Моя ориентация, твоя ориентация

Спустя два года, почти в тот же дождливый месяц ливень льет уже в Алматы. Отабек посмотрел в окно и на этот раз тяжело вздохнул, глядя на капли на стекле необыкновенно пустыми, грустными глазами. Вспоминать, что еще неделю назад в отражении он видел вообще другого человека, Отабек не хочет, но память свежа и от этого болит в груди, как будто вот-вот инфаркт. Да Алтын бы и не удивился. Семь дней назад его официально посватали к девушке из семьи их близких друзей и, по обычаю, помолвка вроде как состоялась... Тогда казалось так всем. Кроме самого Отабека. Он да, патриот, ценитель семейных отношений и крепких уз родственников. И эта девушка не сделала ему ничего плохого. Только было две проблемы. Первая, очень странная, стала сильным препятствием для этой помолвки для самого Алтына, но сказать о этом он не мог никому. Никому, кроме лучшего друга. И в этом заключалась вторая проблема. Самая большая. Он позвонил Плисецкому, как обычно, когда было уже темно и он вернулся с церемонии в кругу семьи абсолютно разбитый. Там, на людях, возмужавший и все такой же серьезный, казах произвел шикарное впечатление. И только увидев лицо Юрия на экране, Алтын сдался. И допустил непростительный промах... Отабек зажмурился и поспешно отвернулся от окна, резко и грубо затерев глаз кулаком. Черт. Не нужно было тогда давать слабину. Как сейчас перед глазами промелькнуло резко побледневшее лицо блондина, его угасающий зеленый взгляд и поспешное пожелание удачи и счастья. Абсолютно сквозящее болью, но самое страшное - искреннее. И вот с тех самых пор Плисецкий молчит. Больше не писал ни разу, и так же ни разу телефон не звучал специально поставленным "Welcome to the madness" рингтоном. Все. Это была не окончательная точка. Скорее, тоскливое и забитое троеточие. Отабеку сложно было представить, каково сейчас русскому фигуристу. Он перешел порог совершеннолетия, когда его дедушка, бывший всей его семьей, тяжело заболел. И Отабек поддерживал, как мог, вот до этого злополучного дня помолвки. - Это же не свадьба, черт возьми... - тихо, мучительно прошипел Алтын, сжимая кулаки, пока никто не видит. Все оказалось так просто. Но он увидел корень проблемы, когда стало слишком поздно. Все очень примитивно и кристально ясно. И было ясно еще два года назад, как ни смешно, именно в миг незультатов странного смешного теста. Дело вообще не в девушке, сосватанной родней, и дело в принципе не в обычаях их стран и их семьях. Дело в них двоих. Просто один точно демисексуал, а второй... Второй тоже не смог и просто предпочел засесть на дно. Не бороться, ничего не говорить. Одно Алтын понял точно: это НЕ похоже на Юрия Плисецкого, ледяного тигра России. И от мысли, что юношу сломили жуткие обстоятельства, Отабеку стало совсем плохо. - Кхм... Все в порядке? Алтын дернулся, резко развернулся. В комнату зашла та самая девушка, с кем хотели бы видеть его ее и его родители. "Она ни в чем не виновата", говорил разум, а сердце простонало то, что и слетело с губ: - Я не понимаю, что делаю. - А? То есть... - девушка опустила взгляд, но тут же улыбнулась, протянула руку: - Ты просто слишком серьезный. Пойдем! Сейчас придут гости, поедем в ресторан. И она без раздумий и подтекста, искренне подхватила Алтына под локоть, увлекая за собой. Того как током прошибло, и впервые в жизни он нарушил все правила воспитания и вежливости, отдернул свою руку как из огня и попятился. Голос сошел на низкий хрип. - Извини, мне нужно побыть одному. Наверное, она обиделась. Эта мысль совсем не вызвала никаких эмоций. Отабек не узнавал себя и не узнавал своего друга. Почему он так пропал, где его дух, его дерзость и юмор? Ведь можно все списать на тупую шутку, и вообще, поговорить по душам, как мужчина с мужчиной! Так Алтын накрутил себя, пока вновь и вновь кликал по ноутбуку, закрывшийся уже в своей комнате при свете одного лишь экрана. И тут очень внезапно исходящий вызов приняли. Казах содрогнулся