when nobody minds

Music: NU`EST W - HELP ME        Вернон с глухим стуком захлопнул книгу и протёр уставшие глаза. В последние несколько недель те болели нещадно. Он так много читал, что рано или поздно задался бы вопросом — что он так рьяно выискивает в книгах? Те истории, которые попадались Вернону в руки, совсем не походили на его жизнь. Те любовные линии, что были тщательно прописаны авторами, не имели ничего общего с переживаемыми Верноном в прошлом отношения. Он убеждал себя, что читает от скуки, но где-то в глубине души он осознавал, что ему чего-то не достаёт для того, чтобы просто быть спокойным. И не то, чтобы раньше он никогда себя так не чувствовал: всего лишь наступило обострение, принесшее за собой нервирующее беспокойство.        — Ты снова здесь? — послышался знакомый голос неподалёку, и Вернон, повернувшись, нашёл взглядом Джонахана.        — Я часто хожу в библиотеку, — спокойно произнёс Вернон, поднимаясь со своего места.        — Я заметил, — чуть иронично бросил Джонхан, прижимая к себе какое-то тоненькое пособие, наверняка имеющее отношение к его работе.        — Ты домой? Хочешь подвезу? — предложил Вернон, не совсем отдавая себе отчёт в том, зачем говорит с Джонханом. Снова. И снова именно он инициирует очередной малоосмысленный диалог.        — Почему бы и нет..? — хмыкнул Джонхан и направился сдавать книгу библиотекарю. Вернон, слегка замешкав в замешательстве, последовал за ним.        — Я машину далековато оставил, придётся пройтись минут с десять, — словно оправдываясь, произнёс Вернон, на что Джонхан безразлично сказал:        — Ничего страшного.        Чувствовать неловкость не хотелось, но Вернон весь пропитался ею. Он плохо представлял, о чём говорить с нынешним Джонханом. О литературе? Так банально… Об играх, которыми он занимался? Вряд ли Джонхан бы заинтересовался. Об их общих друзьях? Они оба не два старых деда, сидящих на завалинке и от скуки обсуждающих всех вокруг. У Вернона голова пустела, стоило Джонхану замаячить на горизонте. Он только лишь хотел спросить Джонхана, означает ли его равнодушное выражение лица, что он абсолютно безразличен к нему, Вернону.        Стоило им в полном молчании свернуть в маленькую улочку, как кто-то выпрыгнул из темноты, хватая Джонхана. Вернон среагировал мгновенно, бросившись на сжавшего Джонхана рукой за шею хулигана в маске, и первой его мыслью было, что это снова кто-то из банды Дино. Впрочем, это не было так уж важно, даже если щупальца влияния этой банды дотянулись и до этой части города. Едва Вернон ударил хулигана и притянул к себе Джонхана, как на него бросились ещё четверо, и единственное, до чего Вернон додумался в данной ситуации, это уронить Джонхана на землю и повалиться самому, прикрывая его собой. Он ясно осознавал, что они вдвоём с Джонханом имеют слишком мало шансов против пяти человек. Может, кто-нибудь бы подумал, что это был донельзя глупый поступок. Скорее всего, Джонхан так и думал, схватив Вернона за одежду. Вернону было без разницы. Он прижался к Джонхану, надеясь, что его не достанут. Надеясь, что удары придутся только на него одного.        — Свали! — крикнул кто-то из хулиганов, одаривая неизвестно каким по счёту пинком Вернона, который, стиснув зубы до боли в челюстях, терпел, не желая показывать свою слабость ещё больше.        