Ouroboros

За некоторое время до ссоры.

Хорайзен и Клаус прибыли в бункер лишь к ночи, когда звёзды рассыпались по небосводу тонкими лёгкими осколками. Однако, несмотря на то, что вокруг царила тишина, она угнетала и давила на сознание. В этой прострации ощущалось, что оборотень был возбуждён и напряжён: информация, полученная в походе, заставляла его переживать. Майклсон практически сорвался с пассажирского сиденья, когда грузовик притормозил. — Разгружайтесь! — успел отдать приказ вожак стаи перед тем, как нырнуть за стальную дверь бункера. Хорайзен же осталась снаружи и медленно пошла в сторону входа в убежище. Руны, которые она когда-то нанесла на стены этого пристанища, постепенно таяли, показывая, что магия слабее. А это значит, что иссякает связь с миром аватаров. Демонесса чувствовала, как в груди начинает биться печаль и какая-то щемящая, светлая грусть. Что будет потом, когда человечность заполнит всё? Она превратится в то же самое, что Артанд? Или она сможет раствориться, как Кови и Тойво? Или же её ждёт участь Эрмы? Что предпримут её хозяева, когда наступит момент? Хорайзен знала, но ответы на эти вопросы постепенно таяли, становясь абстрактными и эфемерными. Может, неуверенность — это тоже часть человечности? Зайдя внутрь бункера, аватар ощутила человеческие запахи: живые, меняющиеся, тревожные, усталые — осязаемые. Многое приобрело новее формы в свете нового опыта демонессы, но что-то оставалось неизменным. Вещи хоть и переставали светиться разными цветами, они хранили в себе отпечатки эмоций и ауры. Коснувшись перил лестницы, ведущей в компьютерный отсек, Хорайзен ощутила, что на душе стало тяжело и тоскливо, будто бы Кэролайн пыталась докричаться, но её голос тонул в глухих стенах непонимания. Аватар не слышала, с чего началась ссора, но, когда подошла к двери каюты, уловила крики Клауса. И из помещения рванула целая волна гнева и отвержения. Оборотень выскочил из помещения и, рявкнув подчинённому-вампиру созвать собрание, рванул куда-то в сторону главного зала. Хорайзен, сделав шаг, посмотрела внутрь компьютерной комнаты. Там была Кэролайн и Чарли, которые с каким-то подавленным чувством смотрели в дверной проём. — Госпожа. — Поприветствовала вампиршу аватар и кротко склонила голову, исполняя роль каменного голема. — Что там крикнул Клаус? — уставшим и севшим голосом спросила королева, подняв тусклый взгляд на подчинённую из другого мира. — Он созывает собрание в главном зале. Покивав ответу аватара, Форбс поднялась на ноги и побрела из каюты, медленно моргая. А Хорайзен тем временем погрузилась в свои личные воспоминания, которые она ненароком разделяла с Клаусом прошедший месяц. … Я стала ощущать время: тягучее и медленное. Оно пахло чем-то странным, чем-то живым и мимолётным, словно это был мелкий дождик в пасмурную погоду, но в то же время аромат нагретой травы в летнем лесу. Я начала встречать рассветы и провожать закаты, окунаясь в сумерки утра и ночи. В такие периоды всё ещё дремлет, земля покрыта каплями росы и молочным туманом. Каждый раз, проходя вдоль лагеря, я кожей ощущала, как на ней оседает прохлада и едва-едва увлажняет её. Мне хотелось расправить крылья и, укутавшись в них, сесть под кроной дерева, чтобы заставить себя совершить уроборос. Запахи в эти моменты становились невыносимыми и горькими, слишком приторными и одновременно яркими. Но, когда мысли проходили, всё становилось иным. С каждым новым витком от прошлого оставались лишь запахи, которые становились всё слабее и слабее. Сердце начинало биться сильнее, стоило мне уловить знакомые слабые смеси ароматов: листья, земля, цветы — любое из того, что помогало мне вспомнить, что я всё ещё аватар. Спину немного сводило от внезапного онемения, кончики пальцев холодели, вызывая желания перебирать в ладонях хоть что-нибудь. Мне казалось, что именно такое ощущение я улавливала когда-то у Кэролайн. Это была тревога. Иногда грудь сводило от жара, подстёгивая меня желать вцепиться противнику в глотку и разорвать его. Такое бывало у Никлауса. Это была ярость. Путаница мыслей прервалась, когда я уловила запах костра и пепла, будто горели человеческие кости. Взглянув в лесную глушь, заметила слабое-слабое шевеление жёлто-красного пятна. Оно двигалось мягко, но очень слабо и устало, словно было ранено и умирало. До рассвета оставалось совсем немного времени. Часовые, расставленные Никлаусом, заметно устали, всматриваясь в темноту. Но самого главного они так и не заметили — дикий аватар медленно подходил к лагерю, припадая на передние лапы. Мне потребовалась пара секунд, чтобы принять решение. Я не тронула его. Дикий неспешно дошёл до границы опушки, на которой был разбит лагерь, и рухнул, сворачиваясь в комок. Удлинённые конечности будто бы были сломаны в нескольких местах, кости торчали под тонкой, сине-серой кожей, очерченные капиллярными сетками. Повеяло мокрой травой и сухим пустынным песком. Дикий рассыпался, оборачиваясь чернозёмом с насыпью сломанных веток и скошенной травы. Вслед за испарением твари появился запах табака и травяного коньяка. — Понравилась смерть? — Артанд появился у меня за спиной, словно тень. — Только для тебя такой трюк, дорогая. — Это ведь не ты его убил, он был иссушен. — Я обернулась к демону и посмотрела в по-особому острые, чёрные глаза собеседника. — Ох, откуда в тебе столько холода? Не даёшь почувствовать себя защитником хрупкой девушки. — Артанд с укором посмотрел мне в лицо, нахмурив темные брови и обиженно скривив губы. Но через секунду