Моя ориентация, твоя ориентация

Отабек пришел в себя более-менее окончательно, когда серое жиденькое солнце пробило дождевые холодные облака и закралось в комнату. Молодой человек тихо застонал, боясь даже пошевелиться после жутких воспоминаний об этой безумной ночи. В голове смешался плач Юры, хруст костей напавшего на него одноклассника, потом вообще какой-то бред, а вдобавок самый пик ночи в отделении, бок о бок с дрожащим и злым, как сам Сатана, Плисецким. - Юра, - бесшумно пошевелил губами казах и, осторожно повернув голову, открыл глаза, еще мутные после недолгого сна. Лицо болело. Ребра тоже. В беловатом полумраке комнаты виднелась разбросанная одежда на стуле и на столе, разорванный пакет с торчащими оттуда валиками бинтов. Что-то слегка жало на левое плечо, а потом Алтын облегченно выдохнул. На тесной кровати рядом с ним ютился Юрий, ткнувшись лбом в широкое плечо и обхватив его руками, как коала эвкалипт. Трогательно и судорожно. Одеяло на парне мерно поднималось в такт глубокому дыханию, он еще спал, причем довольно крепко. У Отабека саднило горло, хотелось пить и в туалет, а еще было непонятно, что там такое с избитым вчера телом, и как вообще им теперь кататься и жить, что скажет тренер Юры и его по поводу произошедшего. От таких мыслей опять стало тяжело. Чтоб не заболела голова, казах просто зажмурился и сам не заметил, как провалился в сон вновь вместе со своим другом. - Отабек. Тихий голос всплыл на поверхность сна, только еще больше баюкая. - Отабе-ек... - тонкие пальцы ласково погладили по щеке, как его никто никогда не гладил. Алтын вдохнул мощно, как пробудившийся лев, и уже бодро распахнул раскосые глаза. Да так и поперхнулся, в шоке вжавшись в постель. Юрий сидел верхом на нем и трогал за лицо, причем абсолютно обнаженный за исключением пятнистых трусов. - Проснулся? Кивнув, Отабек наконец овладел своими конечностями и голосом, кашлянул и вытащил руки из-под одеяла, впервые подчиняясь желанию, простому и горячему - уложить ладони на талию пареньку, обхватить его, погладить тазовые косточки. Юра вздрогнул, глянул растерянно зелеными глазами, вжал плоский живот и привстал на коленях. У Отабека были горячие руки, у Юрия прохладная и гладкая кожа. - Я просто х-хотел сказать, что сегодня приедут гости, - расфокусированно и виновато моргнул Плисецкий, с трудом выскользнул из рук казаха, слезая на пол. - Когда Никифоровы-Кацуки прознали, что было вчера, сразу объявили, что приедут. Ты же... Не против? - Почему я буду против? - Алтын зевнул, пытаясь сесть, шипя от пронзившей бок боли, - это мило. Они и правда волнуются... - Обо мне волнуешься только ты, - резко фыркнул блондин, - а Кацудон давно уже жужжал Вите, что я "один не справлюсь", - и внезапно юноша обнял Отабека за голову, прижимая к своему животу. Алтыну стало тепло и легко. Коснувшись разбитой скулой упругой кожи, он замер. Они побыли так немного, а потом Юра покраснел, смущенно заправил волосы за ухо и отстранился. Отабек встал тоже, медленно пошевелил плечами, расправил грудь, затем осмотрел себя, глядя на картину маслом: изуродованный гематомой бок и вообще синее ребро, потом глянул на разбитые о морду главаря костяшки, ощупал осторожно нос. - Я тебе вчера его намазал, помнишь? Отек спал, - осторожно, словно стесняясь, подошел Юра. - И как я выгляжу? - озадаченно пробормотал Алтын, пытаясь вдохнуть, но нос еще был заложен, вышло гнусаво. - Ты? - Юрий странно хмыкнул, - знаешь, ты посреди моей комнаты в одном белье и покоцанный, как тру мужик, выглядишь более чем вызывающе, поэтому... Встав