Тем временем хмурый и шокированный происходящим Джонхан пытался понять, что не так с Хансолем. Казалось, что тот ведёт себя странно. Казалось, что его молчание в этой ситуации абсурдно. С момента нападения Хансоль не проронил ни слова, и с самого начала вцепился в Джонхана мёртвой хваткой, а тот осознал, что его зачем-то защищают, будто он в этом нуждается. Разве не бред?        — Хён, — наконец, выдавил из себя Вернон, и по его голосу было заметно, что он терпит адскую боль. — Видишь ту аптеку? Там многолюдная улица. Когда я тебе скажу, ты должен будешь побежать туда.        — Я тебя не оставлю здесь одного, — тихо проговорил Джонхан.        — Сделай, как говорят, — ответил Вернон, по-странному медленно проводя ладонью по голове Джонхана и глядя в сторону виднеющейся аптеки, чтобы определить, когда путь к ней будет максимально свободен.        — Ладно, — сдался Джонхан.        — Тогда сейчас самое время, — проговорил Вернон, убирая руки и выпуская из-под себя Джонхана. За ним тут же понёсся один из хулиганов, но Вернон успел схватить его за ногу. На него набросились несколько человек, но было уже без разницы, потому что Вернон видел, что Джонхан смог убежать. Теперь осталось постараться хоть как-нибудь дать отпор, когда Джонхан вне опасности.        Выбежав на улицу, Джонхан помчался по ней. Очень кстати возле супермаркета оказалась патрульная полицейская машина, и Джонхан тут же ринулся к ней.        — На нас с другом напали, — задыхаясь после быстрого бега, сказал он полицейскому. — Это там, я покажу дорогу. Пожалуйста, помогите, мой друг всё ещё там.        Замечая уже посиневший синяк на скуле и растрёпанные волосы Джонхана, полицейский не стал ни о чём спрашивать, а побежал за ним обратно, где до сих пор был один Вернон против пяти хулиганов. Заметив полицейского, хулиганы поспешили ретироваться, а полицейский бросился за ними в погоню. На земле оставался тяжело дышащий Вернон, который с болезненным шипением перекатывался с одного бока на другой, страдая всем своим телом. Джонхан позвонил в скорую, затем кое-как выпросил у теряющего от боли сознания Вернона телефон Сынчоля. Тот примчался быстрее машины скорой помощи, и с каким-то непритворным удивлением смотрел на Джонхана. Вскоре приехала скорая, погрузила Вернона на носилки и уехала.        — Не хочешь поехать с ним? — спросил Сынчоль.        — Хочу, поэтому я позвонил тебе, чтоб ты меня отвёз туда. Да и тебе не наплевать, что с ним будет, так ведь? — отозвался Джонхан, и тут Сынчоль заметил зреющий на глазах синяк на его скуле.        — Больно?        — Не особо. Поехали.        Они вышли на ту самую многолюдную улицу, где стояла патрульная машина, но пошли не налево, а направо, где припарковался Сынчоль. Он окинул взглядом стоящую рядом серебристую Тойоту и сочувственно вздохнул.        — Придётся пока здесь оставить.        — Чего? — переспросил Джонхан, бросая взгляд на новенькую Тойоту. — Что ты имеешь в виду?        — То, что и сказал ранее.        — Чья эта машина? — напряжённо поинтересовался Джонхан.        — Вернона.        Снова взглянув на чистейшую серебристую поверхность, в которой отражалась вывеска стоящего напротив бутика, Джонхан тут же вспомнил, как он сам, вот этим самым ртом сказал Хансолю, что ему не идёт его ярко-красная Порше. Джонхан попытался понять, но в тот же момент его мозг отказался соображать, потому что выходка Хансоля оказалась выше его понимания.        — Поехали, — резко сказал Джонхан, садясь в машину Сынчоля. Он больше не хотел себя накручивать, проще было задать свои вопросы виновнику его смятения.