улыбнулся широкой улыбкой. Такие эмоции демонстрировали хорошие друзья друг другу, когда была рады встрече. Я выдохнула. — Артанд, уйди, пожалуйста. — Дорогая, я тебя месяц не видел! — демон встрепенулся, словно был готов возмутиться. Он даже повысил голос, но, спохватившись, перешёл на возбужденный шёпот. — Пришёл посмотреть, как ты без меня, а ты меня прогоняешь! Я опустила взгляд, смотря под ноги и ощущая, как теплые руки аватара касались моих плеч, головы. Раздался шелест, и кожистые, бархатные крылья оказались вокруг меня, заключая в объятья. Артанд и сам обнял меня, подняв голову одной рукой. Пару секунд аватар всматривалась в мои глаза, ища какого-то разрешения. И я кивнула, приподнимаясь к нему и обнимая за шею обеими руками. В этом поцелуе было всё, что таилось в сердце: боль, радость, счастье и горечь, безумство и разум — всё то, что было новым для меня и привычным для Артанда. Я отстранилась, всматриваясь в лицо демона: резкий рисунок скул, бледные губы, темные глаза со стальным блеском — эти черты становились всё отчётливее и отчётливее. Аватар наклонился ко мне и упёрся лбом о мой лоб, смотря в глаза с какой-то своеобразной эмоцией, напоминающей нетерпение. — Чего ты ждёшь? — мой шёпот прозвучал мягко и хрипло. Повеяло нежным ароматом гвоздик и орхидеи. — Жду, когда ты задашь мне один вопрос, который тебя беспокоит уже месяц. — Собеседник улыбнулся. Я выдохнула и прикрыла глаза, ощутив, как аватар положил ладонь мне на щёку и легонько поцеловал в лоб. Артанд был терпелив. — Сколько ты привыкал к эмоциям? — У меня ушло на это около месяца, — ответил собеседник и, потянув меня за собой, усадил на траву. — Аерин сама учила меня определять эмоции. Сначала она долго рассказывала, откуда и что возникает, почему это работает, как с этим справляться. А потом показывала это всё. Когда я начал ощущать, Аерин стала моим проводником в мир эмоций и людей. — Зачем она это делала? — Ей было намного приятнее, когда она может общаться с тем, кто понимает её эмоции и может их с ней разделить. Эмпатия для людей намного важнее, чем нам. Аерин не нравился бездушный голем. — Откликнулся Артанд и покачал головой, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Она не знала, что эмоции — это смерть силы аватара, его слабость. Она отчасти приказала мне стать человеком, чтобы я понял её боль и утраты, чтобы и я заразился её желанием уничтожить врагов. — Из-за этого ты сошёл с ума. — Усмехнулась я, ощущая неприятную горечь во рту, словно на язык попали пепел и уголь. — Этого она не планировала. — Верно. — Артанд кивнул. — Но безумие — это часть её истории, её жизни и мотивация к действию. Она не могла видеть счастливых Кэролайн и Клауса, потому как именно из-за этого погибла её дочь. Именно поэтому она призвала меня, чтобы разрушить счастье и разрушить мир, в котором жили её враги. И создать новый… —… Но всё пошло не так, как она планировала. Та сила, которую она захотел, оказалась слишком… чужой, чтобы ведьма с ней справилась. — Я смотрела на лёгкий огонёк, мерцающий в лагере. Скоро будет рассвет, с которым начнётся новый день. — Ты права. — Подтвердил демон. — Скоро, совсем скоро всё закончится. — Всё равно или поздно закончится. — О, ты начала философствовать. Смотри, твои господа этого не одобрят. Никлаус, конечно, будет рад, что он вновь главный защитник Кэролайн, но вот барби-вампир явно будет не в восторге. — Он рассмеялся, прикрыв рот кулаком. Артанд притянул меня к себе, а я прильнула к его груди и, приложив ухо, услышала биение его сердца. — Они заметят изменения, если только прямо об этом сообщу. — Я посмеялась — И, если спросят, отвечу так, как есть на самом деле. В планах Аерин было убрать меня с дороги, верно? Именно поэтому ты начал пробуждать во мне эмоции и делиться ими? Человеческая хитрость… Артанд помедлил, но кивнул. — Не совсем так, дорогая, но отчасти она повлияла на моё решение. А ты давно догадалась? — Да, Артанд. Но всё идёт своим чередом. — Я покачалась, прикрывая глаза и прижимаясь к боку собеседника. — Но и ты сам хотел понимания, чтобы хоть кто-то разделил с тобой эти эмоции. Ты не хотел оставаться один, после всего того, что происходило, верно? Эрма, Тойво и Кови тоже разделяли с тобой эти моменты? — Да, все мы были вместе. — А остались мы с тобой. Голоса других аватаров практически неслышны. Я их слышу лишь отчасти, но с каждой минутой они всё слабее и слабее. — Я вытянула руку и взяла ладонь аватара, переплетая пальцы. Так становилось безопаснее. Перед ответом аватар помедлил, зарываясь носом в мои волосы и целуя шею и кончик уха. Однако ласка не продлилась долго. Мой собеседник словно вздрогнул и расцепил руки. В воздухе запахло гноем и медикаментами. Едкие ароматы вызывали неприятные слёзы и жжение в глазах. Подняв руку, я быстро смахнула слезинки и подняла взгляд на демона. Он остро потёрся лицом о плечо и, выпрямившись, улыбнулся.  — Я их не слышу, но чувствую. — Артанд поднялся и помог встать на ноги и мне. Мы обнялись с ним, испытывая, наверное, общую эмоцию: растерянность — Твоё сознание затухает, — я посмотрела в глаза аватара. Зрачок практически растворился, сливаясь с радужкой и поглощая белок. — Прощай, Артанд. Ты же за этим приходил. Демон не ответил, а лишь отпустил меня и улыбнулся, делая шаги в гущу леса. Он растворился в дымке дневного тумана, оставляя после себя запах табака и камфары. Рассветные лучи солнца медленно окрашивали верхушки деревьев в золотисто-розовые тона. Я вернулась на своё место около палатки Никлауса.

