Ouroboros

Главный зал, если его можно было так назвать, был погружен в полумрак: перегорело больше половины ламп, и электричества не хватало, чтобы питать оставшиеся осветительные приборы. Большая часть энергии уходила на поддержание работы нижних этажей, где жили люди. Подобная мера была необходимой, чтобы протянуть чуть дольше. И сами сверхсущества понимали эту меру и относились к ней хоть и с недовольством, но пониманием. Им, оборотням и вампирам, не стоило труда ощущать малейшие колебания воздуха, слышать самый тонкий звук, даже оттенки дыхания казались разными в тягучей и прохладной тишине. — Итак, Клаус, что же ты нас всех тут собрал? — устало спросила Кэролайн, нарушая тишину и скрещивая руки перед собой. Всё то, что заставил её пережить Клаус, давало о себе знать. Вампирша чувствовала себя опустошённой и брошенной, словно она, как игрушка, осталась в большой комнате в надежде, что о ней вспомнят. — Клаус. — Вновь позвала оборотня Форбс, слегка нахмурившись. Никлаус молчал пару секунд, потом всё-таки поднял голову и, вдохнув, начал: — У меня есть новости для всех. — Громко и отчётливо сказал вожак стаи, опираясь обеими руками о стол. — Я был в походе, и там нашей группе встретилась одна завидная ведьмочка, Давина Клэр. В зале повисло молчание. Практически никто не понимал, к чему клонит оборотень. — Она важна? — выгнула брови Бэкка и откинулась на спинку стула. Майклсон насмешливо посмотрела на Форбс. — Решил поменять вампиршу на ведьму, хороший выбор. — Закрой рот, Ребекка. — Неожиданно одёрнул сестру старший брат. — Эта ведьма знает Кола, а также то, где Аерин терзает ещё парочку нелюдей. — Кто ещё? — Кэролайн пропустила мимо ушей подколки вампирши, лишь на пару секунд закатив глаза. — Говори без загадок, Клаус. Мы здесь все напряжены и хотим знать, что ты добыл. Оборотень кивнул, окинув взглядом всех присутствующих. — Аерин на кладбище Нового Орлеана. Давина сообщила, что наша полоумная собирает кровь всех живых видов, чтобы создать оружие аватаров. А точнее, собирает кровь первородных созданий. — Он сделал паузу, всматриваясь в лица каждого, но особенно задержал взгляд на побледневшей королеве вампиров. Кэролайн вздрогнула. Внутри неё что-то словно бы оборвалось. Будто бы тугой канат, натянутый до этого, лопнул, вызывая жуткий холод в животе и ногах. — Собирает кровь? Первородных? — Ребекка выгнула брови. — Нет первородных ведьм. Они все умерли Королева вампиров ощутила, как похолодели её губы. Неужели… — Да, сестрёнка, именно так. Поэтому она экспериментирует с кровью. А в плену у Аерин ещё и вампирчик Энзо. — Кивнул Клаус и, не мигая, смотрел в глаза Кэролайн. — А что ты так побледнела, дорогуша? Ещё один любовник, ну кроме меня и Деймона? Ребекка, уже узнавшая от брата о некоторой близости Сальваторе и Форбс, впилась взглядом в вампиршу. Королева выдохнула и, сжав кулаки, начала медленно говорить, сохраняя самообладание. Она пропустила мимо ушей все обвинения Клауса, переходя к сути его вопроса: — Надо пойти и высвободить Кола и Энзо. — Проговорила медленно Кэр, ощущая, как дрожит от напряжения челюсть. Встав, королева упёрлась руками о стол. Однако в разговор вмешался Деймон, положивший ладонь на плечо подруге: — Кэр, не так быстро, — шикнул он, — ты хочешь, чтобы мы все погибли? — Опасаешься за жизнь вампирши? — поморщилась с отвращением Бекка, ревниво ухмыльнувшись Деймону. Сальваторе хотел что-то сказать, однако королева вампиров подняла руку, заставив его замолчать. — Значит так, — Форбс