной стене, — каково это… быть такими могущественными и подчиняться своим хозяевам. Жить ради того, чтобы исполнять любые прихоти и приказы. Моя «звериная сущность», как ты только что правильно заметил, дана мне при рождении, и она меня нисколько не удручает. А вот тебя, похоже, очень сильно задевают твои невидимые наручники, которые наверняка, надела на тебя сумасшедшая ведьма, задумавшая совершить геноцид человечества. Кстати, о сумасшедших, раз это на повестке сегодняшней встречи. Где твоя хозяйка и как бы мне с ней поговорить? Я, знаешь ли, не привык общаться со вторыми лицами. — Я служу, — мягко ответил Артанд, беря Хорайзен за руку и прижимаясь к ней щекой, — своим хозяевам, как и Хорайзен. Это моя природа, как и твоя — быть оборотнем. Ты не привык мыслить так, как мыслим мы, аватары. Ты видишь одно, а я — другое. Это нормально. Это называется разнообразие. Демон поднялся и, поцеловав костяшки пальцев Хорайзен, повернулся к Майколсону. Он осматривал оборотня внимательно и цепко, но в тоже время расслабленно и ласково, как родитель. — Самое забавное, Клаус, что вы, люди и им подобные, всего лишь наши создания, в вас течёт частичка нашей силы и природы. Но… Не полностью. Хорайзен посмотрела на Артанда, тот ответил ей любовным взглядом и сладко улыбнулся. — Допустим, Хорайзен и я, мы — родители нескольких аватаров, которые впитали в себя наши истории и пошли дальше своей дорогой. — Демон начал расхаживать у костра. — Для нас слияние — часть процесса репродукции и возрождения. Ваш мир тоже создан из слияния. Но тебе это знать не очень-то и нужно. Мои хозяева дали мне симбиоз, который помогает мне в достижении моих личных целей. И когда ты говоришь со мной, то ты разговариваешь с ними. Мы — едины. — Бла-бла-бла, «папаша», — Клаус оторвался от стены и присел на корточки подле костра. Начав бросать в него маленькие камушки, он с иронией продолжил: — Пустые разговоры не дают должного результата. А мне важны результаты. Видишь ли, их отсутствие раздражает. Думаю, твоих хозяев тоже. Раз вы едины, то скажи, какие будут предложения? — Артанд рассмеялся над Майколсоном. — Да, действительно, ты точно знаешь толк в том, чтобы делать дело. Именно поэтому та красавица Кэролайн всё ещё не твоя женщина — она будоражит сердца других мужчин. За столько-то веков, мальчик, ты мог бы уже и взять своё мужество в кулак, как это сделали мои госпожи, и перевернуть мир так, чтобы корона вновь была на твоей голове. Собственно, из этого и следует моё личное предложение: отойдите от вашей позиции, тогда вас никто не тронет. Кэролайн и ты получите шанс быть вместе столько, сколько хотите живые и здоровые. Да и ваши кланы… Немного, конечно, поредеют, но самые сильные останутся. — Тут ключевые слова «моя женщина» и «корона». — Клаус, усмехнувшись над предложением Артанда, встал и насмешливо помахал указательным пальцем. — Ты и твои хозяева заигрались. Если я отойду от своей позиции, то потеряю и то, и другое. Мой возраст исчислялся тысячелетиями, и я тебе не мальчик на побегушках для твоей ведьмы. Уверен, что это ведьма тобой руководит, а я никогда не шёл с ними на сделки. И да, позволь заметить: быть единым с кем-то слишком опасно для таких, как вы. Ведь я правильно понял, что вам не желательно испытывать чувства? Чувствуя, вы начинаете слабеть. Какой же печалью это будет для твоей придурочной хозяйки. Скоро я найду её, а потом уничтожу, если она до этого не сожрёт изнутри сама себя. Артанд улыбнулся. — Что же. Ты мог ограничиться словом «нет», мальчик. — Улыбнулся демон и с сожалением покачал головой. — Но было приятно посмотреть на тебя своими глазами, а не глазами Хорайзен. И почувствовать мир через твоё восприятие, а не через своё. Знаешь, занятное ощущение. Но на этом мы пока что прощаемся. Изящно поклонившись, аватар растворился в воздухе, оставляя после себя лишь пару пепельных следов. — Похоже, с твоим дружком что-то не так. Ведьма отвратительно на него влияет. — Клаус перевёл взгляд с места, с которого только