***

Жизнь в лагере закипела лишь через пару часов после рассвета: последний переход через верёвочный мост над пропастью выдался крайне тяжёлым для группы. Выжившие с трудом перешли по верёвочному мосту, перекинутому через глубокое ущелье, внизу которого билась дикая, горна река. Машины пришлось бросить на другой стороне, а часть припасов и оружия перенести на руках. Но страшнее было повернуть назад, спускаясь по крутому склону, усыпанному острыми камнями. За спинами остались разорённые деревни и города, в которых бродили дикие, оголодавшие звери. Именно эти факторы заставили идти вперёд. Каждый из разведчиков ощущал себя беззащитным, находясь посреди густого леса, где-то и дело слышался шелест крыльев птиц и шуршание диких животных в густой траве. Никлаус проснулся ближе к тому моменту, когда яркое солнце всё-таки нагрело влажную от росы землю. Кости оборотня непривычно ныли, будто бы он был человеком. Но за этой болью ощущалось и какое-то особое вмешательство со стороны, словно на него давил тот аватар, которого он встретил в лабиринтах под башней. Однако оборотень не предал этому особого значения, заставив себя отогнать эти мыли. Всю ночь Майклсона мучили тяжёлые сновидения. Он видел и конец света, и руки Аерин, вырывающие сердце Кэролайн, и чувствовал какую-то животную ненависть к аватарам, и страх перед луной — всё то, что когда-то создавало его прошлое, терзало его сознание в настоящем. Но ближе к рассвету, когда сон стал поверхностным, Клаус смог немного отдохнуть от кошмаров. Он спал будто бы в ватной пустоте, не ощущая тела, холода и голода, но всё-таки в сердце томилась ноющая тревога. Видимо, прошедший месяц оставил в психике оборотня свои отпечатки: долгие переходы через топкие болота, густые леса и развалившиеся города. Сколько людей погибло под лапами диких аватаров? Множество. Но, на удачу разведчиков, по дороге встретились и те, кто выжили: ничтожные горстки, прячущиеся, как дикие люди, на деревьях и свалках. Среди выживших были люди, полезные в будущем: врачи, инженеры, строители, повара и даже несколько охотников. Не обошлось и без тех, кто не обладал специальными знаниями: менеджеры, юристы, воспитатели и учителя. Снаружи палатки послышался шум, и Майклсону всё-таки пришлось открыть глаза и встать. Но ломота в костях вновь дала о себе знать. И Никлаусу ничего не оставалось сделать, как размяться, уподобившись человеку. Только после того, как оборотень немного пришёл в себя, он вышел на улицу, щуря глаза от прохлады и солнца. Рядом с палаткой, как и обычно, стояла Хорайзен, заложив руки за спину. А около костра толпились люди, греясь после холодной ночи. Но всё-таки в воздухе витало странное напряжение и тревога, которую оборотень ощущал своей звериной сутью. Окинув взглядом аватара и не найдя на её лице и тени напряжения, вожак стаи направился к костру, чтобы понять, чем вызвана тревога. И то, что он услышал, было крайне странным и подозрительным. Прищурившись, вожак стал приближаться, вслушиваясь в тревожные шепотки выживших смертных. — Я видел ту тварь около палаток! На опушке леса. — Испуганно шептал один из группки, нервно теребя в руках походную чашку с горячим чаем. Он даже нервно вздрогнул, из-за чего горячая жидкость попала на холодную кожу. Человек недовольно фыркнул. — Не говори чепухи. Тебе привиделось. Вон, трясёшься от галлюцинаций. — Шикнул на него оборотень и перевёл взгляд на Клауса. — Доброе утро. — Что тебе привиделось ночью, — нахмурился вожак стаи и скрестил руки на груди, — говори. Какая тварь? Никлаус старался сохранять спокойствие, однако на лице всё-таки проступили вены, намекая на то, что оборотень начинает злиться. — Говори быстрее. — Немного надавил вожак, склоняя голову чуть вперёд и холодно улыбаясь. Выживший вздрогнул и подчинился требованию, преодолев ступор. — Ну… То… Который… — человек тихо склонился к Никлаусу и, опасливо посмотрев в сторону Хорайзен, тихонько прошептал, практически одними губами, — аватар. Дикий. Все те, кто стояли у костра, замерли. Они уже неоднократно встречались с этими тварями и прекрасно знали, что эти твари сильны и опасны. Клаус напрягся и, повернув голову к Хорайзен, впился в её лицо немигающим взглядом. — Хорайзен, подойди. — Скомандовал он, наблюдая, как демонесса стала подходить, следя за эмоциями на его лице. Когда исполнительница подошла, Никлаус задал вопрос, который расставил бы точки в этом разговоре и дал возможность для дальнейших расспросов. — Поблизости с лагерем был дикий аватар? — Да, господин. — Кивнула Хорайзен и, повернувшись в половину корпуса, указала на заросли. — Вот там. Несколько людей испуганно пискнули, вожак оборотней рыкнул. Его лицо выражало гнев: побледневшие кожные покровы показывали, что оборотень готов сорваться на крик. Но он постарался сохранять самообладание в голосе: — Ты его убила? — оборотень немного выпрямился, и на его лице мелькнула кровожадная улыбка, сопровождаемая немигающим взглядом. Он был похож на зверя, готового сорваться в атаку. — Нет, господин, я приняла решение его не трогать. — Пояснила собеседница. — Он погиб сам, от иссушения. Майклсон дёрнул плечами и подозрительно прищурился, немного наклоняя голову к аватару: — Прости, что? Ты. Приняла. Решение? — отчеканил он, впиваясь взглядом в спокойное лицо собеседницы Люди, заметив это, начали поспешно отходить от костра, не взяв даже завтрак. От