Моя ориентация, твоя ориентация

- ...Ну что, куда пойдем, куда сводить? - Может быть, вернемся домой? Юрий только замотал головой и натянул капюшон, защищаясь им от ветра и глаз прохожих. - Я не хочу. Мне там неуютно, никогда не любил сидеть у себя... Отабек понял намек на психологическую травму и позволил Юрке самому выбирать, в конце концов кто, как не он, облазил весь город вдоль и поперек? Холодный, но весенний воздух забил в лицо, зачесал назад андеркат и растрепал его, словно гнездо, Плисецкий повернулся и весело хрюкнул, тут же пойманный теплым глубоким взглядом друга. - Что? - Твой тренер сказала что-то насчет меня? Юрка поджал губы. Они шли плечо к плечу по оживленной улице, хлюпая по мокрому асфальту. - Только то, что мы все равно всегда останемся соперниками. Но она была в ахуе, честно! - Ну, она права, - спокойно кивнув, Алтын выдержал зеленый взгляд, - только никто не говорил о частной жизни. - Тц, ну знаешь, Бек, это смущает. Все же у тебя своя карьера... Возразить казах хотел, но у Плисецкого громко заурчало в животе, и он срочно перевел тему на более насущную. - Так что там насчет набора веса? Весь оставшийся день Отабека просто разрывали изнутри самые разные чувства, которых он ранее не испытывал. Его психика привыкла к спортивному стрессу, к постоянному стремлению превзойти себя и других, но сейчас пришлось чувствовать и думать абсолютно другое и о других вещах. И о другом человеке. Алтын просто надеялся на то, что Юрий не заметит за эти часы, проведенные прямо лицом к лицу, как нелегко дается ему все это. А еще - как хочется не отводить взгляд от юноши. Как тянет, как хочется любоваться им. Плисецкий изменился. После того вечера, когда он плакал в скайпе, он открылся как совершенно новый человек. Он вправду вырос, став из нервного ребенка почти взрослым и бесконечно харизматичным молодым человеком, те слезы будто заставили Алтына поверить: Юра живой, реальный. И непонятно, как сам казах не смог понять все это раньше? Ведь они общались так часто... Юра стал привлекательным. Его походка, жесты и мимика, то, как он жадно ел в забегаловке в полдень и то, как наконец начал улыбаться, болтая обо всем на свете и непрестанно обсуждая и осуждая всех вокруг, такой же сыч, кстати, как и раньше. Отабека смутили и сбили с толку все эти наблюдения настолько, что к вечеру, когда солнце уже ушло за облака над горизонтом, у него разболелась голова. И тем не менее он продолжил стоять и смотреть с моста на холодную и красивую Неву. Плисецкий незаметно свел монолог о "козлах-которые-везде-бросают-свой-ебучий-мусор" к полному молчанию, заметив состояние подвисшего друга. - Хэй... - хотел тронуть за плечо, и тут Отабек сам развернулся, в результате чего Юра фактически обнял его за шею. Оба отшатнулись, сделав непринужденный вид, но от глаз не укрылся странный румянец на щеках блондина. Алтын вдруг испугался. За себя и за него, за пока что неизвестное будущее и за свои чувства. Что он вообще испытывает к этому фигуристу? Что ОН сам думает об этом поступке фактически соперника? - Ты знаешь, я отказываюсь. - А? От чего? - От видения тебя как врага и преграду на льду. Не могу. Хоть убей, когда ты взял и заявился вчера, ты блин спас мне жизнь. А со спасителями не соревнуются. - Как же лед? Юра помолчал, кусая губы, и сказал так тихо, что шум дороги унес его слова: - Будешь моим напарником. - В смысле? - Алтын опешил на мгновение, а друг хитро пожал плечами и засунул ледяные руки в карманы: - Потом расскажу задумку. Сейчас давай все-таки домой, сдаюсь. Когда они зашли в дом, включили свет в полной темноте, а под ноги бросился с мявом кот, требуя еды, и Юра оперся случайно на его плечо, чтоб стянуть с ног намокшие в лужах кеды, Отабеку вдруг горло сдавило странным ощущением того, что ДОМА он будет ночевать только сегодня. Впервые в жизни. - Бек? - тихо позвал Плисецкий, уходя на кухню, чтоб дать покушать Пёте. Алтын поскорее сглотнул странный ком накативших чувств: - Да, Юр? - Можно тебя так звать? - Да. - Ты поможешь вытащить матрас с балкона? - Для чего? - озадаченно вскинув брови, но Юрка воззрился на него с усмешкой, даже с каким-то весельем: - А ты будешь спать со мной? - О черт, точно. Извини, забегался... - Ты ляжешь на моей кровати, я на матрасе посплю... - пробормотал Плисецкий и потряс банкой с листовым чаем, - будешь пить зеленый? - Так, Юра. Если кто и на матрасе, так это я. В конце концов это я гость! - Именно, гостям все лучшее, - заявив так, блондин завозился с непослушной банкой, а Отабек по привычке семейной отобрал и открыл ее, даже не заметил, как опять вспыхнули щеки друга. - Я лягу на матрасе. - Нет, на моей кровати. - Юрий, ну я же сказал. - И я сказал! - ...