Моя ориентация, твоя ориентация

Алтын глубоко и протяжно выдохнул, а когда услышал лязг двери в ванной и включившуюся воду, медленно обхватил себя руками за голову. Все логично и довольно адекватно, он взял и наконец расставил свои ощущения и мысли по местам, постарался донести до Юрия, что есть вещи важнее престижа и большого спорта. Но выходит, даже важнее семьи?.. Никогда в жизни казах не признался бы, что сейчас покраснел. Почему Юрий промолчал? Почему он даже не спросил в лоб, что же тогда он значит для лучшего друга? Столько "почему", но главное... Алтын всерьез усомнился, что все сделанное бывает в порядке вещей у обычных друзей, которые в основном видели друг друга только по экрану. Снова поймав воздух ртом поглубже, Отабек обвел комнату взглядом. За два года, вроде бы, она даже не сильно изменилась. Подумав, Отабек зажег свет в коридоре и вырубил тут, так что комната погрузилась в приятный полумрак. Глазам сразу стало легче, только вот тело после полета и ночной беседы неумолимо потребовало отдыха. Отбросив эту мысль, казах сосредоточился вновь на Юре. Будто услышав, юноша тихонько вышел из ванной, и так же бесшумно подкрался, но брюнет его почуял спиной и обернулся. Да так и замер, наконец-то увидев в глазах Плисецкого тот самый живой, пляшущий огонек, пока еще тихий, но он уже зародился в глубине зеленой радужки. Замерев, Алтын окинул взглядом всего парня: стройного до худобы, уже ставшего с него ростом, с убранными за плечо длинными прядками и в одних только шортах, едва держащихся на выступающих тазовых косточках. А чуть выше... - У тебя пирсинг?.. - А, это? - застанутый врасплох блондин почесал затылок и вдруг слегка покраснел, отведя взгляд: - Да, сделал вот... - тонкие пальцы спустились по животу до пупка, указывая на блестяшку в нем, а потом Юра еще более смущенно пробубнил: - Еще кое-где есть. - Эм... - Отабек почувствовал себя ужасно неловко, толком не в силах вообще отвести взгляда от плоского поджарого торса, и вдруг подумал о вообще не том месте. "Ведь не том же, да?.." - Чего уж тут, раз ты теперь с таким мной кантуешься. Вот, - и парнишка раскрыл рот, показывая язык. Отабек аж брови чуть себе на скальп не отправил, разглядев металлический шарик там, посередине. А еще куда-то под желудок или ниже резко ударил какой-то нездоровый жар от всего этого вида так изменившегося лучшего друга. - Мне тоже в ванную, окей? - бросил он и, забыв про вещи, ломанулся из комнаты. Процесс реабилитации потерявшего родственника Юрия вдруг перестал казаться таким четким и продуманным планом, как-то неготов был Отабек к такому. К такому Плисецкому и к такому себе тоже. Два года фактически по переписке. Оба изменились, но в какую сторону?.. - Отабек, - из замершего состояния его вырвал голос за дверью, - тебе полотенце-то дать? - Ага, - ляпнул казах, в принципе забыв, что стоит со включенным краном и уже стянул с себя верхнюю одежду, оставшись в брюках. Тут не было ничего такого, но зашедший Плисецкий вдруг взглянул, сунул в руки большое махровое полотенце и молча отшатнулся, хлопнув дверью. Пришлось так и выйти. Извинившись, Алтын тут же завозился с чемоданом, находя там просторную и самую легкую футболку и натягивая ее на себя под неуютным, слишком пристальным взглядом юноши. - Вау, - тот выдохнул, тут же осекся, но было поздно, - ну ты, охренеть, в какой форме... - Тренер чуть ли не бьет, ворчит, что нужно больше мягкости в движениях, но я все равно ищу время для спорт-зала. - Тебе не идет быть типичным таким фигуристом вроде меня. У тебя стиль такой, свой... Отабек хотел ответить