выпрямилась, — раз у нас сейчас начались подозрения в изменах, расскажу, почему же Деймон так печётся обо мне. Как ты, Клаус, уже слышал, Деймон — мой первообращённый дитя. Энзо — один из последующих детей. Понимаете ли, когда я хотела семью, я обращала тех, кто был силён, умён, образован и способен вынести жизнь вампира. От меня начался род вампиров на этой земле. Долгое время мы думали, что только я могу обращать, после неудачного момента, когда Энзо обратил одну девушку и впустую. На тот момент у меня было двадцать моих детей. Сквозь тысячелетия их осталось двое. Погибну я — погибнут дети. А я, как мать, не могу допустить, чтобы мои родные, которых я воспитывала и учила, умерли по моей глупости. Ты же, Клаус, не трахаешься с любой волчицей в своей стае? Так почему же я должна раздвигать ноги перед своими детьми? Я их родительница, а не их любовница. — В голосе вампирши чувствовались сталь и холод, которые можно было сравнить с тонким металлом, который может прорезать вены и выпустить кровь. — Деймон мне говорил в Риме, что только недавно обращён? Ты лжёшь! Всё это ложь! — неожиданно выкрикнула Ребекка и хотела рвануть к сопернице. Однако подоспевший Элайджа схватил сестру за плечи и дал возможность Кэролайн продолжить свой монолог: — И правильно говорил. Это для его же безопасности. — Кэролайн с сожалением глянула на свои руки. — Клаус не дослушал мой разговор с Чарли. Он слишком эмоционален, что касается меня. Ты должна понять, что мой вид во все времена хотели истребить. Люди. Ведьмы. И вы оборотни. В первую очередь хотели добраться до моих детей. С этой двадцатки остались лишь двое: Деймон и Энзо. Ребекка, я к чему веду, когда мы встретились в Риме, я запретила им гласить, что они древние вампиры. Тысячелетиями моих детей использовали против меня. Их убивали, и я всегда опаздывала. Я больше не обращала других. Для меня остался самый первый ребёнок — Деймон. Так скажи, могу я трахать своих детей? После всего этого произнесённого Форбс чувствовала, словно её оглушили, а чувствительность была настолько сильна, что хотелось кричать от невыносимых чувств. Боль. Страсть. Предательство. Особенно предательство любимого. Как всегда. Во веки веков. И не было желания это исправлять. Она уже была загнанная в ловушку зверушка. Но из странного состояния её вывели лёгкие прикосновения рук. Совсем невесомые и нежные. Подняв глаза, вампирша никого не увидела, кроме присутствующих. На их лицах были смеси стыда и вины, Ребекка мяла собственные кисти, словно пыталась перебороть нервы, а Клаус молчал, опустив взгляд на стол. — Госпожа, думаю, Вам стоит это услышать. — Неожиданно нежные прикосновения в её телу повторились, и до сознания королевы дошло, что это была Хорайзен. Она не видела её, но чувствовала присутствие. Обернувшись, Форбс заметила, что аватар улыбается уголками губ и протягивает ей карту местности, а за спинами маячат Бонни и Фрея. — Ты… проявляешь… волю? — одними губами спросила Кэр, всматриваясь в тёмные глаза собеседница. Последовал короткий и сдержанный кивок. Внутри вновь всё похолодело. — Фрея и Бонни связывались с духами предков, — ласково начала Хорайзен, — все они указывают на новоорлеанское кладбище. Души умерших встревожены и обеспокоены, они молят о помощи. — Да, Кэролайн, — подала голос старшая Майклсон, — туда же уходят странные линии, которые образуют словно бы солнце с множеством лучей. Или созвездие. — Это силовые линии, ими пронизана вся земля. — Пояснила аватар. — На кладбище будет ритуал, и он станет