и сглотнул, ожидая изображения. - Да?.. Там, на том конце, тоже было пасмурно. Или темно. Или и то, и другое. Размытая тень мелькнула по экрану, а потом Отабек увидел Юру. "Боже, что..." - Привет, - пересохшими губами прошептал брюнет, неверяще глядя на осунувшегося, с острыми скулами, совсем белого парня с нерасчесанными волосами и припухшими глазами. - Алло, - Плисецкий взгляделся в экран и беспомощно искривил губы в улыбке: - Отабек... - Что случилось, Юрий? - вышло строго от страха, который сковал грудину и сердце. Отабек подумал, что не хочет знать ответ, еще когда Юра замялся. А потом все-таки услышал его. - Дедушка умер. Мы сегодня... Были на похоронах. Я... Я, Лилия и Яков. - Юра... - Больше никто. Блондин поднял прямо на Алтына взгляд пустых, погасших, глубоко запавших зеленых глаз и добавил: - Мне нужно прийти в себя. Лилия говорит, скоро снова сезон, и я должен войти в форму. Представляешь, вечно были диеты, а сейчас мне придется набирать вес, - парень улыбнулся снова, но выглядело это, как уставший оскал. Отабек не смог все это видеть и слышать дальше, со стуком опустил кулак на клавиатуру. - Юра! Где ты сейчас?! В Питере?! - ...А? Да, да, - Юрий рассеяно смотрел куда-то в угол экрана, водил пальцем внизу. А потом случилось ужасное и неизбежное. Его глаза покраснели, и по щеке скользнула мокрая дорожка слез. Плисецкий чертыхнулся, запрокинул голову, будто стараясь вернуть слезу обратно, и отвернулся от экрана, шмыгая носом: - Я сейчас один, тут, в квартире. Тут так пусто. Мне все напоминает о нем... - Нет... - едва слышно прошептал Алтын, ощущая мурашки ужаса, бегущие по спине. Решение пришло сразу и безапеляционно. - Я приеду. Слышишь? Но Юра не слышал. Юра издал низкий всхлип, утерся рукавом толстовки и экран заплясал пятнами, а затем погас. Отабек с трудом разжал кулаки и резко поднялся. Быстро и решительно подошел к шкафу, открыл раздвижную дверь и рывком достал тот самый чемодан, с которым два года назад летел в Питер. Никогда еще фигурист не глотал обычный ночной воздух так жадно. Отабек сам еще не понимал, как, и главное, что он сейчас творит. Да, ему двадцать, и он давно самостоятельнее многих взрослых, но его семья его не поймет и не простит. Где-то на задворках сознания плескалась паника и укор ему, безумцу, за побег из празднующего семейного гнезда, за купленный прямо в аэропорту билет на первый же рейс. Но это не было безумием. Это - просто решение, которое порой приходится принимать слишком поспешно и на ходу, но уж это-то Алтын сумел, башка работает. Отабек поскорее выбежал из терминала в зону уже поджидающих таксистов и, зная о политике их цен, все равно наплевал на деньги, просто схватив и выдохнув как в последний раз четко заученный адрес. В этот раз охранник не спал, прогуливался вдоль шлагбаума, сверкая своей люминисцентной жилеткой. Он лениво направился наперерез торопливо расплатившемуся Отабеку. - А вы к кому? - Я к Юрию Плисецкому. Алтын сжал челюсти, ощущая, как теряет драгоценные секунды, глядя на недоверчивую физиономию. - А от него предупреждения не было. - Я фигурист, Отабек Алтын, из Казахстана, - не выдержав, Алтын грозно сверкнул глазами, не повышая голоса, - и я здесь, потому что он похоронил своего единственного родственника. - А, ну... - начал было охранник, так и уставился на сунутый в руки паспорт. - Можете забирать, но я тороплюсь. - Да проходите... - терепь заинтригованный охранник проводил Алтына не самым трезвым взглядом и покачал головой: - Ой, бедняга... Вот он, двенадцатый этаж. Второй раз в жизни он здесь, но тогдашнее волнение теперь превратилось в просто бурю эмоций, разрывающих такого спокойного человека, как он. Забыв о звонке, как ребенок Отабек просто ухватился за ручку и инстинктивно дернул. Дернул, а потом просто застучал костяшками по двери. Ответом ему было молчание, длившееся минуту или вечность. Потом по ту сторону раздались шаркающие шаги. - Кто там? - раздалось едва слышно, устало и равнодушно несмотря на стук в два часа ночи. А потом дверь широко распахнулась. - Ота...