Так. Нет. Ну ты серьезно?! - Ничего не знаю. Это мое место. - Пиздец. Я уже не хозяин в собственной квартире! Возмущение Плисецкого никто не разделил. Оба парня упрямо легли на несчастный матрас, непримиримо скрестив руки на груди и глядя уперто в потолок, делая вид, что так и надо. Юрка не выдержал и засопел, ткнув Отабека в бок локтем: - Ну иди же! На кровать! - Я сказал не-ет, - сонно, но твердо пробормотал Алтын и показательно закрыл глаза. Плисецкий, не собираясь уступать, грозно нахмурился и тоже состроил спящий вид. Несколько минут в комнате только тикали едва слышно часы. - Так. Ну Бека! - ожидая ответа хоть на такое обращение, Юра повернул голову... Но понял, что Алтын и вправду уснул. Тот уже явно дрых, плотно сомкнув веки с длинными черными ресницами, медленно и размеренно дыша едва приоткрытым ртом. Он уже не видел, как завороженно и долго на него глядел и глядел Плисецкий. Как внимательно цеплялся его взгляд за каждую деталь, каждый изгиб и тень на смуглом лице. И тем более казах уже не отдал себе отчета в том, что, тяжело перевернувшись, он накрыл тяжелой мускулистой рукой пискнувшего блондина. Алтыну редко снились сны. В основном он просто глубоко спал и наутро ничего не помнил. Это было результатом утомляемости или врожденной чертой - Отабек не знал, да и не заморачивался. Даже в самом сложном подростковом возрасте ему почти никогда не снились типичные эти вот сны, после которых... Ну, приходится стирать простыни. Сейчас же Алтын видел сон. Знал это наверняка, потому что это не могло бы быть правдой... Это. Очень жарко, невыносимо горячо в теле внутри, это как пожар. Управлял этим огнем размытый силуэт какого-то человека. Это был кто-то желанный, вожделенный, такой, кто вызывал в нем желание обхватить, дотронуться и прикасаться повсюду, и во сне это было возможно. Алтын тянул руки и ощущал под ними мягкую кожу, доставал и вгрызался в нее губами, целовал так, как в жизни никого не целовал. Словно во взрослом фильме они обжимались, и Алтыну не было ни противно, ни странно, а просто хорошо, до того, что когда незнакомец прижался всем телом, захотелось стонать и двигать бедрами. Что, почему, и с чего именно этот безликий вызвал такую бурю чувств и возбуждение? Задаваясь этим вопросом, он все равно потянулся к губам существа, когда наконец смог разглядеть черты лица. У этого человека были розовые губы и знакомые до боли яркие зеленые глаза. "Юра?!" Резко подскочив, Отабек проснулся в поту, задыхаясь, не понимая, где находится. Тупо обвел взглядом комнату. Зарождался серый рассвет. Вспомнил все и похолодел от страха быть замеченным. Плисецкий вчера... Он что, заснул? А Юра?!.. Обернувшись и не обнаружив никого за спиной, казах уронил голову на грудь, облегченно выдыхая. Сон, сон. Это был сон. Просто безумие какое-то... В этот момент точно, как во сне, тело пронзила дрожь определенного характера. В ужасе брюнет сжал челюсти и заглянул под одеяло, тут же зажал руками и запрокинул голову, бессильно задыхаясь. У него, блять, никогда в жизни так не стоял. Тише самой тишины Отабек сел и собрался срочно побежать в ванную комнату, когда наконец разглядел комочек одеяла на кровати. Ну, хотя бы Плисецкий уснул, значит, бессоннице пришел конец и теперь ему станет лучше. И о чем он только думал во сне? Или же наоборот? Сон был о чем-то, что действительно сидит глубоко внутри? Алтын вздохнул. Сейчас было не лучшее время для рассуждений о причинах. Были последствия, причем едва ли не рвущие трусы. И черт бы побрал то, что случилось после. Только Отабек встал, по комнате эхом разнесся тихий и полный страха писк. Казах замер удивленно, не веря, но этот совсем детский звук явно шел со стороны кровати. Всхлип повторился. Игнорируя свое состояния, еще сонный и тормозящий, он подошел к кокону одеяла, откуда торчала только светлая голова Юры. Третий раз звук повторился: юноша зажмурился во сне и сдавленно тонко скульнул. Отабек понял, что ему снится кошмар, и тихо сел на край кровати, та скрипнула, но