Слишком долгая зима

Пять минут, как и ожидалось, растянулись на целый час. Возможно, Муми-тролль просидел бы на мосту еще столько же, но холодный ветер согнал его с места; поневоле пришлось уходить. К тому времени, как он вернулся домой, ужин уже прошел, все разошлись по своим комнатам. Только Муми-мама возилась на кухне с тарелками и кастрюлями – ведь чем больше в доме гостей, тем больше требуется посуды! Услышав шаги сына, она повернулась к нему с усталой улыбкой: - Где ты был так долго? Я уже начала волноваться. Туу-тикки, конечно, сказала, что ты сидишь на мосту, но чтобы так долго… может быть, ты будешь раньше возвращаться домой? Муми-тролль попытался искренне улыбнуться – впрочем, у него получилось не слишком хорошо; улыбка вышла грустной и чуть натянутой. - Конечно, мама. Я очень постараюсь, - он знал, что вряд ли сдержит это обещание. Да и Муми-мама, конечно, это знала. Она прекрасно понимала, что ничего не сможет изменить, поэтому предпочитала не вмешиваться слишком заметно. Просто иногда ей становилось очень грустно от того, что ее малыш вырос – вырос настолько, что она уже не может опекать его во всем. - Ты хочешь есть? Все уже поели, но ты можешь взять под крышкой хлеб и намазать его вареньем. Это будет хороший ужин. Муми-тролль послушался; бутерброд с грушевым вареньем, конечно, не примирил его с действительностью, но сделал ее чуточку легче. Поев, он стряхнул крошки с живота (который, кстати, немного похудел), поцеловал маму в бархатистую светлую щеку и тихо пошел к себе. Комната встретила его неизменным холодом. Дом муми-троллей всегда был уютным, но его собственный уголок наводил на маленького тролля тоску. По нежно-голубым стенам прыгали вечерние тени, а за окном стучала, терзаемая ветром, веревочная лестница. Он отказался ее убирать – то ли с какой-то надеждой, то ли просто из упрямства. Но если бы он сказал, зачем ему это все, малышка Мю померла бы со смеху, а Сниффу опять стало бы худо. Муми-тролль посмотрел в окно. Небо потемнело и будто стало ниже; ветки деревьев, днем словно бы украшенные филигранью, сейчас выглядели страшными и чужими. На горизонте, там, где совсем недавно село солнце, собирались тяжелые тучи. «Где-то», - подумал Муми-тролль, - «где-то там, очень далеко, есть высокие горы и зеленые луга. Там растут апельсины и цветы, которые никогда не вянут. Туда каждую зиму уходит Снусмумрик. На его месте мне бы тоже не хотелось оставаться в этой мокрой и серой долине». Он чуть-чуть смутился. Если честно, он бы предпочел, чтобы друга держало в Муми-доле не время. Путь это «что-то» будет белым и кругленьким, с пухлой мордочкой и пушистым хвостом. Но, конечно, не фрекен Снорк. Тогда зима была бы совсем не такой страшной и противной, как сейчас. Но Снусмумрик далеко, а Муми-тролля ждут хвойные иголки и теплое одеяло. Скоро он заснет и, может быть, проспит до весны. Тогда ожидание будет не таким тягостным. Он откроет глаза, разбуженный теплым весенним солнцем, и услышит знакомые трели губной гармошки. И все будет хорошо… - Сын, ты еще не спишь? – донесся из-за двери голос Муми-мамы. Муми-тролль предпочел промолчать; юркнув под одеяло, он поджал хвост и затаил дыхание. Мама вздохнула и, пробормотав что-то, ушла. Наверное, мама очень его любит. И папа тоже. Да и Мю, Снифф и фрекен Снорк тоже. Но они не заменят ему ежегодно пропадающего друга. Конечно, все они ему очень дороги, но иногда ему так хотелось уйти в странствия вместе со Снусмумриком. Вряд ли тот возьмет с собой маленького тролля, но попытаться-то