на это, но не стал, увидев, как тяжело, едва не свернув челюсти, зевнул друг, зажимая рот ладонью. Будучи в странном состоянии между тяжелым сном и призрачной дремой, Отабек начал просыпаться от шума, раздающегося прямо под ухом. Зажмурившись, он отвернулся, но тут же узнал звук - это был чей-то храп. Когда дошло, казах резко поднял голову, распахнул раскосые глаза и заморгал, возвращаясь в реальность. Он и в самом деле находился в комнате Юрия Плисецкого. Воздух, душноватый, но наполненный особенным запахом, опять разрезал тихий, сладкий всхрап. В полнейшем шоке Алтын сообразил, что лежит на ЮРИНОЙ кровати, причем на застеленной пледом части, а прямо напротив, почти ткнувшись носом в его грудь, глубоко, негромко храпит спящий фигурист. Наконец навалились эмоции и события вчерашней ночи, вспомнилось, как он уложил Юрия, будто ребенка, в кровать, а сам сидел и долго листал новости о себе любимом, в которых уже разлетелась новость об исчезновении героя Казахстана. Насильно отложив мысли об этом на потом, он снова опустил взгляд на юношу, глупо улыбаясь, пока тот не видит. Юра неудобно свернулся, убрав руки под себя, словно кот, и весь был покрыт мурашками несмотря на отопление. Осторожно скрипнув кроватью, не готовой к двойному весу, Алтын нащупал край одеяла и накинул его на бледное тело друга, а сам подпер кулаком щеку. Голова кружилась, режим был явно сбит, и он даже забыл, во сколько Плисецкий вчера просил его разбудить. За окном сквозь серость все равно пробивались лучи белесого солнца. Значит, не такое и раннее утро. Спустя минуту созерцания сладкого сна Отабек твердо решил не расталкивать измученного парня, а дать ему поспать. Все мысли и чувства опять вернулись к нему. То, что он сделал, явно перешло границы дружбы и приятельской поддержки. Да, сочувствовать, да, поддержать. Но не заявиться в дом и уснуть с ним на одной постели. Раньше Отабек просто плыл по течению воспитания и базовых моделей поведения, и никогда глубоко не копал свои чувства, не усложнял жизнь. Жизнью был лед и стремление к медалям, чтобы заработать уважение своей семьи, родных и страны. А сейчас казах впервые задумался о том, а что, собственно нравится ему самому? Какие чувства он испытывал или испытывает сейчас?.. - Юра, - едва слышно прошептал брюнет, смакуя это короткое, но емкое имя, совсем тихо выдохнул, пробуя: - Ю-роч-ка, - и тут же замер, не понимая, чего так сжалось в груди. А тот будто услышал, заворочался, тяжело вздохнул и прекратил храпеть, а еще через мгновение открыл мутноватые со сна глаза. Будто слепой котенок уткнулся носом в футболку опешившему другу и выдохнул долго... А потом наконец понял, что это не подушка. - Доброе утро, - тихо произнес Алтын и взял за плечо подскочившего парня, - не волнуйся, поспи еще. - Отабек... - Я рядом буду. Тут. - Мх... Я все еще считаю, что ты мне снишься, - ответил Юра, и хитро улыбнулся одними кончиками губ. - Снюсь? А так? - и Отабек опустил руку, слегка щекотнул съежившегося парня по спине и потянул одеяло вниз: - А твои сны умеют стягивать одеяло? - Нет, в них обычно ты... Ой, не важно. Юноша замолк неловко, перевернулся на лопатки, тихо полежал и наконец произнес: - Ты будто чувствовал мое состояние. Наверное, в одиночку я бы уже свихнулся. - Я и чувствовал. Я знаю тебя уже довольно давно, но сейчас понял, что нужно действовать. - Я твой должник, - зевнув, парень нехотя встал, вернее, сел и опустил босые ноги на пол, обернулся: - С меня желание. - Хм, - Алтын задумался, но абсурдная фраза сама слетела с губ: - Можно потрогать твой пирсинг? В