Моя ориентация, твоя ориентация

Сегодня у Юры намечалась тренировка с Яковом. Вернее, плана как раз и не было, просто сразу после скудного холостяцкого завтрака в виде чая с сахаром (Отабек уж смолчал о вкусовых характеристиках напитка) Плисецкому позвонил тренер и долго уточнял, точно ли может, точно ли готов. В голосе пожилого мужчины читалось неподдельное удивление. Юрий раздражался и отвечал недовольно, но Алтын видел словно вживую, как колеблется его аура, как смешанные чувства теснятся внутри друга: недавнее отчаяние и грусть, превратившиеся в твердую решимость. От этого Плисецкого горело в груди и сжимались кулаки в безумном стремлении угнаться за ним, перегнать и идти впереди, восхищаясь. Потом реальность резко опустила расслабившегося Отабека на землю, стоило сесть в автобус, как вновь раздался телефонный звонок, один, потом еще и еще. Алтын сжал мобильник в кармане и вздохнул, игнорируя его: - Надо мне байк взять. - О! А... А деньги? - Есть. Я же не объедать тебя приехал, - серьезно кивнув, казах скосил глаза. - Супер! А то нас задявят нахрен... - Юрий показал большой палец, одобряя, уткнулся в айфон, листая новостную ленту. Украдкой достав и свой, Алтын бессильно стиснул зубы. Пропущенные от отца не сулили ничего хорошего. И не было пока что возможности толком отбиться, объяснить все. Не время. - Бля, - сдавленно буркнули рядом, и Отабек заглянул в экран, тут же вздыхая. Юрий пролистал ниже, едва заметно краснея и сводя светлые брови. - Ну, этого и следовало ожидать. Блин. - О, нам даже уже дали название, - как можно нейтральнее казах ткнул в яркое, отфотошопленное фото, где они идут рядом с надписью: "Плибек - канон". Тысячи лайков и репостов. - Бля, - повторил Плисецкий и посмотрел в глаза Отабеку грустно, - Бек, слушай. Из-за меня тебя сейчас впутают во все это. Я еще раз, честно говорю, ты можешь уехать. Я справлюсь. "Я не смогу" - прочел Алтын в бегающих зеленых очах и только выдохнул протяжно: - Потом решим насчет объяснений, Юра. Я знал, что делаю. "Пусть и не до конца". Яков Фельцман, уже информированный о приезде фигуриста из Казахстана, будто бы все равно надеялся, что это шутка, потому что долго и подозрительно разглядывал, а потом начались вопросы. Алтын видел, как Юрий смотрит волчонком на тренера, но сам был спокоен. Пояснив базовые мотивы визита, Отабек ощутил, что завоевал доверие этого строгого человека уже тем, что не считает Юру ребенком или слабаком. - Ладно, мы приступим к тренировке. Юра многое упустил за это время, кхм, - Яков осекся и продолжил деловито: - Ну и для вас, товарищ Алтын, новости. Я говорил с твоим тренером. Временно будешь иметь равные права на эти инсталляции, приходи и занимайся понемногу. - Позже он обещал спланировать приезд, - закончил фразу Отабек и склонил голову в уважительном жесте. Глядя на то, как изящно и невесомо скользит по ледяной глади Плисецкий, Алтын невольно глубоко ушел в себя, в созерцание и обдумывание. Одно он точно знал: с Юрой спокойно. При всем безумии вокруг, при чуть не сорванной работе, при энергии и непростом характере самого блондина - было тихо и уютно на душе, а дом, где он родился и рос, но который покинул ради спасения друга, внезапно стал отдаляться. Нахмурившись, казах отвел взор от катка и быстро просмотрел входящие, странное дело, но гневные смс от матери и отца прекратились, был только один непринятый вызов. Нужно было наконец ответить твердо и четко, дать понять, что он взрослый человек и вправе сам распоряжаться жизнью, но глубоко внутри сидели семейные и народные устои, гласящие, что родня это