на носочки, Плисецкий выдохнул в самое ухо, - иди давай умывайся, пока я тебя не укусил. Он уже собрался смотаться, но был пойман. Пойман в объятия мускулистых горячих рук. В отместку Отабек собрался так же пошептать на ухо, щекотнул дыханием висок юноши, но... Но Юрка внезапно тихо охнул и всхлипнул, вжав голову в плечи. - Что такое? - шепотом спросил казах, но это ухудшило ситуацию: Плисецкий вообще пошатнулся. - П-пожалуйста, не на ухо... У меня там это... - Что? - Ну блять! Эрогенная зо... Ах! Ты что?! Алтын, тепло дыша ртом, обжигая кожу, повторил: влажно и долго лизнул за ушком, удерживая обмякшего фигуриста на месте. Юра задышал часто-часто, мучительно замотал головой. Отабек ощутил доселе небывалую власть над чужим телом, огонь резко затопил изнутри, заставляя сжимать крепче и вылизывать чаще и грубее маленькое покрасневшее ухо. Казалось, Юра уже плачет, такие откровенные и слабые стоны он выдавал. Внезапно брюнет прикусил за мочку, Плисецкий воскликнул по-девчачьи и тут же зажал себе рот рукой, дрожа. Его маленькая упругая задница вдруг отчетливо уперлась в пах Отабеку. Это протрезвило боих, парни вздрогнули и казах отпустил красного, задыхающегося Юрия. В полном молчании они умылись, потом Алтын осушил пол кувшина ледяной воды и вернулся в комнату: Плисецкий с самым непроницаемым выражением на лице сидел и мазал себе ссадину на переносице. Подойдя, Алтын заглянул назад: Юрий успел отмыть кровь, и царапину на затылке уже не было видно. К счастью, русский явно не пострадал сильно. - Колени только рассадил и долбанулся нехило, - читая мысли успокоил юноша и похлопал по кровати рядом: - Садись, твоя очередь. Уже через пять минут Алтын оказался намазан и забинтован везде, где только можно. Компресс с холодной мазью и тугая повязка помогли, ныть синяки перестали и по крайней мере бинт скрыл жуткие следы драки и встречи с отцом. - А тех уродов найдут, - мстительно заявил Юра, тыча пальцем в экран мобильника, - ты вчера в отделении выдал, что это мои одноклассники, прикинь? - Это правда. Я слышал и видел их, пока ты ходил в школу. - Правда? И не сказал мне?! - А если бы сказал? Ты бы обиделся, что я считаю тебя слабаком, - Отабек спокойно посмотрел в зеленые глаза, и Юра кивнул, признавая его правоту. - Теперь им пизда. Уроды ебаные, - ворча, блондин вздохнул и устало проверил время. - Ты голоден? - Ужасно, - Алтын поспешил опередить жуткое урчание в животе, - мы можем встретиться с Виктором не здесь? - Ясное дело! Это НАШ дом, буду еще я их пускать, - мгновенно вскипел парень, как кошка бесшумно спрыгивая с постели и потягиваясь, наклоняясь за валяющимися на полу джинсами. "Наш" - стукнуло в голове глухо. Отабек проводил взглядом открывшийся шикарный вид прекрасной растяжки блондина, и это вырвалось само собой: - Я хочу тебя, Юра. Парень замер. Медленно выпрямился, не оборачиваясь. В тишине было слышно, как он сглотнул. - То, о чем ты говорил вчера, - тихо продолжил Алтын, - о твоей ориентации и о том... Что ты хотел бы попробовать, - Плисецкий закрыл лицо ладонями, - я тоже хочу, Юра, не потому, что ты это озвучил. Я давно хотел. Просто толком не мог понять. В порыве Отабек протянул руку и усадил насильно Юрия рядом: - Ты хочешь МЕНЯ? Плисецкий медленно опустил руки, сел сгорбившись и закусал губы, обдумывая, залился краской и взглянул прямо в карие глаза Отабеку. А потом внезапно прижался губами к его губам. Алтын никогда бы не подумал, что это случится вот так. Что будет это мягкое касание губ, нежное и пахнущее клубничной зубной пастой