смысле, ты не подумай... - Да я и не думаю, Бека, - туманно заверил блондин и плюхнулся обратно на кровать на спину, скосил взгляд на казаха, предлагая исполнить желаемое. Чувствуя себя конченым идиотом и извращенцем, но понимая, что худшее уже озвучил, Отабек привстал и нерешительно коснулся кончиками пальцев нежной и мягкой кожи на животе Плисецкого. Тот лег словно на операции и от прикосновения здорово вздрогнул, а потом внезапно направил своей рукой руку Отабека ниже. - Ты не парься, все норм. - Я не парюсь, - спокойно пробормотал Алтын и наконец скользнул ладонью по едва заметному прессу и погладил зону пупка, потом тронул пальцами маленький бриллиантик пирсинга, подцепляя его слегка. Юра и так подрагивал, а тут вдруг странно втянул живот и горлом выстонал, словно он причинил ему боль. Отабек вновь огладил блестяшку подушечками пальцев, когда заметил, как странно согнул ногу в колене блондин и как он резко закусил губу. - Ты чувствительный такой. - Есть немного, - стушевался от его слов Плисецкий и пояснил, когда друг уже убрал ладонь и встал с кровати: - Просто меня обычно никто не трогает. Тем более там точно никогда с момента, как прокололи. - Я перегнул палку? Извини. - Да хорош извиняться, - Юра встал и небрежно накинул на постель плед, - все нормально. В этот момент его телефон загудел о входящем. Бросившись искать, Юрий выудил его из смятой кровати и поскорее ответил. "Судя по недовольному женскому голосу, его точно хотят убить" - мелькнуло в голове. А Плисецкий бросил трубку, не прощаясь, и забегал по комнате, срочно одеваясь. - Лилия! Я почти опаздываю. Ты со мной? - и посмотрел с такой надеждой, что Алтын сразу кивнул. Они добрались до места тренировок прямо так, пешком. Юрка летел вперед, чертыхаясь и поправляя на плече сумку, а Отабек шел рядом и то и дело задавал очевидные вопросы, которые его тревожили явно больше, чем самого Плисецкого. - Юра, ты же даже воды не выпил, не поел. - Да потом, не хочу... - Ты даже не расчесался... - Да по... Не пофиг, черт. Тогда в раздевалке, я взял с собой. Поняв, что о себе Юрий заботиться не собирается, Алтын сделал мысленно заметку. Не все было так радужно, он уже знал, что идет за другом не просто так и любоваться его тренировкой точно не сможет. Проблема была серьезной и требовала решения. Ответа, которого Алтын еще точно не имел ни в душе, ни в голове. Проблема лежала в кармане и давно раскалилась от количества входящих звонков и сообщений. Наконец они добрались, и Юра провел его мимо одинаковых коридорчиков в просторную и абсолютно пустую раздевалку, где скинул сумку на скамейку и заозирался. - Мне капец, она уже там. Б...беда бедой, но опаздывать Лилия не позволяет. Отабек вскинул голову: Юра сник, упомянув о своем дедушке, и молча торопливо начал избавляться от одежды, переодеваясь. Так как это был урок от известной балерины, то и наряд оказался соответствующим. Казах с трудом заставил себя не выдать восторга и интереса к одежде Плисецкого. Юноша легко натянул на себя светлые лосины и облегающую футболку и начал рыться в сумке в поисках расчески. Так он и вправду стал выглядеть безумно женственно, его гибкое как тростинка тело, копна пшеничных волос, спадающих вниз... Отабек устыдился, словно Юрий может читать мысли, и тут понял, что тот застрял. Вернее, не он сам, а расческа, которая намертво запуталась в клоке волос, а Юрка истерично попытался ее выдрать. Инстинктивно Алтын зашел сзади, убрал пальцы юноши вниз и взялся сам, мягко, но быстро распутал прядки и прочесал заново, подумав, мигом разобрался и с остальной частью