исчез демон, на Хорайзен и подмигнул ей. — Можешь объяснить максимально доходчиво, почему Артанд появляется, когда ему вздумается и знает наше местоположение, а ты не можешь вмешиваться и проворачивать такие же трюки с вражеской стороной? — Артанд находится слишком долго среди гуманоидов, — ответила аватар, — он начинает уподобляться им, впитывая их культуру, менталитет и реакции. Поэтому он перестаёт быть аватаром и становится гуманоидом. Я не вправе вмешиваться, он — не может. Я знаю информацию, а он — её забудет. — Как замечательно, что ты остаёшься бездушной, Хорайзен, продолжай в том же духе. — Клаус какое-то время смотрел на неё и не решался задать следующий вопрос, но всё же любопытство победило. — В вашем мире, кем он приходился тебе? — Аватаром. — Прямо смотря в глаза собеседника, ответила демонесса. — Как всё запущено у вас, — хмыкнул Клаус, — ну да ладно. — Он направился вперёд по лабиринту. — Следуй за мной. Нужно проверить чёртову башню. Сдаётся мне, что мы найдём там нечто похожее на то, что ищем. Таких вибраций и сгустков энергии отродясь не было в этих тоннелях. Их привыкли называть проклятым лабиринтом, потому что только избранные могли войти в башню. Они шли по тёмным и узким коридорчикам, сворачивая то налево, то направо. Вибрации становились всё сильнее, и Клаусу было сложно уже идти не покачиваясь. Он остановился и посмотрел вниз. Дорогу перегородил валяющийся скелет. — Нам нужно вернуться немного назад и свернуть в противоположном направлении. Клаус обошёл Хорайзен и пошёл вперёд, всё также покачиваясь, опираясь руками о стены.  — Ненавижу ведьм. Даже сюда успели вонзить коварные коготки и перевернуть всё с ног на голову.  Он посмотрел, через плечо на демоницу и заговорщически спросил:  — А знаешь почему? Клаус махнул рукой, останавливая её с ответом.  — Не важно. Люблю вспоминать эту историю, но ещё никому не рассказывал ничего о своих догадках. Клаус перешагнул через ещё один скелет и уверенно кивнул. Теперь они двигались в правильном направлении. — Так вот. Когда мы пришли на эти земли, мне захотелось создать что-то уникальное для Кэролайн. В Новом Орлеане мы властвовали полностью и безоговорочно. Вскоре в город пришли ведьмы, куда же без них. Они хоть и всегда были слабым звеном, но без их магии было сложно. В этом месте собирались лидеры и обсуждались разные вопросы. Раньше сюда было не так сложно попасть. Затем эти стены впитали в себя магию ведьм даже больше, чем кладбище Нового Орлеана. А всё началось из-за одной помешанной на мне идиотке, по стечению обстоятельств оказавшейся дочерью могущественной ведьмы, которая была регентом одного ковена ведьм. Эту ведьму я знал ещё со времён процветания Помпеи. Мы были дружны, и я, как мог, старался не обидеть её дочь, но никогда не давал этой девке повода понять, что между нами что-то может быть. Мне, знаешь ли, пришлось даже обратиться к ведьме. Как сейчас помню, что она мне тогда ответила: « — Ник, милый, она всего лишь несмышлёный ребёнок. Ей всего лишь четверть века. Прояви терпение, ради нашей многовековой дружбы. Или твоя вампирша ревнует?» Но Кэролайн была выше этого и не обращала никакого внимания. А когда подошёл край, в этой башне произошло непоправимое. Мы собрались, как всегда, и даже решили несколько вопросов без бурных обсуждений, а когда собрались расходиться, её дочь вошла в башню. С мертвецки белым лицом девка прошла к окну, при этом никто не смог её остановить, даже мать. Она встала в проём и выпрыгнула в море. Ведьма обвинила Кэролайн во внушении. Все так тогда думали. Но я до сих пор сомневаюсь. Я больше склонялся к тому, что ведьмы сами это подстроили, пожертвовав девкой, дабы прибрать себе Новый Орлеан. Сама понимаешь, что за этим всем последовало. Ведьма наложила заклинание на тоннель к башне, после этого он стал передвигающимся лабиринтом, в свою очередь Беннет и Фрея запечатали вход в пещеру, оставив право на проход лишь избранным. Затем началась длительная война, которая и привела к тому трагичному