стоило? - Выходит, я просто маленький трусливый тролль, - тихо сказал он самому себе, - ведь я не могу уйти, как папа или Мумрик. Они-то точно свободные, как, скажем, море. А мне остаются только жесткие иголки и зимняя спячка. Он прислушался. Ветер за окном немного утих, но легче от этого не стало. Наоборот; кажется, надвигалось что-то похуже. Над долиной повисла отвратительная скрежещущая тишина, заглушающая все остальные звуки. Словно гигантская Морра села на всю долину. Муми-тролль недоуменно пошевелил ушами. Он, конечно, уже встречался с осенними бурями, но последняя была так давно, что он уже забыл, как они выглядят. Он вдруг подумал, что хорошо бы сейчас пойти к речке и посмотреть на то, что там творится. А потом подумал еще раз, взял со шкафа фонарь и решительно направился к окну, благодаря родителей за то, что не стали заставлять его убирать лестницу. Осторожно спустившись, Муми-тролль огляделся. Вокруг все и вправду стало каким-то чересчур зловещим. Темные деревья, легонько покачиваясь, хищно тянули друг к другу свои лапы-ветки, замерзшие лужицы при таком слабом освещении казались провалами в подземное Ничто; от былой красоты не осталось и следа. Зверек поморщился и пошел дальше, ведь речка совсем недалеко. А вот и она. Под свинцовыми тучами река казалась огромной толстой змеей, вдруг обросшей жестким мехом. Бурля и врезаясь в насквозь промокшие берега, она швыряла свои волны так высоко и далеко, что Муми-тролль даже немного испугался. Но, быстро взяв себя в руки, он поднял фонарь повыше и подошел совсем близко к воде. Пенные злые брызги задевали его лапки, заставляя тролля вздрагивать от холода. Река глухо ворчала, шепча, кажется, столь привычные летние сказки. Но вскоре этот шепот стал обидным. Волны издевательски повторяли: «Близко зима, а ты, маленький муми-тролль, еще пытаешься бороться. Не нужно. Друзья и не замечают твоей грусти. А он… он вообще не вспомнит о тебе – ни разу, до самой весны. Потому что ты действительно маленький и глупый, хотя уже почти вырос, и все это знают. Возвращайся в свои надежные толстые стены, а мы побежим вперед. Ведь свобода – такая приятная штука, но тебе этого не понять, маленький тролль…» Муми-троллю эти слова показались очень неприятными. - Неправда! – зло сказал он. – Все неправда, что вы говорите, глупые волны. Зима закончится, наступит весна. И мама опять напечет вкусных блинчиков, Снифф будет спать до конца апреля, а малышка Мю переворошит весь дом. Фрекен Снорк сплетет себе новый веночек и расчешет челку. И Снусмумрик вернется. Он всегда возвращается! Но река лишь рассмеялась в ответ и потекла дальше. Внезапно зверек понял, что за время разговора успел подняться ветер. Он задувал в уши и теребил несчастный хвост Муми-тролля; он понял, что замерз. Попытавшись вернуться с кромки берега на твердую землю, он поскользнулся и упал, больно ударившись о камень. Видимо, волны размыли берег, а теперь он покрылся льдом и стал таким скользким. Муми-тролль не стал сдаваться. Он ухватился за жухлую прибрежную траву и попытался подтянуться, но лишь еще больше соскользнул к воде. Река уже щекотала его пушистые пятки. «Ты не сможешь, не сможешь, не сможешь», - пела она. – «Ты слаб и труслив, поэтому не сможешь даже выбраться отсюда». - Нет! – крикнул он. – Ты все врешь! «Не сможешь, не сможешь, не сможешь!» - веселились волны. Надо сказать, река вообще редко бывает неправа. Это был явно не такой случай, поэтому вода совсем не удивилась, когда круглое пушистое тельце с шумом упало в ее холодные объятия.