их предводителя веяло яростью и опасностью, которые могли обрушиться на головы невинных. — Да, господин. Я приняла решение. — Повторила Хорайзен и, Никлаус мог поклясться, он увидел на лице демонессы тень улыбки. — Кто ещё был в лагере? — оборотень чеканил слова, однако желваки на лице говорили о том, что он сдерживает ярость и гнев. Девчонка начала чувствовать эмоции, и это значит, что они, живые и выжившие, в скором времени останутся беззащитными перед силой разрушения. — Артанд. Его сознание затухает, и он превращается в дикого аватара. — Подумав, ответила Хорайзен и заложила руки за спину, как и обычно. — Он приходил прощаться. — Надеюсь, что превратится он подальше от нас. — Процедил сквозь зубы Майклсон и, развернувшись, дал знак оборотням, чтобы те начали активно собираться. Подчинённые начали поторапливать людей, понимая, что если случилась такая спешка, — дело сложное. Вожак размышлял всего пару секунд, однако этого времени хватило, чтобы он принял окончательное решение, которое могло бы стоит жизни многим людям и его детям. Но иного он не мог принять: на кону стояла жизнь бункера и, главное, Кэролайн. Выйдя в центр поляны, чтобы его было хорошо видно, Никлаус выдохнул, крикнул: «Эй!» — и дождался всеобщего внимания.  — Слушайте все! — гаркнул Клаус, чувствуя, как начинает напрягаться под взглядами своих подчинённых и спасённых. — Сейчас те, кто ранен и измождён, будут собирать вещи и готовиться к отправке в бункер! Те, кто остался в хорошей форме, пойдут со мной. — Стойте! — неожиданный крик одного из людей привлёк внимание. К Никлаусу бежал совсем юный парнишка, размахивая над головой каким-то исчерченным листом. — Стойте! Стойте! Я нашёл карту! Парнишка, запыхавшись, подбежал к вожаку и протянул ему карту, сбивчиво дыша. Он упёрся ладонями о колени и с испугом взглянул на Клауса. Было видно, что малец боится гнева ведущего в походе, но было поздно. Глаза оборотня потемнели. — Где ты её взял? — жестко и грубо спросил Майклсон, рывком забирая лист и принимаясь изучать его. Эта был чертёж местности, в которой они находились. — Чёрт! Отвечай! — Она была прибита около… — парнишка замялся, пятясь от разъярённого древнего оборотня, — того места, куда указала… аватар. Я просто хотел посмотреть, как выглядит мёртвая тварь! Правда! Я не… Там был только пепел и бурелом с землёй! — Заткнись и собирай вещи! — рявкнул Клаус на мальчишку. Тот, испуганно сжавшись, рванул к себе в палатку, дрожа от страха. Подняв искажённое от ярости лицо, вожак стаи посмотрел в лица тех, кто стоял ближе всех. А после окинул яростным взглядом и остальных. — Если ещё хоть один выйдет за пределы лагеря или приблизится к границе — порву голыми руками. Свободны! Майклсон направился в свою палатку, чтобы забрать карту местности и сравнить её с тобой, что была обнаружена только что наивным и глупым мальчишкой. Человек явно не понимал, какая опасность может быть от аватара. Никлаус всё ещё помнил то, как сам столкнулся с тварью. Он помнил ужас и страх, проникающие под кожу. Перед глазами всё ещё стояло та морда с ужасными очертаниями и пустыми глазами. От воспоминаний оборотень вздрогнул и постарался отмести мысли. Клаус практически влетел в свою палатку и принялся искать основную карту, сжимая челюсти. Те пути, что были нарисованы на листах, казались ему знакомыми, но он никак не мог вспомнить, откуда они и куда ведут. Жемчужно-красные тропы, которыми и были выведены все указатели, сходились в одном из мест где-то за небольшой горой, которую можно обойти за несколько часов. Это он, как зверь, знал. Но были и неизвестные линии, которые больше напоминали сетку вен, нежели тропы в лесах и проходы меж скал. От размышления и попыток вспомнить вожака отвлёк аромат кофе и ванили, а после Никлаус услышал шаги, но не отреагировал на это: слишком мягко и невесомо, а это значит, что подошла Хорайзен. — Что те… — начал он, не оборачиваясь к ней. Наконец-таки Майклсон смог найти карту местности. — Диких аватаров поблизости нет. — Неожиданно заговорила Хорайзен и, подойдя к Никлаусу, забрала из его рук карту. — Эти пути нарисованы кровью аватара, а те тропы, которых нет на основной карте — силовые линии и места разломов. Эту карту оставил Артанд. Вожак хмыкнул, изучая основной маршрут. Слова демонессы казались ему чем-то смешным и нелепым. — О, твой дружок, и с чего бы ему помогать нам? Или, наоборот, он хочет заманить нас в ловушку? — хмыкнул оборотень. — Прямо в лапки Аерин нас ведёт? — Нет, Никлаус, — ответила Хорайзен, протягивая листы бумаги обратно своему хозяину. — Это была последняя вспышка его разума. После обретения человечности он преследовал свою цель: дать эмоции и мне. И это ему удалось. Мы разделили с ним его последний рассвет, и он оставил свою благодарность. — О-о-о, это он тебя так поблагодарил? — хмыкнул Никлаус и принялся сводить координаты, судорожно вспоминая, откуда ему знакомо то место, которое жирным контуром обвёл Артанд. — Скорее тебя. — Усмехнулась Хорайзен. — Меня? — оборотень на секунду нахмурился и взглянул на собеседницу. — Давай-ка подробнее, как это я ему помог? Я же отказался от его сделки. — Он знал, что ты откажешься. Это слишком предсказуемо для того, кто касался души. — Пояснила аватар. — Артанд это сделал, чтобы вызвать эмоции, которые я бы увидела и восприняла. Он действовал по-человечески хитро, чтобы вызывать мой