святое и превыше всего. Теперь мир взял и треснул пополам. Конечно, Юрий не ребенок, можно успокоиться уже и взять билет обратно. Но теперь дело было, признаться, не в нем, а в самом Отабеке. Смутно хотелось чего-то т-а-к-о-г-о, что еще не сформировалось в четкое желание, но душу бередило, а потом прибавился еще и этот непонятный сон. Вспомнился и Юра, дрожащий и поскуливающий на своей постели. Тут же стало жарко при всей близости холодного льда, и Алтын потряс головой, выдохнул, уходя в темноту раздевалки. Там его и нашел дышащий рвано, с румяными щеками и волосами в хвостике Плисецкий. Протопал на лезвиях по застеленной дорожке и сел развязывать шнурки, выплевывая попавшие в рот одиночные волосинки и неотрывно глядя на брюнета своими зелеными глазами. - Отабек? - подумал и позвал иначе, - Бека? - Да? - тут же вздрогнув, Алтын подошел и сел перед ним на корточки. - Как дела? Слышал, Яков даже не орал на тебя сегодня. - Он просто в шоке от того, что я после своей депрессии выглянул из панциря и начал кататься... Знаешь, ты действуешь, как лекарство. Пожалуй, дам тебе кликуху Глицин, - и Плисецкий звонко хохотнул, показывая белые зубки, наклонившись так низко, что они почти коснулись носами. Отабек ощутил мелькнувшее между ними притяжение, похожее на легкий удар током. Кажется, "ударило" и Юру, потому что тот завороженно выдохнул. А потом волшебство прервало ворчание Фельцмана за стенкой, и парень неловко выпрямился, опуская светлые пушистые ресницы. Сегодня явно окрепший духом, блондин решился посетить и школу, оправдываясь, что не заглядывал в это чудесное заведение уже очень давно. - ...С тех пор, как его не стало, - тихий шепот едва долетел до ушей бредущего чуть сзади Отабека. Встревоженно вскинув голову, он увидел, как напряженно сгорбилась спина у юноши, и на автомате, подойдя, с силой хлопнул ему между лопаток. - Довольно, пошли уже. Тут же испугался: можно ли было так? Не взбесит ли это, не оскорбит? Но вот он, Плисецкий, только натянуто улыбнулся и успокоенно опять полетел вперед. Шаг у него был безумно скорый, Алтын читал раньше, такой бывает у очень одиноких людей. И сейчас до боли хотелось, чтоб ледяной тигр научился ходить медленно и спокойно. Поспевая за хлюпающим по лужам Юркой, Отабек и не заметил, как они вышли на перекресток, за которым, огороженная типичным забором, высилась самая обычная на вид школа. Это грело душу - то, что, будучи звездой фигурного катания, Юра вовсе не пользовался никакими привилегиями этого мира известных спортсменов. Отабек опомнился, когда Плисецкий открыл перед ним, зависшим, ворота, ласково усмехаясь: - Эй, Ваше величество?.. Пришлось срочно сделать невозмутимое лицо, но казах четко понял, что его мутные и ужасно теплые взгляды заметили если не все, то Плисецкий точно. Оставив его сидеть на первом этаже в ожидании, парень поторопился - как оказалось, был последний день записи на финальные экзамены. В этом году он заканчивал школу, на носу были тесты, тесты и еще раз тесты. Жуткое дело, подумал Алтын и отсел в самый угол диванчика, скрытый колонной от всех взглядов. В этот момент с той же лестницы развязной походкой сползли три здоровых лба, один сплюнул в горшок с цветком. Отабеку они сразу не понравились, но когда один произнес имя Юры, он нахмурился и насторожился, прячась. - Опять приволокся, шкура звездная. - Да блять пиздец, с нас как с блядей дерут, а этого вперед на ручках вынесут, у него де дед за все где надо заплатит. - Тьфу, нахуй, так бы и удушил. - Э, а вы чо, не в курсах? Дед его коньки отбросил, - загоготал один бритый, поясняя