расколом земли. — Что? — подскочил Элайджа. — В каком смысле раскол? — Апокалипсис. — Мягко ответила Хорайзен. — Аерин собирается уничтожить прежний мир, совершив уроборос раньше положенного срока. Но она не может контролировать силу аватаров. И, если так произойдет, планета расколется на куски, и погибнут оба мира. И мой, и ваш. — И… как же предотвратить этот коллапс? — осторожно спросила Бонни. — Завершить уроборос так, как он должен был быть завершён. От начала и до конца истории. И с рождения нового мира. Нельзя вызволять силу, но и остановить ничего нельзя. Можно изменить ход силы. — Аерин нужна кровь первородных, чтобы вложить в оружие силу. Вампир придёт, у неё приманка в виде дитя Кэролайн. Кол… Он первородный оборотень, значит, Клаус не играет для неё роли. А ведьма? У неё нет крови первородной ведьмы. — Нахмурилась Бонни. — Она на кладбище, — логически завершил всё Элайджа, — там могли сохраниться образцы крови. Нашей мамы, например. Эстер. — Или она нашла другую первую кровь. — Беннет покачала головой. — Знаете, я вот что подумала, — Рэбекка заговорила, хмуря брови, — Аерин хочет отомстить. А это значит, что ей нужен и Клаус, и Кэролайн. Кэр — мать вампиров, а Клаус — единственный, кто смог вернуться в форму. — Что ты хочешь этим сказать? — Форбс склонила голову к плечу. — А то, что кровь Клауса сильнее, чем кровь Кола. Они оба первородные, но Клаус стабильнее. — Первая кровь всегда самая сильная и самая крепкая. А так кровь, которая раскрыла свой потенциал, — ещё и источник знаний. Если верить тому, что мы узнали с Бонни от предков, так это то, что лишь со временем кровь перестаёт быть сильной, когда истощается. — Фрея сжала губы и с напряжением посмотрела на присутствующих. — Это истощается история этого вида, — добавила Хорайзен, — они прожили свою жизнь, воплотив заложенные в них силы. И после этого они перейдут на новую ступень эволюции. Вид изменится. В зале повисла тишина. Никто не хотел умирать.

***

Последний фитиль догорал в этом мире, точнее в обоих, стало совсем не по себе и Кэролайн топила в себе панику. С виду она казалась всем спокойной, но только лишь она сама знала, что происходит с ней внутри. Украдкой она наблюдала за Хорайзен. За каждой полуулыбкой, появившимся блеском в её глазах. Прислушивалась к каждому слову, понимая, что спокойный, равномерный тон, к которому все привыкли, стал меняться на другие оттенки, свойственные людям. Можно было бы поговорить с ней ментально, но Кэролайн желала впитывать в себя изменения демоницы наяву, осознавать, что скоро настанет конец и этот конец навряд ли будет положительным. Странно, но она вовсе не винила в изменениях Хорайзен Клауса или себя. Всему виноват их мир. Он насыщен страстями и чувствами. Они либо хорошие или же плохие. Кэролайн вышла незаметно из отсека и поднявшись на верхний уровень, подошла к двери, ведущей на ружу. Плохо, что сегодня была очередь дежурить не вампиров. Ей срочно нужно было глотнуть свежего воздуха и с ясной головой поговорить от лишних ушей с Хорой. — Вы же понимаете, я не могу вас выпустить. — Заявил ей оборотень, отводя глаза в сторону. — Предсказуемо. — Кэролайн подошла совсем близко и приподняла пальцем его подбородок, но он зажмурил глаза, догадавшись, что должно сейчас произойти внушение. — Печально для тебя, что вербены больше не существует. — Она обхватила его горло ладонью, а затем с силой сжала, так что оборотень выпучил глаза. Её зрачки расширились, глаза заблестели. — Набирай код и открывай дверь. Ты никому