он не проснулся. Явно мучаясь, Юрка сморщил носик, дернул шеей, весь сжался и резко раскрылся, продолжая ежиться в комок. Рассеянно Отабек посмотрел на его бледную кожу, светящуюся в полумраке, на голубые венки под ней и на легкую испарину на открытом от челки лбу. Не зная, как беспалевно успокоить беднягу, казах инстинктивно сделал то, что помогало его мелким сестрам: накрыл макушку Плисецкого ладонью и погладил невесомо. "Что я делаю?!" - молотком забило в голове, но, забыв о себе, парень продолжил держать руку на мягких волосах друга. И это помогло, вытянуло наконец его кошмар прочь из и так пострадавшего разума. - Джана, - едва слышно шепнул Алтын и сглотнул, не в силах смотреть на легшего на спину фигуриста. Успокоившись, тот растянулся во весь рост, его длинные волосы разметались по подушке как золото. Завороженно следуя линии движения его ребер, Отабек вновь задержал дыхание, увидев бусинку пирсинга в маленьком пупке. Безумное желание продрало дрожью все тело, рискуя быть застуканным, брюнет все равно склонился над животом юноши и, неотрывно глядя наверх на его лицо, мягко коснулся губами нежной, шелковистой кожи, ровно такой, как во сне. В паху заныло, и не убирая взгляда Алтын поддался желанию, мазнув по прессу кончиком языка. А потом скользнул вниз, обведя самым кончиком манящую блестяшку. Юра чаще задышал во сне, но теперь это был не ужастик. Скорее... Нечто приятное? Отабек попробовал снова, лизнул впадинку пупка и собрал губами пирсинг и кожицу, чмокая пошло в полной тишине. Плисецкий дернулся во сне и отвернулся, его дыхание стало рваным. Теперь ему виделось явно нечто приятное, это ощущалось в каждом его вдохе и в том, как он плавно выгнулся. Понимая, что ему совсем сорвало крышу, Алтын решительно провел дорожку поцелуев и вновь толкнулся языком в столь чувствительное место. Это мерзко, когда втихаря и со стояком лапаешь невинного человека, но не сейчас. Все потом. Сейчас Юра тонко простонал... От удовольствия. Стараясь не будить, казах уложил руку на его острую коленку и навис ниже, зализывая бриллиантик пирсинга все пошлее и ритмичнее. А потом Юрий завозил ногами, сводя их судорожно, и тогда Алтын додумался глянуть вниз, да так и замер. У блондина наметился четкий плотный бугорок, видимый даже сквозь свободное белье. Легче перышка проведя ладонью вниз, Отабек мягко накрыл то место и чуть сжал. У Юры появилась серьезная эрекция, его член лег набок, поплотнел и задрал ткань трусов. Оба тяжело задышали, но Плисецкий спал и явно видел эротический сон, а Отабек, ненавидя и ругая себя, все равно продлил юноше удовольствие. Мягко загладил его пах, тиская небольшой орган от основания до головки, и черт возьми, такого зрелища он еще никогда не видел. Как меняется дыхание блондина, как он тихо-тихо постанывает, елозя ногами в скомканном одеяле. Поэтому Алтын как заведенный загладил его член, стимулируя его, ощущая сквозь белье, как выходит головка и как пачкает смазкой трусы, как дергано жмурится друг и как он во сне облизывает свои тонкие розовые губы. Зная, что гипер-чувствительному Юре много не надо, он просто чуть ускорил плавные движения по всей длине органа до момента, когда член дернулся, и под измученный стон паренька прямо в руку Алтыну брызнула сперма, просачиваясь через ткань. В прострации и шоке от случившегося казах отдернул руку, неверяще оглядел пальцы, потом кончившего прямо во сне Юрия, а потом ощутил, что от такого вот-вот спустит сам. Как вор, укравший нечто безумно личное и интимное, казах быстро убрался с кровати и, понимая, что подумает и как устыдится русский фигурист, Алтын, пошатываясь, пошел в душ, трижды проверив, точно ли закрыл дверь на защелку. Специально проторчав в ванной подольше и огромными усилиями поборов дикое возбуждение при помощи ледяной воды, Отабек, весь смятенный и разбитый, испытывая дикое неудовлетворение нарочно шумно дотопал до спальни и зашел. Юра сидел на кровати, свесив ноги и болтая ими в воздухе, на нем уже были новые трусы. - Доброе утро, - как можно непринужденнее произнес Алтын, буквально сгорая от взгляда зеленых глаз, сверлящих спину. - Доброе... Бек, я... Спать тебе не помешал? - Ничуть, обычно встаю рано, а тут спал как убитый, - соврав, брюнет явно успокоил неловко обхватившему себя руками другу и поклялся себе, что еще разберется в этом всем, но только не сейчас.