шутку недалеким товарищам, - коньки, лол! - Так, кароч, - понизил голос второй, и Отабек напряг весь свой слух, - где живет знаем, а раз старик помер, пойдем и вытрясем дурь из педика, как вам? Дальше пошел мерзкий смех, а Алтын зарычал тихо, сжимая кулаки, так и чесавшиеся выйти и вмазать ублюдкам. Нужно было предупредить Юру, а лучше не выпускать одного... Стоило малолетним придуркам испариться, вниз спутился Плисецкий, сгибая пополам файл с бумагами и покусывая мягкие губы. - Что такое? - Да так, - мрачно зыркнув и не найдя следов врагов, казах кивнул на выход, - ты тут ни с кем не враждуешь? - Я - нет. А меня не жалуют. Я, понимаешь, умудрялся сдавать на отлично, фактически и не посещая занятия. Алтын даже похвалить забыл, только понизил голос: - Юр. По темноте не ходи, у меня предчувствие нехорошее. - Ты чего? - Плисецкий аж встал, непонимающе скрестил руки на груди, - я слабак или лялька, что ли? Помотав головой, Алтын только повторил: - Все равно не ходи, - и толкнул плечом железную дверь, ощущая на себе обиженный взгляд зеленых глаз. Они добрались домой еще засветло. Смеясь и переговариваясь, завалились вдвоем в дверной проем, блондин запрыгал на одной ноге, стаскивая мокрые кеды, и Отабек в шутку поддержал его. Тут же не сдержался, глядя, как щеки Юры вспыхнули красным. - Ты чего так раскраснелся? - Я? - тут же подвинувшись, Плисецкий оправил край свитера, прочистил горло, - да так, жарко что-то. Го в игрушки? Признаться, в отличие от других сверстников в свое время, Алтын компьютерными играми не интересовался, потом вообще забыл, что такие существуют, но о Юрином пристрастии знал из разговоров по скайпу и поэтому смиренно проследовал в спальню. Явно радуясь, Юрий притащил второй стул и завозился с компом, сел, подложив под себя одну ногу и покачивая второй, а Отабеку больше и не надо было: хорошее настроение передалось от Плисецкого, даже в груди зажгло. Уже не удивляясь этой странной реакции самого себя на самые будничные действия Юры, он мягко сел рядом и взял в руки джойстик, на всякий случай трагически выдыхая очевидное: "Я не умею". Юрия это не разжалобило. Он с видом учителя дошкольных классов отобрал у Алтына право на владение своими руками - обхватил поверх своими тонкими пальцами, показывая, куда жать и какие коды набирать. Странная мысль пришла в голову: ведь это можно было и на своем пульте продемонстрировать, но тем не менее русский фигурист предпочел сидеть почти вплотную, щекотать дыханием плечо и никак не убирать своих изящных рук с костяшек Отабека. Играть они все-таки смогли, несмотря на долгую раскачку "казахского тормоза". А тому даже обидно не было, он подождал, подождал и как забомбил вовсю, у Писецкого аж челюсть отвисла. Под отборные, хоть и редкие, матюки блондина оба парня сгорбились у мерцающего экрана. Окна залила темнота, но люстра освещала их, и тут Алтын четко понял - Юра счастлив. От этой догадки внезапно захотелось обнять его и так сидеть дальше. Вместо этого Отабек сглотнул, успокоил свои чертовы эмоции и под мутным предлогом сбежал на кухню, там упираясь руками в стол и зажмурившись. Пахло. Тут пахло Юрием. С детства был очень нюхастым, и, почуяв нечто привлекательное, хранил в памяти всю жизнь. А сейчас нашло некое облако будто, окружило и ослепило. Сложно вот так, просто за игрой, вдруг понять окончательно, что влюблен. До безумия влюблен в лучшего друга. Прошла будто целая вечность, пока Алтын стоял и тяжело хмурился, обдумывая, как это все высказать Юре. Как вообще можно такое ему заявить? Изначально их связывал чисто лед и спортивный