***

Music: NU`EST - A Song For You        Пока Вернону проводили операцию, Джонхан вычёсывал свои испачканные спутанные волосы сынчолевской расчёской из бардачка. Его мало волновали напавшие на них хулиганы, зато очень волновал Хансоль. Хотелось подумать, что впервые за долгое время тому удалось настолько смутить Джонхана своим поведением и дать повод для настоящего волнения, но Джонхан не был уверен, что когда-либо ранее он был настолько удивлён из-за Хансоля. Самообладание помахало Джонхану ручкой, и он яростно драл волосы расчёской, а Сынчоль тщетно пытался его остановить, отбирая эту самую расчёску, со словами «не надо, облысеешь». Джонхану было всё равно. Он мог облысеть от стресса в этот вечер быстрее, чем от расчёски.        Вышедший из операционной хирург сообщил, что с Верноном всё будет в порядке, но необходимо соблюдать режим в течение последующих двух-трёх месяцев, на что Сынчоль недовольно запричитал.        — У него на работе сейчас огромный проект, а ему надо лежать? Нельзя волноваться? Жесть.        — Он должен поправиться. Остальное неважно, — отозвался Джонхан.        Они молча пошли за врачом и сели напротив выделенной Вернону палаты. Сынчоль через полтора часа задремал, уронив голову на грудь, а Джонхан сидел в той же позе. Сна у него было ни в глазу. Он понимал, что завтра ему нужно в университет, но он наверняка туда не пойдёт, попросив больничный на неделю. Он не мог светить перед студентами своим синяком на лице. Но больше всего он хотел убедиться, что Хансоль без проблем очнётся. По этой причине Джонхан всё ещё сидел в больнице, надеясь, что Хансоль проснётся совсем скоро. Однако тот не спешил с пробуждением, и Джонхан уснул, сидя рядом с уже давно сопящим Сынчолем.        Наутро Джонхан был разбужен Сынчолем, который принёс ему кофе.        — Он просыпался? — первым делом спросил Джонхан, на что Сынчоль помотал головой.        — Пока нет. Врач разрешил внутри подождать.        Джонхан тут же встал и, неслышно открыв дверь, скользнул внутрь. Подойдя к кровати, он сел рядом, и стал разглядывать Хансоля. В детстве тот ни разу ничего не ломал, даже не подворачивал конечности, зато теперь на его левой руке красовался гипс. Кроме него можно было заметить огромные следы ушибов на лбу, висках, даже шее. Глядя на это, Джонхан не чувствовал себя виноватым. Он и не должен был. Хансоль сам захотел заделаться защитником, и его никто об этом не просил. И не то, чтобы Джонхан совсем не был ему благодарен, но и радости совсем никакой не испытывал оттого, что на больничной койке лежит Хансоль, а не он. Джонхан злился. Злость душила его с каждой секундой всё сильнее, всё сильнее с каждым взглядом на избитое тело Хансоля.        Стоящий возле кровати у ног друга со скрещенными на груди руками Сынчоль пока ничего не замечал.        Вернон пошевелил рукой и, чуть зажмурившись, приоткрыл глаза. Ему потребовалось время, чтобы понять, где он. Он перевёл взгляд на Джонхана, а потом обнаружил у себя в ногах Сынчоля.        — Привет, — просипел он.        — «Привет»? «ПРИВЕТ»?! — вдруг сорвался Джонхан, но Вернон проигнорировал этот взрыв ярости.        — Что делаешь тут? Волновался? — спросил он у Сынчоля, и у Джонхана аж дар речи пропал от такой наглости.        — Конечно, я волновался. Как твоя печень?        — Удар в печень, никто не вечен, — усмехнулся Вернон.        — Хватит шутить, я серьёзно спросил, — ответил Сынчоль, хотя сам в этот момент посмеивался.        — Внутри как будто всё перестало работать. Совсем ничего не чувствую, — честно ответил Вернон.        — Я рад, что тебе лучше. — Сынчоль достал из кармана ключи. — Мне уже нужно идти, друг. Я забегу к тебе позже. Если будут какие-то пожелания, я принесу тебе всё, что ты захочешь. — Он пошёл к двери, но, вспомнив что-то, вернулся. — Машину твою я отгоню к тебе домой. Не волнуйся об этом.        — Спасибо, — улыбнулся Вернон. Он наткнулся на тяжёлый взгляд Джонхана, и улыбка на его лице начала гаснуть. — Если хочешь что-то сказать, то возьми и скажи.        — Лучше тебе самому всё выложить, — процедил Джонхан, едва сдерживая вновь разбушевавшуюся в нём от непонимания злобу.        — Мне нечего сказать, — соврал Вернон. Он отвернулся к окну, где через жалюзи в палату проникал холодный свет пасмурного утра.        Ложь состояла в том, что Вернону потребовалось попасть впросак, чтобы понять одну важную вещь в его жизни. Тем вечером, когда он читал о самых глупых любовных отношениях и думал, что, скорее всего, любви не существует вовсе, он попал в ужасную ситуацию. И там, лёжа сверху на Джонхане, ловя вспышки боли по всему телу, Вернон смотрел на своего друга и понимал, что он во что бы то ни стало должен, просто обязан вытащить Джонхана из того паршивого обстоятельства, в которое они угодили. Вернон смотрел на своего друга, который вовсе никакой ему не друг, начиная понимать, что ему не хватало этого осознания для того, чтобы, наконец, успокоиться.        — Сынчоль сказал, что та серебристая Тойота твоя, — сказал Джонхан.        — Да, — безучастно ответил Вернон, не оборачиваясь.        — Хансоль, я не пойму, если ты не скажешь. Не делай, что тебе вздумается. Мне не нужен защитник. И мне плевать, прислушиваешься ты к моим советам или нет.        — Я знаю, — закрыл глаза Вернон и вздохнул.        — Тогда что с тобой, блин, не так?! Ты можешь ска… — взвился Джонхан, как вдруг Вернон, чеканя каждое слово, заговорил:        — Ещё в детстве я хотел понять, почему чувствую себя так, но мне, видать, не хватало мозгов. И сейчас, когда я встретил тебя спустя столько времени, потраченного на попытки стать счастливым с кем-то, я словно вернулся в то время. Для меня, Джонхан, ничего не изменилось. Я не изменил своего отношения к тебе. — Вернон с горящими глазами посмотрел на Джонхана. — Я всего лишь не знал, что к тебе чувствую.        — Что ты несёшь..? — едва шевеля губами, прошептал Джонхан, задыхаясь. Его так резко бросило из гнева в волнение, что голос его не слушался.        — Ты мне нравишься, — так серьёзно произнёс Вернон, что Джонхана неожиданно захватил страх. Он не доверял своему слуху. — И если ты спросишь, когда это началось, что я отвечу тебе «не знаю». Давно. Судя по всему, я любил тебя уже тогда, когда фотографировал на бейсболе в школе. Может, и раньше.        Джонхан внезапно поднялся с места и, резко развернувшись на пятках, направился к двери, не сказав ни слова. Вернону показалось, что Джонхан разозлился. А ещё расстроился. И наверняка в шоке. Вернон сам был в шоке, вдруг узнав, что в то время, когда он смотрел на Джонхана через объектив камеры, его била в самое сердце любовь. Он был в шоке, что эта любовь не просто всё ещё жила, но и усилилась с повторным появлением Джонхана. Эта любовь так приросла к Вернону, что он не ощутил никаких особенных изменений от своего открытия, потому что этому чувству всего лишь требовалось название, а шок пронзил его потому, что название для чувства оказалось слишком громким и сильным. Вернон не понимал, почему с ним такое приключилось, но уже почти полностью принял любовь к Джонхану как нечто нерушимое.        Вернон решил, что ответ Джонхана не сделает ему больно, потому что он изначально ни на что не надеялся.

***

Music: Baek A Yeon - True Lies        Выйдя из больницы, Джонхан растерянно огляделся. Он почему-то сомневался, куда должен направиться. Взглянув на экран телефона, он обнаружил, что уже десять часов утра, а в университет он должен был явиться к двум.        — Профессор Пак, я сегодня не смогу прийти, передайте на кафедру и в деканат, пожалуйста, — попросил он по телефону своего коллегу, всё ещё нерешительно топчась возле больницы. Джонхан вообще ничего не хотел и никуда.        — Что-то произошло? — участливо поинтересовался профессор Пак.        — В общем… На меня напали какие-то хулиганы вчера.        — Ты в порядке?        — Почти. Но моё лицо выглядит очень плохо, — ответил Джонхан, ощупывая ушиб и чувствую при этом небольшую боль.        — Слушай, я вчера из участка вытаскивал пятерых наших студентов. Полицейский сказал, что они напали на двух человек. Совпадение?        — Так это были наши студенты? — ничуть не удивившись, отозвался Джонхан. — То-то я думал, почему голос одного из них показался мне знакомым…        — Им выставили штраф, но теперь, узнав подробности, я считаю, что наказание им необходимо организовать суровее. Я тебе напишу имена студентов. Поступай по своему усмотрению на экзаменах.        — Мне плевать, кто они такие, — оборвал профессора Пака Джонхан. — Я их не боюсь.        — Дело не в страхе, профессор Юн, — внезапно официально заговорил профессор Пак. — Они не должны ходить у тебя под носом безнаказанными, иначе ты окончательно развяжешь им руки. Надо ли оно тебе?        — Мне уже пора, профессор. Не забудьте передать на кафедру, что сегодня меня не будет. И завтра тоже. Всю неделю, наверное. Я возьму больничный, — не желая продолжать этот разговор, сказал Джонхан и положил трубку. Буквально через минуту ему пришло сообщение от профессора Пака с именами напавших студентов, что заставило Джонхана глубоко вздохнуть и чуть слышно простонать.        Джонхану было всё равно.        Что ему эти пятеро бедолаг, которые даже от полицейского убежать не способны?        Нападение казалось таким далёким, словно оно произошло не вчера, а в далёком прошлом. Зато Хансоль, который сломал Джонхана одной фразой, теперь стал ближе всего. Джонхана так встряхнуло от последнего разговора, что он чувствовал себя полностью вымотанным. Что ему, спрашивается, делать с этой чёртовой любовью Хансоля? Как он должен реагировать?        Сможет ли он не принимать это признание близко к сердцу?