интерес к тому, что испытывают другие. Ярость, злость, надменность, желание порвать — это то, что я поняла от тебя. Опасения и страх — то, что я пережила в компании Артанда. И он был рад. Аерин, конечно, отдала приказ уничтожить меня, но вскоре Артанд захотел не уничтожить, а… разделить со мной чувства. Ведь куда приятнее, когда тебя понимает не каменная и пустая глыба, а тот, кто способен чувствовать и ощущать. — Сумасшествие оказалось заразным. — Жестко прорычал Клаус. И неожиданно стукнул кулаком по столу. — Этот гадёныш указал на храм! Черт! Сукин сын! Храм ведьм! С чего он решил, что мы туда направимся? — Я не знаю. — Пожала плечами Хорайзен. Но на это оборотень не обратил внимания, принимаясь переносить чертёж с карты на карту. Это был ключик спасения мирной группы. Клаус давно приметил, что дикие аватары ходят только около силовых линий и разломов, что давало путь к спасению. Видимо тот, который был близ лагеря, пошёл за Артандом, чтобы подогреть интерес людей к этому инциденту и показать карту. Манипулятор из аватара был бы хороший. Однако голову Майклсона больше занимало то, что выжившие и оборотни смогут практически без проблем вернуться к бункеру, срезав дорогу, если будут ориентироваться по чертежам силовых линий. И путь, который они когда-то преодолели за месяц, можно будет сократить до двух недель, топлива и части провизии должно было хватить для возвращения. Обдумав и взвесив всё, Клаус выпрямился и повернулся лицом к аватару. Хорайзен всё ещё стояла рядом и не двигалась, но он явно ощущал, что она с интересом наблюдает за торопливыми сборами. Демонесса становилась потенциально опасной для всех. Если, как она сказала, её дружок сошёл с ума, то и ей до этого недалеко. Интерес, решения, улыбки, своеволие — это то, что отличало человечность от простой оболочки, голема, которым, по сути, и являлась Хорайзен. А сейчас всё могло пойти к чертям только из-за того, что безумие и сумасшествие одолеют девчонку. — Я приказываю тебе не испытывать эмоций. — Сухо и холодно сказал Никлаус. — Уже поздно, господин. — Покачала головой его собеседница. — Это тоже самое, что и заставить тебя не испытывать эмоций самостоятельно. Процесс запущен. — Можешь идти и позови ко мне Саида. Демонесса кивнула и вышла из палатки, а Никлаус расслабил лицо. То решение, которое он принял, могло стоить жизни одному из оборотней, но спасло бы всех остальных. Вскоре в палатку вошёл взрослый жилистый оборотень невысокого роста. Улыбчивый и напоминающий непоседу, который так и остался в детстве: растрепанные волосы и небрежная одежда. Но внешность была обманчива — этот мужчина являлся одним из лучших разведчиков. Его путь Клаус не помнил точно, кажется, но начинался где-то в Египте или Турции. — Звали, господин? — поприветствовал его Саид и выровнялся. — Жду приказаний. — Будешь следить за Хорайзен. — Он повернулся к оборотню. — Когда она будет вне поля моего зрения или куда-то уходит, или отвлекается — отмечай. Держись подальше, эмоции держи под контролем. Она тебя рано или поздно заметит, но продолжай исполнять приказ. — А если подойдёт и спросит? — Саид внимал его словам и слушал, выстраивая в голове план, как всё будет происходить. Оборотень даже пригладил волосы и стряхнул одежду, приводя себя в порядок. — Реагируй холодно и спокойно. Отправляй ко мне. — Понял. Господин, разрешите спросить? — разведчик расправил плечи. — Слушаю. — Клаус быстро сложил вещи в рюкзак и приготовился выходить, чтобы собрать палатку. — Из-за чего такой надзор? Майклсон строго и прямо посмотрел в глаза подчинённого. Он мог бы отчитать разведчика и не объяснять такого приказа. Но всё-таки вожак принял решение пояснить причину, потому как Саид имел право знать, почему его поставили наблюдать за аватаром. И исполнение приказа было бы более ответственным. — Девчонка начала ощущать эмоции и чувства. — Твёрдо произнёс Майклсон. — Для аватаров это — шаг к безумию. Она может быть опасна для нас всех. Поэтому я ставлю тебя в надзор, чтобы ты успел предупредить нас об изменениях в ней. И да, это должно остаться только между нами. — Тайный приказ. Я понял. Разрешите идти? — Иди. Саид вышел из палатки, оставляя Никлауса в одиночестве. Оборотень потёр лицо руками и выдохнул, стирая с себя усталость и напряжение. Однако его не покидали мысли о сумасшедшем дружке Хорайзен. Зачем Артанд ведёт их в храм ведьм? Неужели там что-то такое, что безумец посчитал важным и ценным в качестве благодарности? Или же он сошёл с ума и просто манит в ловушку? Так или иначе, но терзаться не оставалось времени. Никлаус кинул ещё один взгляд на карту. Артанд мог просто нарисовать линии, руководствуясь безумием, а Хорайзен могла и повестись на его бредни. Но с другой стороны те линии, которые виднелись на листе, совпадали с теми местами, где разведгруппа ранее встречала и диких аватаров, и силовые линии. Хлопнув себя по щеке, чтобы придти в себя, Майклсон вернулся к сборам. Его решение двинуться в храм ведьм было абсурдным, но что-то подсказывало древнему, что всё-таки в храме действительно что-то важное. Вскоре группы были разделены. И та, что двигалась обратно, должна была оставить один из автомобилей около моста, но спрятать его в ветвях деревьев, чтобы случайные выжившие не нашли транспортное средство. А группа Никлауса, сверившись с координатами, двинулась в сторону отмеченной на карте точке.