не скажешь о моём отсутствии, а после трёх стуков, откроешь мне дверь и, впустишь обратно. Какое-то время Кэролайн стояла на краю почти разрушенной крыше военной базы, наблюдая за кроваво-красным заревом заката. Она обхватила плечи руками и поёжилась. Вампирша нервно усмехнулась и с тоской посмотрела на последние, исчезающие лучи заката, предвидя, что скоро они все исчезнут с лица земли. Проклятый уроборос! — Хорайзен, — тихо позвала она аватара. Тихий зов в тишину показался Кэролайн словно криком души во вселенную. — Да, госпожа. — Аватар появилась не так, как обычно, а с медленных контуров тела, которые постепенно наполнялись её чертами. Через пару секунд перед королевой вампиров стояла сама Хорайзен, держа руки опущенными и скрещенными спереди. Раньше она закладывала их за спину. — Каково тебе начать чувствовать? Что ты стала испытывать? Боль? Радость? — Кэролайн повернула голову и внимательно посмотрела на Хорайзен. — Не знаю, госпожа. Это непонятное состояние. И такие чувства, которые я начала испытывать: ярость, отчаянье, шок, нежность — стали заглушать голоса моего прежнего мира. — Честно ответила собеседница. — Я понимаю тебя. — Кэролайн тяжело вздохнула и обратила опять взор на горизонт. — Знаешь, я в какой-то степени завидовала тебе и тем вампирам, что отключали чувства. Я была создана без чувств. Мной руководили инстинкты. Потом всё изменилось. Мои враги убивали моих детей и с каждым убитым, мои чувства просыпались. Боль от потери, злость, ненависть. Через время я смогла запихнуть их глубоко внутри себя, но затем я встретила Клауса. Эти чувства проснулись, и появились новые. Я попала в водоворот страстей. На меня нахлынула лавина чувств. Иногда, я думала, что задыхаюсь от такого излишества. Я никак не могла привыкнуть к тому, что пытаясь тушить их в себе, они вспыхивают новым пламенем. Но сейчас я поняла, что потушив этот пожар, моя душа сгорит. Плохо, что у тебя мало времени, но попытайся не тушить этот пожар, а просто принять его. Исповедь Кэролайн осталась без ответа. Аватар, слегка наклонив голову и продолжая наблюдать за госпожой, отодвинула свои чувства на второй план. Сейчас Хорайзен казалось, что лучше молчать, дав время Форбс выговориться и разобраться в своей душе. Несмотря на то, что демонесса начала испытывать эмоции, она всё ещё оставалась аватаром, который ставил свою госпожу на первое место в своей жизни. — Довольно странная ситуация, учитывая, что вы создали этот многогранный мир со столь неоднозначными людьми и другими существами. Вы создали мир со множеством красок, которые не могут не вызывать эмоций и чувств, но для вас это убийственно. И довольно паршиво осознавать, что моя и близких мне людей жизнь зависят от кого-то. Ответь мне, Хора, как долго ты будешь оставаться в нормальном состоянии, пока не станешь диким аватаром, каким стал твой друг? Хотелось бы знать, есть надежда на лучший исход… — Я не могу знать, госпожа. — Ответила аватар. — Этот процесс слишком сложный, чтобы поддаваться расчётам. Он зависит от множества вариантов историй, которые творят люди. Вы никогда не задумывались, что когда Вы касаетесь одной линии повествования, то резонанс идёт по всей системе? Это как… паутина. Как большой музыкальный инструмент или картина художника. — Хочешь донести, что не всё ещё потеряно? Только нужно выбрать нужный вариант? Только вот я вижу несколько выходов. Мы можем остаться в бункере и дожидаться конца света, но мы не станем этого делать и пойдём сражаться с Аерин, а вот тут возникает