Бек... Ах! Алтын, отпустив чемодан, одним шагом подлетел и схватил руками это бледное, тонкое существо и прижал к себе, сжал до боли, грубо, резко, совершенно не замечая, что вжимает в свою запылившуюся кожанку абсолютно обнаженную тонкую кожу, что цепляет пальцами острые лопатки того, кто еще недавно был непобедимым и сильным Ледяным Тигром. - ...Отабек?.. - повторил Юрий еще раз, и казах понял по хрипу: задыхается. Он тут же молча разжал медвежьи объятия и отчаянно впился своим прямым взглядом раскосых глаз в лицо юноши: - Дай мне зайти. Прошу. Тот зажмурился почему-то, покорно посторонился, пока брюнет втащил свой багаж, захлопнул за собой дверь и сам нашарил выключатель, зажигая свет в коридоре. Теперь только Отабек замер, завис, оглядывая с ног до головы осунувшегося, вытянувшегося на полголовы и ужасно нерасчесанного Юрия, который стоял перед ним в одних белых домашних шортах и все никак не переставал жмуриться, вдруг покачнулся. - Юра! - Так это не сон, - тихо и удивленно отозвался парень, открывая глаза и скользя взглядом, все более и более расширяющимся от удивления. Наконец он пришел в себя, прошептал уже "своим" голосом: - Что ты тут делаешь, Бек?.. То есть, Отаб... - Все нормально. Называй меня Бекой. Пойдем в комнату и я расскажу. От казаха никак не отлипало навязчивое ощущение, что это ОН хозяин квартиры, потому что он сам провел юношу до кровати и заставил сесть на нее. Постель была расстелена и смята, одеяло сбилось куда-то к стене. - Ты не спал? - Не мог заснуть. Бессонница. Лилия приходит, но капли закончились, так что не сплю... - на автомате откликнулся Юра, да так и дернулся. - При чем тут это? Лучше ты скажи! Почему? Что ты делаешь тут...Бека? - последнее слетело с губ само. - Где? В России? В Питере? - Алтын вздохнул, откинул от себя шарф, душащий шею, и медленно коснулся рукой дрогнувшего плеча Плисецкого: - Или дома у лучшего друга, когда у него проблемы? Юра задумчиво опустил голову, закрыв лицо гривой спутавшихся волос, и его руки нервно задергались, он постучал пальцами о пальцы. Казаха посетила одна странная догадка, что "лучшего друга" обидело именно такое обращение. Сердце сжалось. - Послушай меня, Юр, - опять осторожно начал Алтын, стараясь звучать убедительнее, - знаю, это очень спонтанно и не совсем типично, но согласись, я могу некоторое время жить у тебя? - Ты? - Юра вскинулся и растерянно поднял брови, в его глазах мелькнуло дикое счастье. Отабек за него бы жизнь отдал, но оно тут же погасло, сменившись на обреченность: - Этого не стоит делать. Ты очень важен своей стране, своей семье. Твой имидж не позволяет... - Знаешь, что? - Что? - А я к черту пошлю имидж. Мое золото на последних соревнованиях я взял, и это то, чего от меня хочет Казахстан. И есть вещи важнее. - Например, твоя невеста? Алтын остановился, застопорившись, и без раздумий покачал головой. - Она не невеста. Это традиционная помолвка, но, к сожалению, я не испытываю к ней нужных чувств и эти отношения не смогут развиваться. Говоря это, Отабек будто бы исповедовался сам себе. Говорил, говорил и говорил. Тихо, вдумчиво, то вдруг тяжело вздыхая. Открывая душу человеку, которому и так давно доверял и любил, он сам следил больше за ним, чем за тем, что и так говорило сердце. Замечал, как Юрий меняется на глазах: сначала слушая недоверчиво и с потухшим взглядом, потом удивленно приоткрыв рот, а под конец - напрягшись, будто он тетива и сейчас лопнет от натяжения. - Поэтому, Юр. Я вернусь к началу. Ты примешь меня пожить в твоем доме? Воцарился миг молчания. Плисецкий закусил губу, прокашлялся тихонько, посмотрел на часы и вдруг как ни в чем ни бывало хлопнул в ладоши. - Бля, уже три часа ночи! Давно пора ложиться, а то завтра придет Лилия и мне каюк, - вскочив, он бодро зашагал в сторону туалета. А в коридоре обернулся и впервые улыбнулся тепло и спокойно. - Спасибо тебе, Бека.