головы, сделав вполне приличный вид. - Ээ... - тихо охуевшим голосом пискнул Плисецкий, - э, спасибо. Ты откуда такой мастер? - У меня две сестры младшие. - Ясно, - вывернувшись из почти-что-объятий, Юра смущенно затянул гриву в хвостик и ломанулся в приоткрытые двустворчатые двери. Там его уже ждала небесная кара. Лилия резко и грозно обернулась, заслышав топот, и свела брови, гневно искривив губы. - Юрий Плисецкий! - Извиняюсь, я... Опоздал, потому что!.. - Я не спрашиваю о причинах, молодой человек. Я всего лишь требую уважения к своей профессии и поставленным задачам! Если Вас, - строго выделив обращение, Барановская медленно пошла на Юрку, - столь затрудняет приходить вовремя, то Ваши же слова о... Женщина резко замолкла, только сейчас увидев третьего человека в дверях. - Добрый день. Он опоздал из-за меня, - и Отабек выступил на свет, вставая едва ли не вплотную к Юре. Брови Лилии взлетели на лоб, она на миг даже дар речи потеряла. - Вы... Ах да, Отабек Алтын. Позвольте узнать, что вообще все это значит? - Эй, а меня в счет уже не берут?!.. - Юр, - Отабек оттеснил Юрия плечом и уверенно посмотрел в холодные глаза тренера, - я на некоторое время прилетел в Россию, так как у моего лучшего друга возникли серьезные проблемы. Самолет был вчера ночью, поэтому он и опоздал сегодня. Извините нас, пожалуйста. Тихая речь Алтына немного растопила сердце Барановской, но она недовольно сощурилась: - Ваш тренер уже знает об этом? - Еще нет. Я займусь этим. - Верно. Рекомендую Вам заняться этим прямо сейчас. А Вы, Плисецкий, наконец постарайтесь уделить внимание сегодняшней тренировке. Оставив ученика и балерину наедине, казах тихо прикрыл за собой тяжелую дверь и в раздевалке тяжело рухнул на скамейку. Тут, в тишине и тени, никто не должен был его услышать или помешать. Он слыл железным рыцарем и самым непробиваемым человеком. Сейчас сердце сдавило тисками и пальцы похолодели от нервов, но он сумел набрать ими номер своего тренера. Это оказалось тяжелее, чем казах себе представлял. Непонимание и укор в голосе столь уважаемого им человека оставил неприятный след в душе. Отабек сумел договориться спустя двадцать минут тяжелого разговора о том, что некоторое время будет тренироваться в Питере. Сложнее всего было утаивать детали, он привык доверять и говорить честно, но... Это был слишком личный случай. Сделав Отбой, некоторое время брюнет молча смотрел на телефон, не понимая, остались ли еще силы на самое сложное дело. Звонок родителям. Сколько Юрий занимался, Алтын не заметил. Тем временем Плисецкий, закончив тренировку, забежал в раздевалку, да так и замер, увидев, как тяжело сгорбился всегда такой осанистый и непобедимый казах, как грубо тот сжимает в руках мигающий отбоем мобильник. Юра тихо подошел, но Отабек услышал его шумное разгоряченное дыхание и обернулся, стараясь не выдать своего смятения и нехороших мыслей. Ведь проще было бы хлопнуть по плечу и вернуться в Казахстан... А блондин сел рядом, взмокший, разгоряченный и такой какой-то родной и близкий... Что Алтын решился. На вопрос: "Что случилось", вдохнул глубоко и кивнул. - Звонил родителям. Я все уладил. - Вот не ври, Бек. Знаешь, на мне и вправду мир клином не сошелся, - Юра сжал острые кулаки и отвернулся, шепча: - Ты поезжай домой. Тебя там ждут. Твои мама и папа, сестры, девушка. Я уж как-нибудь. Я... Ой! Алтын, тяжело дыша, едва остановился. Медленно отпустил парня, которого вдруг схватил за грудки, аж подняв на воздух, хрипло извинился. - Я сам взрослый и разберусь, что и кто будет меня окружать. Иди в душ, Юра. Я тут, жду.