два варианта: мы там можем все подохнуть, а можем выиграть бой. Так вот я тебя спрашиваю, готова ты сразиться за нас? Хорайзен наклонила голову и подняла брови. — Госпожа, я служу Вам. — Вкрадчиво напомнила аватар. — Стоит заметить, что я всё ещё аватар, и я выполняю Ваши приказы. — Да-да, верно, — раздражённо ответила Кэролайн, — знать бы наперёд, что нас там ожидает. Одни, по сути, предположения и догадки. Я и так многих близких потеряла из-за этой суки. — Почему Вы раздражены, госпожа? — демонесса выпрямила спину. — Отсутствие результата всегда раздражает, Хора. — Кэролайн широким жестом руки обвела пространство вокруг себя. — Весь этот мир, каким бы он не был жестоким, но это мой мир. Скажи, Хорайзен, ты бы хотела в нём остаться навсегда, если был бы способ избежать участи Артанда и других аватаров? — Нет. — Честно ответила собеседница и, сделав жест рукой, погрузила свою госпожу в цветной туман, окутывающий приятными смесями запахов. Нежная ель переливалась в ласковый аромат гибискуса, а оттуда в терпкую морозную свежесть, а тела касались потоки тёплого летнего солнца и игривого ветра. Но через мгновение эта лёгкость сменилась тяжёлым ощущением толщи воды на теле, словно бы они уходили ко дну. А потом — обжигающие поцелуи любовника по всей коже, будоража сознание вожделением. И через лёгкие моменты страсти — настоящая нежность, которая окутывала с ног до головы, умиротворяя и расслабляя. Цвета, мелькающие перед глазами, словно бы дополняли картину запахов и ощущений, позволяя полностью погружаться в эти мимолётные переливы. Но это исчезло, когда Хорайзен мягко коснулась руки Кэролайн, выводя в мир вампирши. — Скажите, госпожа, Вы бы променяли свой мир на мой? Кэролайн какое-то время задумчиво смотрела на Хорайзен, пытаясь осознать увиденное. Это было приятно, но так непривычно. Возможно, ей бы хотелось находиться в её мире некоторое время. Но насовсем? — Твой мир идеален, но я привыкла, к тому, что в моём мире на смену боли и страданиям всегда приходит радость и счастье. Ты бы поняла меня, если бы у тебя было время. Всё время быть в счастливом забвении это не для меня. — Это не счастливое забвение, госпожа. Не то, что Вы понимаете под этим. — Хорайзен покачала головой. — Мой мир — это материал для Вашего мира, Кэролайн. Запахи, ощущения, цвета. Всё это несёт в себе то, что Вы называете чувствами и эмоциями. Вы бы могли это понять, если бы были аватаром или же действительно стремились понять мой мир. Вы же хотите, чтобы я поняла Ваш. — Аватар сделала глубокий вздох, успокаивая накатившее ощущение… раздражения. — Вы хотите, чтобы я начала чувствовать так, как Вы. Но этого не произойдёт никогда. — Что же, ты права. Я люблю свой мир, ты свой. Когда ты уйдёшь, мне будет не хватать тебя, Хорайзен. — Кэролайн мягко улыбнулась аватару, но через мгновение её лицо стало серьёзным. — Как думаешь, когда нам лучше стоит выдвигаться в Новый Орлеан? — Когда Вы прикажите, Кэролайн. — Ответила Хорайзен, смотря прямо в глаза вампирше. Теперь во взгляде не было спокойствия или безразличия. Скорее, в нём появились ноты напряжения и цепкости. Демонесса словно впитывала каждое движение королевы вампиров, к чему-то готовясь. — Ступай. Я хочу побыть одна. Объяви всем, что мы выдвигаемся с рассветом. Скажи Бонни, чтобы у каждого вампира было кольцо света. Когда я вернусь, мы обсудим план нападения на Лафайет. Хорайзен поклонилась и, делая шаги назад, начала растворяться так же, как и появилась, постепенно сливаясь с окружающим миром.