***

Группа добралась до храма только поздней ночью. Впереди шла Хорайзен, освещая путь магическим огоньком по приказу Майклсона. За время путешествия за аватаром не было замечено всплесков эмоциональности, будто бы то, что Никлаус наблюдал утром, — всего лишь плод его фантазии. Но, к сожалению, это была реальность. Это он понимал по движениям демонессы и тому, как она осматривается иногда вокруг себя. Реальным было и то, что увидел Никлаус перед своими глазами: храм ведьм в густом лесу. Он стоял в низине, спрятанный в тенях густых дубов и кустарников. Вокруг царил бардак и хаос, будто бы здесь сходили с ума: выкорчеванные пни и небольшие деревья, разбитая дорожка к крыльцу, поваленный каменный забор — всё это могло быть величественным, если бы не апокалипсис. Когда группа приблизилась, все нахмурились. Некогда крепкие стены покрылись мхом и сажей, на которых виднелись кровавые оттески ладоней; окна, украшенные в былые времена витражными стёклами, были выбиты практически с рамами. Входная арочная дверь больше напоминала выломанные куски досок, свивающих с петель. — Хорайзен, в помещении есть дикие аватары или же обезумевшие ведьмы? — Никлаус задал вопрос сухо и спокойно, убирая из голоса лишние эмоции. — Нет. — Ответила аватар и прошла вперёд, освещая дорогу. Оборотни пошли следом. Внутри постройки всё было куда цивильнее, потому как в коридоре на полу лежал твёрдый камень, опорами немного обгоревшего потолка служили крепкие стены. Однако по мере продвижения вперёд тела сковывал неприятный холод и страх. Из основной залы, где чаще всего проводились сборы ведьм, пахло копотью и жжёными травами. Один из оборотней ощетинился и громко зарычал, будто бы стараясь испугать тьму перед собой, которая и так расступалась от магического огонька. Животная суть рвалась наружу не только у одного разведчика, но разум был способен обуздать первородные инстинкты, заглушая ярость и страх. Клаус понимал состояние группы, но сам не поддавался ощущениям. — Здесь раньше был разлом, и отсюда шла силовая линия. — Нарушила тишину аватар, указывая на пол под своими ногами. — И что же случилось потом? — Никлаус нахмурился. — Ты обманула на счёт наличия здесь других аватаров? — Нет. Вы скоро сами всё увидите. — Откликнулась Хорайзен и прошла в круглую залу. Группа двинулась за ней, но стоило всем войти, они хотели рвануть обратно. По стенам ритуального помещения были развешены тела людей, аватаров и диких аватаров. Истерзанные, будто бы их пытали перед смертями. Несколько мест, однако, были свободные, и вместо тел там висели разные руны и знаки, нарисованные серебристой кровь. А вот на полу под погибшими были лужи крови и какой-то жемчужной жидкости, которая, впрочем, от существа к существу становилась красной. И то, что привлекло внимание Никлауса, — это канавы на полу. К самому центру помещения от мест с телами тянулись длинные, высеченные в каменном полу, колеи, наполненные остатками высохшей крови и серебристой жидкости. И все это соединялось в чаше, стоящей на полу в центре комнаты, внутри который лежали обломки мечей и кинжалов. — Что это, мать твою, такое? — гаркнул Майклсон, сжимая кулаки. Животная сущность внутри него хотела рвать и метать, чтобы разрушить то, что привело к такому концу. Он хотел уничтожить Аерин, всех тех ведьм, которые причастны к этому. — Здесь пытались создать оружие аватаров, — пояснила Хорайзен, проходя вперёд к чаше с мечами. — В чаше куски нашего оружия, а в канавах — кровь аватаров и людей, начиная от первородного, — указала на небольшую, сухенькую, песочную фигурку старушки, — и до очеловеченного аватара. Демонесса повернулась к телу маленькой девочки в некогда белоснежном платье. Из порезанных вен малышки к канавам на полу стекали струйки красной крови, покрытой жемчужной плёнкой. — Кто остальные? — Майклсон дал группе знак рассредоточиться, а сам подошёл к собеседнице и взял из её рук обломок меча. — Хозяева, которые приказали отдать жизни за них, лишь бы выжить самим. Но, к сожалению, этого не случилось. — Значит, Аерин пыталась создать оружие, и для этого брала аватаров с людьми… Чтобы синтезировать силу в человеческое тело… — Именно так, господин. — Подтвердила аватар. — Артанд должен был стать последним образцом очеловечивания. Поэтому он долго продержался в состоянии разумного существа. Аерин использовала его, чтобы добывать других и удерживать их здесь долгое время. Однако его здесь нет, как и нет намёка на то, что он отдавал свою кровь для интеграции. Как и нет других ингредиентов. — Он сбежал, сойдя с ума. — Закончил логическую цепочку Никлаус. — А у Аерин пока что ничего не вышло, ей чего-то не хватает.  — Да, господин. Именно так. — Подтвердила Хорайзен и прошла к ближайшей фигуре погибшего аватара. Демонесса занесла руку над головой песочной статуи и, помявшись, всё-таки коснулась её, стараясь сделать это как можно мягче и нежнее. Изваяние моментально рассыпалось, превращаясь в лёгкую дымку, пахнущую нежными розами и ментолом. — Они погибли, не взяв плату? Я думал, что вы забираете то, что вы хотите в обмен на вашу службу. — Выгнул брови Никлаус. — Да. — Кивнула Хорайзен. — Именно так. И перед своей смертью аватар может забрать душу человека, как плату за свою смерть. Происходит полный регресс психики и мозга, заставляя бывших хозяев впадать состояние младенца, который только-только научился улыбаться. В нашем мире всё иначе, и одна человеческая душа способна создать прекрасное. — Расскажи мне о своём мире. — Никлаус начал обходить зал, изучая то, что здесь есть: записи на стенах, рисунки, какие-то обломки оружия, канавы на полу и, самое главное, тела. — Наверное, стоит показать. — В голове собеседницы скользнули нотки тепла. В один момент Клаус оказался посреди дымки, которая пахла совершенно по-разному и переливалась от одного цвета к другому, не теряя оттенков и не смешиваясь в грязь. Всё помещение зала оказалось заполненным разными переливами, будто бы калейдоскоп, но без ровных и чётких границ. Это была настоящая, природная игра света и теней. В голове Майклсон услышал мягки голос, как тот, который когда-то он слышал от Хорайзен, когда она была полноценным аватаром. «В нашем мире нет границ между друг другом, нет физических тел и того, что вы называете зрением. Мы живём, переливаясь между собой. Мы живём сразу в прошлом, настоящем и будущем. Мы строим историю, храним её и поддерживаем её жизнь. Мы не живём так, как вы, люди. Мы осязаем цвета и запахи, мы не видим так, как вы. Мы видим спектры света и тьмы. Мы не испытываем эмоций, мы лишь откликаемся на них, как на песни. Мы не рожаем детей так, как вы. Мы создаём других хранителей историй, сливаясь на пике спектра цветов и ароматов. Умирая, мы рассыпаемся на сотни историй, которые когда-то забирали в оплату нашего служения. Мы способны совершить круговорот своего существования, уроборос. Но истории вечны. Они создают нечто прекрасное, что потом находит отклик в вашем мире. А аватар перерождается, но отныне он другой» — Как вы создали наш мир и тех, кто его населяет? «Мы планировали получить то, что нам не дано было изначально, — тела, структуры, формы. Первые наши опыты создали флору и фауну, но они могли вместить в себя лишь небольшую часть: цвета и запахи, единение с природой и её понимание. Потом были люди, но они не могли вмещать в себя наше сознание полностью, лишь небольшую часть и силу. Они дошли до той точки развития, когда пытались взять под контроль силу аватаров, с которыми пытались жить бок о бок. Однако… Этого не случилось. Совершилось обнуление мира, произошёл уроборос. Вторым нашим экспериментом стали ведьмы, они стали слабыми проводницами нашей силы, они слышали наши голоса и чувствовали наше присутствие. Однако оба вида повторили путь, доведя развитие своего мира до уничтожения. Вторыми стали оборотни, они были сильны и выносливы, но их слабостью стала луна, которая затмевала разум. Это были отголоски диких аватаров и дикой сущности силы. Ведьмы могли помогать оборотням, но, к сожалению, всё повторилось по старому сценарию. Третьими в цепочке стали вампиры, они получили нашу способность не чувствовать эмоций, но в них оставалась и человеческая часть, которая позволяла им оставаться людьми» — Значит, вы не хотите разрушить наш мир? «Нет, мы всего лишь проводники чужой воли. Однако то, что хочет сделать Аерин, — апокалипсис, а не уроборос» — Значит, в этой вашей истории счёт идёт на рождение нового мира… Пробормотал Никлаус себе под нос и, протерев глаза, сделал шаг вперёд. Дымка вокруг него рассеялась, вновь оставляя его в том зале, в котором они и были. — Именно, господин. Аерин хотела уничтожить мир, в котором жили вы с госпожой, чтобы создать новый. Но создание нового мира невозможно таким способом, лишь уничтожение. Нельзя вмешиваться в природные процесс, заданный при рождении мира. — Почему же аватары не вмешаются, раз их создания намерены разрушить их творение? — Потому что мы не имеем собственной воли, господин. А приобретая без должного сосуда — перестаём быть аватарами. Я уже практически не слышу голосов других создателей этого мира, но всё ещё аватар. Хотя, могу поспорить, моя кровь становится жемчужно-розовой, а не дымкой или жемчужной. — Покачала головой демонесса. — Господин! — раздался голос одного из разведчиков. И к центру зала бежали сразу двое, один из них нёс на руках тело девушки, находящейся без сознания. Когда группа приблизилась, Никлаус нахмурился, всматриваясь в лицо неизвестной, которую аккуратно положила на пол. Пострадавшая выглядела крайне измождённой и бледной. Присев на колени перед ней, Майклсон похлопал ту по щекам, пытаясь привести в чувство. Однако взгляд вожака стаи зацепился за край фотографии, воткнутой под лямку бюстгальтера и показавшийся из-под футболки при переносе тела. Аккуратно вытащив снимок из-под одежды. оборотень развернул его и застыл в изумлении: на него с потёртой фотографии смотрели двое — эта незнакомка и до боли знакомый человек. Это был Кол Майклсон. Часто дыша, Клаус повернул голову к Хорайзен и кратко приказал: — Иди за пределы храма и охраняй территорию. На эмоции не реагируй. — Приказал