интерес, но сейчас все так сильно изменилось! Будто ударенный по голове, как-то пришибленно и кусая губы, Отабек решительной медвежьей поступью пошел по коридору в комнату. Признаться во всем, иначе его нахождение здесь будет конченым спектаклем и оскорбит Плисецкого. Думая так, парень уже занес ногу через дверной проем, и Юрий уже радостно повернул к нему лицо с горящими прекрасными глазищами, когда... Раздался прерывистый и грубый стук в дверь. Алтын замер и нахмурился, повел головой: - Это кто к тебе так поздно? - Я не знаю, - Юра тоже нахмурился, поворачиваясь на крутящемся кресле, неуверенно покусал губы. - Может, соседка? Ходила иногда соль просить... - Так я открою? - осторожно Отабек пошел к двери. Этот стук был нехорошим, неприличным и жестким. Плисецкий молчал, и сердце сжало нехорошее предчувствие. Выдохнув недовольно, Алтын провернул замок и приоткрыл немного дверь, даже забыв посмотреть в глазок. Иначе бы этого всего не случилось. Потому что дверь нагло дернули снаружи, распахнули, грохнув по стене до осыпающейся штукатурки, и Отабек оцепенел, в ужасе глядя на СВОЕГО ОТЦА. Коротко стриженый, большелобый мужчина загородил собой проход и презрительно сощурился. - Ну здравстуй, сынок. Сглотнув, фигурист растерянно оглядел его, вмиг в голове стало пусто. "Он не должен был зайти" - затрепетала одна мысль там. Видя, что парень молчит, ошарашеный, мужик сделал еще один шаг и навис над ним, зло сжимая челюсти и наконец выплевывая одно: - Быстро встал. Ты едешь со мной. - Я... - отмерев, Алтын потряс головой, кашлянул и взглянул уже тверже: - Отец, извини меня. Но я никуда не пойду. - Что? - тот сделал вид, будто не расслышал комариного писка, - повторяю. Прекращаешь. Позорить. Семью. И едешь. Обратно. СЕЙЧАС! На Отабека в принципе не стоило орать. При всем уважении к старшим казах уперто открыл рот, чтобы возразить, когда очень некстати в коридор выглянул испуганный криком Плисецкий. Круглое лицо Алтына-старшего побагровело от злости, а голос аж задрожал от ненависти. Он наставил палец на блондина, раздувая ноздри: - Так вот оно что! Я! Я, семьянин, отец семейства, воспитавший тебя! Слушаю, как вокруг шепчутся, что мой сын сбежал к другому щенку, а это оказывается правдой?! И это после всего, что я тебе сделал?! - Отец... Отабек не договорил. Его родитель, замахнувшись, со всей силы двинул ему кулаком по лицу так, что голова дернулась, а сам Отабек покачнулся, споткнувшись. Юрий метнулся вперед, но казах оттолкнул его назад и оправился, глядя снизу вверх. Отец не успокоился. - Ты! На тебя мы возлагали надежды, а ты взял и опозорил меня! Семью, страну! И как?! - он сошел на злое шипение, - стал чертовым гомиком?! - и, шагнув, ударил снова, на этот раз по ребрам. Отабек ухнул от боли, но устоял, твердо произнес, морщась. - Отец, я никуда не еду. Оставь меня. - Ах ты!.. - Хватит! - золотая тень метнулась вперед, и Юра встал между двумя мужчинами, закрывая собой Алтына, аж задыхаясь от ярости, похожий на разъяренного тигра. - Или вы валите отсюда сию же минуту, или я уже звоню в полицию! Гость шагнул было и на него, зло выкатив глаза, но остановился, услышав в телефоне Плисецкого: "Алло, полиция". Тяжело и с ненавистью дыша, возмущенный отец казаха смерил горящим взглядом их обоих. - Не прощу, предатель. Никогда! Хлопнула дверь. Затихли шаги на лестнице. Юрий, чья грудь заходила ходуном от пережитого стресса, автоматически нажал на громкую связь. -" Алло, ответьте! Ложный вызов?!" - Положи трубку, - раздался голос сзади. Алтын сам взял телефон из руки юноши и, тихо извинившись, сделал отбой.