и Юрой, что тот слегка заденет его кончиком носа, отстраняясь. - Это был мой первый поцелуй, - сказали они синхронно. - Серьезно? - опять повторили одновременно, а затем уже казах накрыл губы Юрия своими, даря в свою очередь еще один поцелуй, на этот раз долгий. Не торопясь, он примял губы Плисецкого, вжался и едва ощутимо скользнул самым кончиком языка. Не ожидал, но тот приоткрыл рот податливо, закрыл глаза, отдался весь и полностью. Руки взметнулись вверх, лаская, обнимая худого паренька, сжимая его предплечья, с невиданным напором Алтын навалился и, осмелев, углубил поцелуй, мягко вылизывая чужие дрожащие губы. Они оторвались друг от друга, когда Отабек вспомнил, что носом не дышит и жадно глотнул воздуха. Юра тихо выдохнул и вжался лицом в смуглую шею, продолжая целовать и ее, плавно опускаясь к ключицам, щекоча волосами обнаженную кожу, чувствуя легкую дрожь в могучем теле. Алтын опомнился, когда Плисецкий уже уложил его на лопатки в незастеленной кровати и надавил узкими ладошками на грудь, поглаживая, вызывая мурашки. - Юрочка, - ласково позвал казах, улыбаясь реакции в виде вспыхнувших щек, - Юрочка. - М? - Ты хочешь, мы займемся этим сейчас? - Плисецкий аж подавился, но Отабек вскинул бровь, лежа смирно и только наглаживая крепкие бедра юноши, и тому пришлось сдаться. - С-сейчас не выйдет. - Почему? - Я... Я не уверен, - присев сверху, как и час назад, Юра задрожал, - бля, Бека, это же очень стремно! И вообще, приедут же эти... - Во сколько? - Часа через два будут. Надо вы... Не дожидаясь, Отабек резко опрокинул легкого мальчишку на себя и жадно поцеловал. Эпичности не вышло: Плисецкий оперся руками и все равно надавил на больное ребро, так что с казаха смыло всю страсть острой болью. - Вот видишь, - грустно и испуганно шепнув, блондин отполз аж на самый край. Алтын озадаченно взлохматил свои черные волосы, а через секунду уже Юра лежал, распятый на постели под нависшим как зверь фигуристом. - Так мне не будет больно, а тебе? - низко пробасив, брюнет склонился и слегка прикусил мочку уха, и Юру тряхнуло под ним. - Бека, - жалобно шепча и выгнувшись, юноша дернул кадыком, - я же никогда еще не... - Шш, сказал же, я тоже. Просто... - Алтын влажно чмокнул Юру в теплую розовую щеку, - дай мне хотя бы шанс. В вязкой, как жидкое золото, тишине юноши вжались друг в друга. Первым всхлипнул Плисецкий, вновь обцелованный в оба ушка, предсказуемо застонал, даже не зная, как этим горячит казаха. Отабеку тупая боль причиняла дискомфорт, но и она отошла на второй план, пока он яростно, крепко целовал податливое гибкое тело. Юра был волнующим и тело, и душу. Хотелось долго разглядывать каждую часть его тела - раньше слово "друг" ставило некий барьер, позволяло оценивать чисто технически. А сейчас... Отабек замедлился, задышал ровнее приоткрытым ртом. Юра приподнялся и бережно чмокнул в губы, в небритый подбородок и рядом с раненой скулой. Его ловкие, тонкие руки полезли по груди Отабека куда-то вниз, заставляя его тяжело хрипло охнуть. - Проверю бок, - плохо соврал Юрий, отчаянно розовея, но ладошки не убрал, продолжая наглаживать пресс казаха, глядя уже конкретно ему под живот. Отабек облизнул губы и тяжело сглотнул: - Что ты там ищешь?.. Плисецкий вздрогнул и покорно поднял руки, мол, ничего нет. Зеленый взгляд поплыл, стал мутным. - Юрочка, - теряя контроль, Алтын отбросил телефон, взятый, чтоб посмотреть время, - знаешь, чего хочу? Поиграть с твоим пирсингом. Там. - Боже, - голос сломался, будто у подростка, Юрка выгнулся, ахая по-девчачьи, до дрожи в коленках