он. И, дождавшись, пока аватар уйдет, подхватил неизвестную за плечи, встряхнул. Пытаясь привести в сознание — Приходи в себя! — прорычал он. Один из разведчиков, воспользовавшись ситуацией, снял с пояса флягу с водой и, открыв её, плеснул в лицо незнакомке. Через пару секунд веки найденной дрогнули, и она, кажется, начала приходить в себя. Найденная девица очнулась лишь через пару минут, когда один из разведчиков вновь плеснул на её лицо воды и попал каплями в рот. Незнакомка вздрогнула и задышала чаще, словно пыталась насытиться кислородом после долгого бега или задержки дыхания. — Дай воду. — Приказал Никлаус и нетерпеливо протянул руку к своему подчиненному. Тот отдал флягу, и Майклсон тут же поднёс воду к губам незнакомки. Та, словно почувствовав прилив сил, жадно припала к горлышку и жадно начала пить. Буквально за несколько больших глотков, найденная опустошила флягу. Закашлявшись, незнакомка открыла глаза и, заметив незнакомцев, отпрянула, ошарашено оглядываясь. — К-к-кто вы? — просипела севшим голосом она и тут же схватилась за голову. В то время как оборотни недовольно повели плечами. Девчонка оказалась ведьмой. И по глупости или наивности попыталась колдовать. Вот только сил не хватило. — Как тебя зовут, ведьма? — попытался вежливо спросить вожак оборотней, улыбаясь краешками губ. — Давина Клэр. — Откликнулась ведьма и попятилась от незнакомца. Она чувствовала зверя внутри от этого человека. Первородную мощь, которая может разорвать её на клочки в таком беспомощном состоянии. — Приятно познакомиться, Давина Клэр. Меня зовут Никлаус Майклсон. — Сдержанно проговорил оборотень. Однако в следующий момент он схватил незнакомку за горло и придавил к полу, зарычав. — Я не порву твою глотку, если скажешь, где парень с фотографии. Отвечай! Давина забилась под массивной рукой оборотня, пытаясь его ударить или хотя бы задеть. — Кол у Аерин! — смогла хрипло вскрикнуть ведьма. Клаус тут же отпустил её и с напряжением посмотрел в глаза. Ведьма ответила слишком быстро и пылко, чтобы возникли подозрения. Мало того, что она знает его имя, так ещё и на фотографии эта пара стоит в обнимку на фоне кареты 19 века. Ведьма и оборотень были слишком счастливы, чтобы быть манимой парой на один бал. Глаза обоих отражали теплую и нежную любовь между друг другом, и за руки пара держалась осторожно и бережно, будто боялись навредить друг другу. — Кол у Аерин. — Вновь прошептала Давина. — Он похитил его… — Кто? — нахмурился Никлаус, боясь получить слишком очевидный ответ. — Артанд… Аватар… — сглотнув, прошептала Клэр и прикусила губу, чтобы не заплакать. — Он похитил нас их убежища, когда мы хотели найти семью Кола. Он настиг нас и забрал. — Ведьма практически плакала. — Аерин держала нас в подвале заброшенной башни. Забирала кровь. Ставила опыты. А потом пришёл Артанд и забрал меня оттуда. Он принёс меня сюда и оставил. Я не могла выйти из храма, не могла ничего сделать! Не могла помочь Колу! — она перешла на крик и рыдания, выпуская всю боль, что таилась в её душе. — Она убьёт его! — Зачем ей Кол? — Клаус не обращал внимания на рыдания Давины, его интересовало лишь одно: где его брат. — Давина, дорогуша, пожалуйста, скажи. Однако оборотень постарался успокоить ведьму и даже обнял её, поглаживая по каштановым волосам. — Мы его найдём, если ты скажешь, зачем Аерин Кол. Содрогаясь от рыданий, Клэр всхлипнула: — Она делает оружие аватаров. Внутри Никлауса всё похолодело. Эти обломки, кровь — это явно не просто попытки создать, это четкое и планомерное действие, которое совершает сумасшедшая ведьма. Она явно знает, что делает… — Она… она берёт кровь всех видов, чтобы смешать всё. Чтобы можно было использовать его силу. Она делает инъекции… оружие. Она использовала людей, чтобы испытывать на них сыворотку аватаров, брала кровь, взывала к духам предков, а потом… А потом люди погибали. И она всё начинала с самого начала. Аерин сделала клинок, но только один. Он у неё. Никлаус выдохнул и сжал челюсть. Все было намного хуже, нежели он мог себе представить. Сумасшедшая ведьма, дорвавшаяся до силы предков, до силы потомков — это монстр, который может уничтожить всё живое на этой планете. — Кол оборотень, — от размышлений и шока Клауса отвлекла Давина, вздрогнув ещё раз, — а там ещё был один вампир… Энзо… Он… Его кровь… Она очищала её… Но ей нужна Кэролайн. И ты, Клаус. Вы первородные… От вас пошли виды… Там ещё были ведьмы, но… Она не могла найти чистую ведьму, первородную. Первую из рода. Давина неожиданно замолчала и всхлипнула, заходясь в беззвучных рыданиях. Усталость, боль, страх, подавление — всё это мешало соображать. И у Клэр началась тихая истерика. — Уходим отсюда. — Скомандовал Майклсон и кивнул на Давину. — Забирайте её и возвращаемся в бункер. Наши проблемы получили неожиданное развитие. Покивав, оборотни направились к выходу, а один из разведчиков поднял ведьму на руки, позволяя уткнуться в своё плечо и тихо рыдать… Предстояло вернуться в бункер. И напряжение Клауса ощущалось даже тогда, когда он, прикрыв глаза, смотрел на дорогу.