***

Music: Baek A Yeon - Sorry To Myself        Где-то после обеда в палате Вернона появился Сынчоль с двумя пакетами наперевес. В первом оказалась какая-то еда, которую то ли можно есть Вернону, то ли нет. В другом были книги, но и те Вернон забраковал своими фразами «это я уже читал» и «вот это тоже». И когда он наконец сказал «а вот эту не читал, спасибо», Сынчоль улыбнулся и сел рядом с ним.        — Ты выглядишь немного расстроенным.        — Теперь ты замечаешь такие вещи? — с иронией спросил Вернон, посмотрев на друга.        — Снова что-то с Джонханом? — допытывался Сынчоль.        Вернон едва выдавил из себя улыбку. Даже если он всей душой не желал вспоминать произошедшее утром, оно всё равно лезло в его голову само, поэтому образ отвернувшегося Джонхана Вернон уже выучил наизусть. Он обещал себе не страдать и ему казалось, что он действительно не страдает, но расстроиться он мог себе позволить, поэтому расстраивался во всю ширь своей души. Если бы тот разговор прошёл хотя бы немного иначе, хоть сколько-нибудь обнадёживающе в плане общения с Джонханом, Вернон остался бы вполне доволен всем тем, что имеет. А сейчас мало того, что ему нужно было пережить неприятный эпизод своей жизни, на что нужно время, так ещё было необходимо найти в себе силы, чтобы всё это объяснить Сынчолю.        — Слушай… Мне нужно задать тебе вопрос, — многозначительно произнёс Вернон, отвернувшись к окну.        — Конечно, друг, спрашивай, — с готовностью отозвался Сынчоль.        — Я спрошу серьёзно, поэтому ответь честно, — сказал Вернон севшим голосом. Он чувствовал, что внутри у него всё сдавливает от напряжения.        — Спрашивай, — коротко бросил Сынчоль, и Вернон, готовясь задать самый странный вопрос Сынчолю, который он раньше и представить себе не мог, почувствовал, как внутри у него болезненно ёкнуло сердце. Вернон сильно переживал из-за той реакции, которая могла последовать.        — Если… — запинаясь, начал Вернон. — Если я влюбился в парня, ты возненавидишь меня, да? — Вернон, наконец, нашёл в себе силы посмотреть на Сынчоля, который пока спокойно его выслушивал. — Ты больше не будешь зависать со мной, а я перестану быть твоим лучшим другом?        Признаться, Вернон боялся. Он боялся потерять лучшего друга, с которым у них было всякое: и ссоры, и разговоры по душам, насколько они могли быть искренними. Всё как и у всех. Даже если Вернон не сильно цеплялся за дружбу, то сейчас, когда ему в некоторым роде хуже чем всегда, друг ему был просто необходим. Конечно, он мог бы ничего не говорить Сынчолю, только вот всё в этом случае было бы ещё хуже, да и врать ему Вернон не хотел.        Сынчоль всё ещё смотрел на Вернона. Его взгляд был неподвижен, словно Сынчоль обратился в неподвижное изваяние.        — Ты уснул?        — Нет. Пытаюсь понять, всерьёз ты или шутишь, — одними губами ответил Сынчоль, а всё его лицо пока оставалось неподвижным.        — Я же сказал, что серьёзно хочу спросить, — напомнил Вернон.        И тут Сынчоль резко выдохнул, помотал головой, после чего снова посмотрел на друга.        — Я не буду тебя ненавидеть, так что расслабь булки. Врачи говорят, что тебе нельзя волноваться.        У Вернона от этого ободрения в голосе друга вдруг защипало глаза.        — Но ты же гомофоб.        — Так, бля, — твёрдо, но беззлобно бросил Сынчоль. — Может, я как-то не так себя вёл по отношению к пед… голубым в прошлом. Но ярлыков я на себя не вешал.        — Ты очень изменился после того случая…        — Не напоминай, мы сейчас не о том говорим, — прервал друга Сынчоль. — Лучше скажи мне — кто?        — «Кто»… Что? — переспросил Вернон.        — Ты дурачок или прикидываешься? — усмехнулся Сынчоль. — Это Джонхан? Парень, на которого ты запал.        — Твою мать… — вздохнул Вернон и нервно растрепал себе волосы на голове. Он словно забыл, о чём они говорили пару мгновений назад, а теперь вспомнил и ему стало стыдно. — Ну да.        — И как ты дошёл до этой мысли, по каким лабиринтам логики?        — Не подкалывай.        — Мне правда интересно, расскажи.        — Ну… — нерешительно протянул Вернон, подбирая слова. — Я всегда его любил, Сынчоль.        — Но ты встречался с женщинами.        — Да. Но эта пустота вот здесь… — Вернон приложил ладонь к груди, — …была следствием того, что мы с Джонханом столько времени не общались. Когда наши пути разошлись, я совсем не чувствовал сожаления. Всё произошло само собой. Пути людей сходятся и расходятся. Так бывает. Но когда я повстречал его, начал ощущать беспокойство и нехватку чего-то. Временами это было мучительно, иногда почти не чувствовалось.        — Ладно, я понял, — сказал Сынчоль, кивая. — И как? У тебя есть шанс?        — Нет, — с улыбкой сказал Вернон, и Сынчоля аж передёрнуло оттого, как неожиданно его друг улыбнулся.        — Совсем?        — Абсолютно.        — Хватит улыбаться, когда тебе больно.        — Мне не больно, — убедительно произнёс Вернон, прибрав улыбку. — Но я расстроился, потому что услышав моё признание он просто взял и ушёл.        — Ты признался?        — А как же?        — Зачем?        — Сынчоль, я не могу больше держать это в себе, да и не хочу. На сколько бы меня хватило после того, как я понял, что это любовь? Пусть хоть немного обо мне подумает, потому что я устал уже о нём думать.        — Хорошо. В целом, я с тобой согласен, — признался Сынчоль.        — Ты точно не будешь меня ненавидеть? — осторожно спросил Вернон, заглядывая другу в лицо.        — Инфа сотка, — уверенно ответил Сынчоль и улыбнулся. — Вот ты и влюбился, дружище. Как ощущение? Такое же прекрасное чувство, как о нём пишут в книжках и поют в песнях?        — Это… какое-то непостижимое дерьмо, — признался Вернон. — Не пойму, что к чему. Откуда оно меня достало и как? Почему именно этот человек? По каким критериям я выбрал его? Найти бы хоть один ответ.        — Тебе ни к чему эта ненужная информация. Лучше скажи, что ты будешь делать? Чего ты хочешь?        — Наверное… — задумчиво ответил Вернон. — Думаю, дружбы было бы достаточно. Если я верну дружбу с ним, то смогу спокойно жить с любыми эмоциями по отношению к нему.        — Звучит бредово, но я тебе поверю, так уж и быть, — фыркнул Сынчоль. — Каждый выбирает сам, как ему легче: видеть человека или не видеть.        — Верно.        На губах Вернона снова расцвела улыбка. Он был так рад, что Сынчоль не обозлился на него, не начал орать и ругаться. Он ощутил облегчение, когда друг поддержал его порыв обсудить произошедшее между ним и Джонханом.        У Вернона словно гора с упала с плеч, и он даже почти перестал расстраиваться.