сладко, потому что Алтын грубовато взял его под спину и, припав, влажно зацеловал в грудь. Слева и справа, Юрка зажмурился, даже боясь представить, что... - Соски... Бека. Ах. Ааа... - сорвался, всхлипнул и отвернулся, судорожно подрагивая. Мужчина его мечты и грязных снов, этот невыносимо горячий парень, сейчас давил своим весом в постель и, блять, целовал все ближе к ореолу. Алтын подцепил на язык маленький стоящий сосок, выпустил его и взял плотнее, причмокнув. "Юрка, Юрка, да что ж с тобой творить можно, если от ЭТОГО уже весь исходишь тихими стонами?" Кровь прилила к ушам, загудела. Нос болел, а брюнет жадно засосал, прикусывая, бусинки сосков. Вышло пошлое причмокивание, Юрий как-то особенно жалобно мяукнул - и, вскинув таз, плотно уперся в ширинку другу своими трусами. Мокрыми. Посередине. С кое-чем очень твердым внутри. Замер так, получая импульсы дикого удовольствия только от соприкосновения своего члена с членом Отабека, пусть через ткань, промычал что-то невнятно и, виляя бедрами, потерся. - Жаным, - тяжело дыша, Отабек оторвался от соска, перестав чмокать, взял и тяпнул Юру за шею, сильно дернув задом в ответ, навстречу. Тот замер. - Боже, - слабо пискнул, цепляясь ногтями за широкие плечи, распахнул глаза. Потерся медленнее, и тихо выругался. - Бека! Да что ж там... Такое... П-палка какая-то, блять... Отабек хмыкнул, оставляя засос, не отпуская горла юноши. - У тебя тоже стоит. Юра замотал головой, ощущая зубы и влажные губы на своей покрасневшей коже, протиснул руку и ухватил Алтына за член через белье, прощупывая и блаженно выстонав. В зеленых глазах "наконец-то" прочлось так явно, что казах аж взмок, хрипло зарычал и толкнулся пахом, цепкие пальцы через трусы затискали тяжелый, легший набок орган. - Блять, - судорожно зашептав, Юра сполз пониже и наконец открыл кармашек на боксерах, доставая толстый увитый венами член, скульнул слабо и сдавил его, невольно развел свои стройные ноги и, покачнув тазом, направил себе меж бедер. У Отабека потемнело в глазах, когда головкой он уткнулся куда-то пониже яиц Юрки и его твердая плоть в руках любовника ритмично затерлась о мягкую ткань и кожу, сочась смазкой. - Что ты творишь, Юрочка, - тяжело и низко выстонав, Алтын уткнулся лбом в постель, стараясь не упасть на юношу из-за задрожавших рук. Юра возился там под ним, дышал рвано и всхлипывал, уже занимаясь откровенным сексом без проникновения, трахая себя членом, зажатым в пальцах, водя крупной головкой себе меж ягодиц. Но, когда он изящно закинул ногу на пояс Отабеку, тот не выдержал и, грубо содрав трусы Плисецкого куда-то вниз на бедро, положил свой член на его небольшой горячий орган и сжал оба одновременно шершавой ладонью. Взаимная дрочка оказалась неплохим решением для первого раза. Юра зажмурился, сопя рвано-рвано, вжимаясь животом в шикарный раскаленный пресс. Взмокшие, обнявшиеся, со ссадинами и синяками на подрагивающих телах, парни вновь поцеловались: медленно, глубоко, с языком. Алтын ускорился, стараясь уделять внимание Юрочке, стиснул его член и захлюпал по головкам, сцеживая обильную смазку, погладил по самой щелке уретры. Блондин закричал ему в губы, заметался, Алтын сорвался и задвигал активно бедрами, будто трахая, подставив кулак и жадно наяривая по обоим членам. Первым это случилось с Юрой, он встал в мостик, дрожа, и в руку казаху плеснула вязкая сперма. В судороге оргазма Плисецкий помог кончить, опустив туда и свои пальцы, перехватив члены, сам подрочил Отабеку, который взрычал и долго, много спустил прямо на живот и грудь Юре.