бою. Вот так. Практически все войны происходят из-за женщин. Клаус остановился и, повернувшись к Хорайзен, внимательно посмотрел на неё. — Мы почти на месте. За поворотом вход в башню. Что ты думаешь насчёт этой истории, Хорайзен? Ведь эта история коснулась и тебя. В том бою Кэролайн призвала тебя к себе в первый раз и ты завершила эту войну. Аватар, идущая за оборотнем, слушала эту историю. Несмотря на то, что рассказ был известен ей, демонесса проявляла уважение к Господину. Всё-таки эта история коснулась его жизни и сотворила с ним то, что он имеет сейчас — одичалую сторону души, страх потери, одиночества и того, что Кэролайн перестанет дышать. — Ничего, Господин, — честно ответила Хорайзен, — таких историй тысячи и сотни. Ваша совместная история с Кэролайн и Аерин сотворила вашу реальность сейчас. Без неё не было бы настоящего. Всё закономерно. — Есть вообще то, чего бы ты не знала, — проворчал в ответ Клаус, услышав от Хорайзен имя той самой ведьмы. — Да, определённо войны — из-за женщин. Взять даже твоего Артанда. Вы были в своём мире оболочками, не наделёнными душами. Придя в наш мир, вы начали впитывать в себя эмоции, разные чувства, грозящие вам стать обычными «гуманоидами», как ты называешь нас всегда. И, скажу тебе, мужскому полу всегда сложнее справляться с этими чувствами. В его глазах я увидел самое сильное чувство — любовь к тебе. Поэтому он хочет, чтоб я заставил тебя начать чувствовать. Но, надеюсь, этого не произойдёт. Артанд не сможет причинить тебе вреда, ты — ключ к нашей победе над ведьмами. В очередной раз. Я прав? — Нет, Господин, — ответила на риторический вопрос о своих знаниях Хорайзен, — истории складывают и наш мир тоже. Без истории нет мира и любого вида. Без гуманоидов нет аватаров, и наоборот. — Кажется, аватар улыбнулась. — А вот насчёт любви Вы ошибаетесь. Это одержимость и безумие. Нам тяжело интегрировать гуманоидные чувства в своё сознание, потому что это означает смерть и привязанность к определённому облику, а это равно нарушению в мироощущении. В таком смешении рождается не любовь, а одержимость. Артанд одержим и беспомощен. И его сила, которая пока что течет в его, как вы это называете, крови, способна к уничтожению. И, если ведьмы смогут направить поток его силы в нужное им русло, то я могу оказаться беспомощна. Хорайзен притормозила и посмотрела под ноги. — Если вы принюхаетесь, как оборотень, то сможете уловить тонкие нотки сандала и розы, а здесь, в сырых коридорах, этого быть не может. — Демонесса стала почему-то очень разговорчивой. — Так могут пахнуть силовые линии, питающие ваш мир через наш и наоборот. — Девушка щёлкнула пальцами, заставляя силовую белую линию стать видимой. — Ведьмы всегда были чувствительны к таким вещам, потому что они — самый молодой магический вид, который мы создали. Поэтому они не обладают хорошей устойчивостью к магии, она может легко свести их с ума. — Похоже, это уже стало происходить с ними, учитывая, что стало с миром. — Клаус засмеялся, но затем стал серьёзным, в присущей ему манере. — Ты видишь сейчас со своей колокольни, а я со своей. Мы можем долгое время стоять тут и спорить, кто как понимает чувство под названием «любовь». Склоняйся и дальше к своему пониманию, куколка. А теперь пойдем. Я покажу тебе то самое окно. Сейчас я склоняюсь больше к тому, что Кэролайн была причастна к суициду девки. — Он постоял немного ещё, не решаясь задать вопрос, который его волновал не одно столетие. — Это Кэролайн ей внушила? — Нет, Господин. Это были безумие и одержимость. — Спокойно ответила Хорайзен. — Слишком сильная любовь, граничащая с безумием. И, когда Брида увидела, как страстно Вы целуете Госпожу, то это одержимость переросла в безумие. И это привело к гибели Бриды. А Аерин сошла с ума, она потеряла то, ради чего жила. Она потеряла свой смысл быть в здравом уме. — Тот поцелуй, о котором ты упомянула, — уткнувшись в сложенные ладони и предавшись воспоминаниям, он закрыл глаза, — в тот вечер мы с Кэролайн выходили из «Бойни». Нас ожидала карета и мы как раз направлялись в башню на очередное собрание. Кэролайн была замкнута несколько дней, непривычно молчалива. Я думал, что проблема в Бриде, и хотел успокоить её, дать понять, что важна лишь она. В тот вечер, я при всех поцеловал её, дав понять всему миру, что она моя женщина. Не думал, что этот поцелуй понесёт за собой такие трагичные события. — Бриду воспитывали, как королеву мира. — Мягко сказала Хорайзен. — А Вы были королём мира, а Кэролайн в глазах Бриды — чернь, которая не имеет права на такого гуманоида, как Вы. А когда мечты и фантазии рухнули на глазах, Брида испытала серьёзный шок и стыд. Ведь все её подруги и знакомые говорили, что вы с ней были бы прекрасной парой, король и королева. Её вера в собственное счастье растворилась, поэтому единственный выход, который она нашла — это смерть. Это единственное, что смыло бы её личный позор. — Единственная для меня королева — это Кэролайн. Всегда была и будет ею. Я не в ответе за девичий птичий мозг, придумавший себе воздушные замки. Если в апокалипсисе вновь виновата Аерин, то я её задушу собственными руками. Медленно. Это ведь она? Клаус стал рассматривать полукруглый коридор на наличие очередного рычага. Но было очевидно, что он с нетерпением ожидает от Хорайзен ответа. — Вы — одна из граней этой истории. — Начала Хорайзен, проходя вперёд. — Часть, которая ещё не складывается в общую картину повествования. Я пойду на нарушение правил своего мира, если отвечу прямо. — В её речи появились насмешливые нотки. — Но я дам Вам возможность найти ответ самостоятельно. Аватар подняла руки над головой, и от её ладоней в разные стороны потекли мягкие ручьи розового света, переходящего в белоснежный. Тонкие струйки энергии окутывали пространство, покрывали стены тонкими прожилками, будто венами, и концентрировались в самом центре комнаты. Вскоре потоки энергии образовали сферу, которая стала будто убежищем для тех, кто внутри неё. Но на самом деле пробуждалась память места, воспоминаний, историй. Каждая история несла в себе своё начало и свой конец. И эта — не исключение. «Женщины в элегантных нарядах, мужчины в богатых костюмах, расторопные слуги — вот те, кто находился в этой комнате. Когда-то обстановка в ныне потрепанном месте была достойной знатных лиц: выделанные из светлого мрамора стены с изящным золотым бордюром по всему периметру комнаты; пол, выложенный белым мрамором с чёрными прожилками; а на стенах висели картины знаменитых художников. Но, наверное, самым необычным элементом интерьера были широкие полосы из легкой ткани, струящиеся от углов комнаты к люстре, украшенной драгоценными самородками разных форм и цветов. Мебель не уступала в богатстве общему убранству, сочетая в себе красное дерево и светлые дорогие ткани. Кэролайн сидела на одном из диванов и медленно пила янтарный напиток, напоминающий медовое вино. Вампирша сладко улыбалась, довольно поглядывая на Клауса, разговаривающего с высокой черновласой жениной, облачённой в лиловое платье. Аерин, могущественная ведьма, прибывшая на эту встречу со своей дочерью, Бридой, дожидалась, когда же её дочь придёт к ним. В движениях ведьмы читалось нетерпение, которым она и делилась с Клаусом. — Клаус, я уважаю тебя и Кэролайн, но, пожалуйста, хотя бы один вечер… Пожалуйста, не демонстрируйте так сильно ваши с ней отношения. Я молю тебя, Клаус. — Аерин говорила мягко и быстро. — Я понимаю, что вы с Кэр любите друг друга, а Брида не может понять, что сердцу не прикажешь. Отец её слишком разбаловал, слава силе, он уже умер. Клаус насмешливо поднял брови, слушая поток мольбы. — Да, Клаус, я знаю, что… Брида? Аерин вздрогнула и обернулась на тревожные шаги. В комнате повисла тишина, стих смех и рокотание ветра… Шаг за шагом в комнате входила девушка, облаченная в белоснежное платье. Светлые волосы молодой ведьмы были распущены и струились по плечам, создавая иллюзию, будто ведьма — эта сама смерть из многих мифов и легенд. — Надеюсь, я не опоздала на праздник жизни? Все в сборе? — проворковала Брида тихим, мелодичным голосом. — Да? Хорошо. Никто не шевелился, просто не могли. Аерин хотела поднять руку, но с ужасом обнаружила, что оцепенела. Все остальные гости чувствовали себя не лучше. Молодая ведьма шла вперёд, улыбаясь блаженной улыбкой. Брида медленно плыла к окну, раскинув руки и подставив белоснежную кожу под мягкий перелив цветов, исходящий от самоцветов. — Из этого окна открывается красивый вид на море. Она медленно поднялась на подоконник и щёлкнула замком, распахивая створку и впуская в комнату морскую свежесть и прохладу. — А вы успели на мой праздник. — Улыбнулась Брида и шагнула вниз. Всё. — Брида! — раздался отчаянный крик ведьмы, рванувшей вперёд за дочерью к окну. Но было поздно, морская пена уже смывала с острых камней алые разводы. — Брида! — вновь раздался крик Аерин, и многие заметили, что когда-то черные локоны ведьмы окрасились в серебристый. — Пойдем, Кэролайн. — Быстро среагировал Клаус, поспешно уводя королеву вампиров из башни. Их примеру последовали и другие гости, не желая оставаться один на один с ведьмой, окутанной болью и страхом. Сначала беззвучные рыдания сопровождались лишь короткими всхлипами, пока не стали громче, переходя на звериный вой. Промозглая тишина и сырость окутали комнату, но вместе с тем в помещении повис запах кокоса и куркумы. Мятный дымок плавно сгущался около ведьмы, принимая облик человека. — Здравствуй, Аерин, — тень присела около ведьмы, становясь отчётливее и яснее. — Ты воззвала к самому мирозданию. — Что?! Кто ты?! — крикнула ведьма, с паникой обращая внимание на того, что появлялся перед ней. — Ответь! — Я — один из создателей этого мира, аватар мироздания. — Пояснила тень. — Ты призвала меня от отчаяния и боли. Для тебя будет привычнее называть меня Артанд… Аерин вздрогнула и тупо посмотрела на мужчину, появившегося перед ней. В его темных, спокойных глазах она видела то, чего ей не хватало сейчас: силы и разума. — Артанд, значит… — отрешённо откликнулась мать, покачиваясь из стороны в сторону и смотря уже на морскую гладь. — Пришёл, чтобы служить мне, потому что я якобы призвала самого бога! — Да, госпожа. Это так. Ведьма безумно улыбнулась, поворачивая голову и ловя своё отражение в оконном стекле. — А это хорошая идея…» Сфера из мягких потоков силы растворилась, позволяя вновь вернуться в реальность. И вновь сырость окутала Клауса и Хорайзен, стирая остатки погружения в прошлое. — Ну что же, — шумно выдохнул Клаус, приходя в себя, — осталось только найти старую знакомую, которая уже несколько веков находится в плотном контакте с Артандом. Это многое объясняет. Твой дружок заразился её безумием, что закономерно, исходя из вашей с ним природы. — Он протёр ладонями лицо. — У меня к тебе вопрос, дорогуша. Тот дикий аватар — это порождение этого места. Ярость, злость, боль обида, насилие, страдание — он питался этим. Но помимо присутствия твари я ощущал вибрации и непонятные запахи. Ты явно с этим знакома. — Да, господин. Знакома. — Подтвердила Хорайзен. — Что это? — Это — силовые линии. Явление мира аватаров в вашем мире, через них могут течь потоки энергии. Майколсон замер и нахмурил брови. — Ну-ка, давай, расскажи мне подробнее про это. — Он опёрся спиной о стену и вальяжно махнул рукой. — Существуют разломы, которые создаются, когда место переполняется энергией. Из такой раны мира выходят порождения сильных эмоций, неконтролируемые сгустки энергии — дикие аватары. Также существуют силовые линии, которые являются своего рода трещинами, ведущими силу из мира в мир. — Пояснила Хорайзен. — Мы находимся на одном из разломов. Клаус зажмурил глаза. — Линии, разломы… Линии… — он практически зарычал. — Но всё началось не с этого места, иначе бы тут много нечисти было. Значит, существует что-то более глобальное, где осела Аерин. Как называется это место, которое является главным в этом вашем мире? — Портал, господин. — Вновь покорно откликнулась аватар. Никлаус жёстко и горько усмехнулся. — Что же, у нас появляется новая цель похода — найти этот портал и по возможности найти выживших. А теперь… Клаус нажал на невидимый камень в стене и тут же стена с грохотом отодвинулась. Затхлый запах лабиринта заменил собой морской воздух. Он с удовольствием вдохнул в себя свежесть. — Дамы вперёд, — Клаус отошёл, пропуская Хорайзен вперёд. Былая роскошь внутри башни исчезла бесследно и так же, как и во всём мире впитала в себя разрушения. Клаус ступал по осколкам битого стекла и сухим листьям, которые с каждым дуновением ветра сдувались к стенам башни. Разорванные в клочья прозрачные шторы на округлых окнах швыряло в разные стороны. Он подошёл к тому самому окну, с которого мир начал переворачиваться с ног на голову. Клаус услышал, как Хорайзен остановилась позади него и тихо приказал: Клаус услышал, как Хорайзен остановилась позади него и тихо приказал: — Покажи мне ещё раз. Аватар молча подошла ближе и щёлкнула пальцами. Комнату заволокло сизым дымом, который постепенно оседал на полу, стенах и вещах, покрывая их тонкой светлой паутиной. Тонкие, будто леска, нити сплетались в единые линии, как та, что Клаус видел в коридорах. Белые, розовые, фиолетовые — они переливались и пульсировали, словно вены. И чем ближе всё было к окну, тем ярче и плотнее были все эти смешения цветов. — Это самое близкое место к разлому. — Хорайзен улыбнулась и, подойдя к стене, приложила к ней руку, нащупывая пульсацию под пальцами. — В нашем мире такие потоки — это единое целое. Он полностью закольцован, закрыт, как ваш организм. Есть вены, есть капилляры, есть… Сердце. И оно всё живое. — Она кивнула в сторону окна. — Там Вы увидите разлом, господин. Сама Хорайзен приблизилась к окну и, ступив на подоконник, легко расправила появившиеся крылья и немного взлетела, оказываясь над бушующим морем, бьющем о скалы. Оборотень поднялся на подоконник и взглянул туда, куда смотрела демонесса. Яркие искры энергии, образующие непонятной формы портал, мерцали и переливались, манили своей глубиной и чем-то странным, знакомым, родным, но забытым. И в нос Клауса ударил запах сандала и розы, но теперь чувствительный нос оборотня улавливал ещё и другой запах. Мха, моря и чего-то ещё странного… Медового вина? И… Звук. Странный, лёгкий звук, напоминающий песню. — Это разлом. И, кажется, Вы услышали звуки? — улыбнулась Хорайзен. — Это песня энергии. Она уникальна каждый раз. Мелодии рассказывают историю места, историю судеб. И эта вереница никогда не закончится, потому что столько перерождений было на этих землях, столько веков… И ведь никогда ничего не стоит на месте. Мы уйдём отсюда, а жизнь этого места продолжится. Кровь Бриды стала проводником безумия её матери, боль настолько сильно засела в сознании, что Аерин старалась стать себе и мамой, и потерянной дочерью. Такое случается, когда отчаяние и безумие овладевают разумом. Она вернулась к Клаусу и вновь щёлкнула пальцами. Всё вмиг исчезло. — Стоит возвращаться назад. И двигаться к следующему пункту назначения. — Приходя в себя в очередной раз от чудес, приказал ей Клаус: — Сообщи Кэролайн о том, что мы обнаружили и узнали. Если нужно, покажи, что показала мне. Хотя… нет, постой. — Клаус испытывающим взглядом посмотрел прямо в глаза Хорайзен. — Возможно мне самому повидаться с нашей королевой вампиров? — Конечно, господин. Представив себе возможную встречу, он хищно улыбнулся. — Без предупреждения о моём появлении? — Да, господин. — Кивнула Хорайзен и, подняв руки, соединила ладони на уровне груди, немного поклонившись. Под Клаусом моментально вспыхнула печать. Но уже не тех ярких цветов, что ещё минуты назад покрывали комнату, а темно-синие с чёрными и белыми прожилками, будто мрамор. В воздухе запахло манго и маракуйей, мягко переплетавшимися с ароматом лайма. Печать под ногами мягко вспыхнула золотым светом. Тело оборотня стало полупрозрачным, покрытым мягкой россыпью золотисто-зелёных искорок. Его сознание перенеслось в то место, где сейчас находилась Кэролайн. В бункер.