when nobody minds

Music: SUPER JUNIOR-D&E — Growing Pains        В последние дни Джун был подавлен. После той поездки с Минхао он и не мог чувствовать себя иначе, ибо прокатывало его на тех эмоциональных горках на максимально высоких скоростях. То он ощущал прилив нежности и едва сдерживал порыв сжать этого худого и изящного парня в объятиях, то его неожиданно сносило таким возбуждением, что он был вынужден идти на балкон и скрипеть зубами от досады, вспоминая притягательную гибкую шею, которую Минхао будто специально ему демонстрировал, вместе с пронзительным взглядом, будто призывающим Джуна к действию. Всё это было настолько тяжким, что поездка в Китай в воспоминаниях осталась не отдыхом, а хождением по мукам. Даже полдневная поездка к родителям не смогла дать Джуну расслабиться, потому что те давили на больные точки, спрашивая, есть ли у него в Корее друзья, чем он занимается во внерабочее время и задумывается ли о женитьбе.        Задумывается.        Очень сильно задумывается.        Конечно да.        Сидя в самолёте на пути в Корею Джун ощущал горечь на губах. Так плохо ему давно не было. Сидящий рядом Минхао вместо просмотра шоу на телефоне решил вздремнуть, положив голову на плечо Джуна, но тот был настолько истощён морально, что даже не смог ничего толком почувствовать. Или он и так чересчур много чувствовал. Может, сердце колотилось постоянно, так, что он не заметил бы, если бы оно попыталось ёкнуть от какого-либо действия Минхао.        Всё могло бы тем и закончиться, Джун бы вернулся к прежней жизни, но вскоре после их приезда неожиданно случилось следующее — Чон Вону, друг Уджи, узнал, что Джун случайно затесался в компании Хоши. Это произошло в тот момент, когда в компании, где работал Джун, появился Чон Вону, решивший сменить работу. Вону пришёл на собеседование в отдел управления, а Джун случайно проходил мимо. Решив, что лучше всё же поговорить с Вону и сразу разобраться в возникшей между ними вдруг неловкости при встрече, Джун отвёл его в сторонку и попросил:        — Ты не мог бы не говорить об этом никому?        — Без проблем, — великодушно отозвался Вону, оглядывая совершенно обычную рубашку с галстуком и бейдж помощника руководителя, пришпиленный на левый карман рубашки. — Могу тогда я тоже тебя кое о чём попросить? Мне бы хотелось разобраться во всём побыстрее, если меня сюда возьмут. Я буду рад любой помощи.        — Конечно, — отозвался Джун и оставил Вону свой номер телефона. Он понятия не имел о том, к чему приведёт эта случайная встреча, но в тот же вечер он не ехал к друзьям в бильярдный клуб, а встречался с Вону в абсолютно обычной кофейне с демократичными ценами. Тот, как следствие, тоже продинамил друзей со встречей.        — Не думай, что я настолько плох и люблю обманывать людей, — сказал Джун, кладя в рот маленький кусочек торта. — Хоши с чего-то решил, что я богат. Я не хотел притворяться, но потом… — Он споткнулся, не зная, стоит ли рассказывать Вону про Минхао. — …Потом я понял, что мне выгоднее всё же притвориться.        — В каком месте это выгоднее? — спросил Вону, попивая свой карамельный маккиато. — Тебе приходится тратить столько денег, сколько лично я бы не смог.        — Не поспоришь с этим, конечно. «FunDAY» — самое дешёвое из их развлечений, но остановить эту ложь я уже всё равно не в силах.        — Ты правда не можешь назвать настоящую причину? — поинтересовался Вону, и в его глазах Джун вдруг увидел настоящую готовность выслушать. — Понятия не имею, что могло заставить тебя пойти на это. Хотя не могу не отметить то, что дорогая одежда тебе идёт.        — Спасибо за комплимент, — улыбнулся Джун. — Единственное, что я могу сказать тебе сейчас — я не уверен, что оно того стоило. Ощущение такое, словно я зря только извожу себя.        — Тебе виднее, — отозвался Вону.        Некоторое время они сидели молча, погружённые в раздумья. Джун всё-таки купил чашку капучино и медленно его попивал, думая о том, что, может, не так уж и плохо было встретить именно Чон Вону, а не кого-либо ещё. Парень не выглядел таким человеком, который обманет и растрезвонит всю правду о Джуне на следующий же день. Тем более, Вону имел большие шансы получить звонок из компании, судя по его резюме, а это означало, что они будут часто встречаться на работе.        — Можно задать вопрос? — неожиданно подал голос Вону, и Джун оторвался от своего капучино.        — Какой?        — Что ты можешь сказать о Мингю? Какой он человек по твоему мнению?        — Что? Мингю? Почему ты о нём спрашиваешь?        Вону вдруг опустил взгляд и стал слегка нервно поглаживать кружку перед ним. Закусив губу, он произнёс:        — Не то, чтобы я собирался рассказывать в подробностях, но между нами, вроде как, что-то есть, поэтому я думаю, что ты можешь помочь мне хоть немного его понять.        Джун откинулся на спинку дивана и удивлённо воззрился на Вону.        — И когда вы успели?        — Это важно? — скептично спросил Вону.        — Просто любопытно. — Джун снова придвинулся к столу. — Сложно вот так с ходу объяснить, какой он, но в голову приходят сначала такие определения: ветреный, безответственный, наглый и самовлюблённый.        — Я думал, он твой друг, — хмыкнул Вону.        — Да, но с ним бывает непросто. Он почему-то считает, что ему все должны. Если бы Хоши периодически не давил на него, всё было бы совсем плохо.        — А что насчёт хороших качеств? Неужели в нём совсем ничего хорошего нет? — с надеждой в голосе, которую Джун с лёгкостью уловил, спросил Вону, отодвигая полупустую чашку в сторону.        — Во-первых, он красавчик.        — Ох, да ладно, у вас в компании некрасивых людей нет, — отмахнулся Вону.        — Может быть, — рассмеялся Джун. — Во-вторых, он упорный и, как правило, добивается того, чего хочет. Хотя это не всегда хорошо заканчивается, но если он всегда доволен результатом, значит, всё прекрасно. В-третьих, он может защитить. Но это настолько редко в нём проявляется, что этого обычно никто толком не замечает. Я лишь однажды такое видел. Было плохо понятно, что именно произошло, это как-то связано с секс-клубом, куда они ходят, проблема была у Сынчоля, которому звонил владелец этого клуба, пытаясь чего-то добиться, а Мингю молча взял телефон, посмотрел на Сынчоля, куда-то нажал несколько раз, после чего Сынчоль положил трубку и сказал что-то вроде «у этого мужика, видимо, биполярка, раз он орёт, а потом вдруг говорит, что всё, мол, нормально, господин клиент, приносим вам свои извинения и ждём вас снова».        — По-моему, ситуация страшная, — отозвался Вону.        — Немного. Но разве это не означает, что у Мингю есть своя сила? О его связях мало кто знает, но мне кажется, их столько, что он может провернуть любое дело. Возможно, отсюда его самоуверенность.        — И зачем мне такой человек… — вздохнул Вону, расстроено опуская взгляд.        — Если ты ожидал романтики или чего-то, похожего на нормальные отношения со свиданиями как у адекватных людей — неудивительно, что ты разочарован. Не могу представить, чтобы Мингю с кем-то пошёл в кино или в океанариум, к примеру. Вообще не имею ни малейшего понятия, какие с ним можно строить отношения.        — Сексуальные… — пробубнил Вону.        — Что? — переспросил Джун, не расслышав.        — Не обращай внимания, ничего важного, — ответил Вону и встал с места, отправляясь за второй порцией кофе. Джун думал, что Вону, на самом деле, отличный парень, и жаль, что он напоролся на Мингю. А ещё он думал о том, что сам в ситуации не лучше, потому что так же, как с Мингю, он не мог представить отношений у Минхао, даже если лично он не слишком романтичен.        Может, всё это так тяжело представлять, потому что в этом не было смысла.        Не было ни единого шанса.        И это всё зря. Music: Andrew Belle — Pieces        Хоши позвонил Сынчолю, Сынчоль Вернону и так по цепочке, всё из-за того, что Хоши стало… грустно. По телефону он ничего толком не объяснил, но все сразу поняли, что однозначно нужно приехать и хотя бы просто побыть рядом с ним. Джун, естественно, тоже поехал, но как же он был удивлён, увидев возле подъезда сидящего на ступеньке Минхао.        — Что такое? — спросил Джун, и Минхао поднял на него свой чарующий взгляд, от которого уже так привычно окатило, что Джун это за столько времени практически перестал замечать.        — Я подвернул ногу, — ответил Минхао, который в самом деле держался за левую лодыжку. Боль была не очень сильной, но ходить он самостоятельно, видимо, не мог.        — Как же тебя угораздило?        — Да вот как-то неудачно наступил на ступеньку…        Прежде чем Джун успел взвесить все за и против, он наклонился и поднял Минхао, который показался ему настолько лёгким, что Джун, кажется, мог преспокойно и бегать, и прыгать с ним на руках. Держать Минхао на руках как принцессу было невероятно приятно, сердце в груди взволнованно колотилось, да так громко, что Джун упустил из виду раздавшийся позади него смешок подошедшего Сынчоля. Минхао же лишь на пару мгновений удивился, после чего с готовностью обвил руками шею Джуна и одарил его такой уже родной сердцу улыбкой с хитрецой, что Джун вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым. Он никогда раньше не совершал таких смелых поступков, не смея даже пальцем тронуть Минхао, но здесь сама ситуация натолкнула на то, чтобы это лёгкое тело оказалось у него в руках.        — Джентльмены, поторапливаемся, — сказал им Сынчоль, которого наконец-то заметили. — Там у нас страдалец киснет в своих хоромах. Кстати, Минхао, тебе, может, лучше в больницу?        — Потом, — отозвался он.        К сожалению, счастье длилось для Джуна совсем не долго. Они поднялись по лифту до апартаментов Хоши, где им открыл Вернон, Джун занёс Минхао и попросил Вернона принести аптечку и что-нибудь холодное. Джун посадил Минхао на диван, где, отвернувшись, лежал спиной ко всем Хоши, сделал ему компресс со льдом и наложил повязку, после чего Минхао поблагодарил его и лёг рядом с Хоши, обнимая того сзади. Минхао занял своё привычное место рядом с Хоши. Всего лишь занял своё место, а Джун уже ощутил острый и неприятный укол боли. Его слишком быстро отбросило от счастья к уже ставшему постоянным для него состоянию обречённости.        После такого вселенского счастья обречённость показалась больнее.        Когда все собрались, Вернон и Сынчоль попытались поговорить с Хоши, но единственное, что из него удалось вытянуть, то, что расстройство было связано с Уджи, с которым Хоши якобы очень хотел дружить, но Уджи был явно другого мнения, поэтому в типичной ему грубой манере послал на хуец. Хоши, вроде, обычно спокойно относился ко всему и почти никогда не расстраивался, вот только «почти» вылезло именно сегодня. Когда Хоши расстраивался, он вёл себя как эгоист, не обращая ни на кого внимания или слишком много капризничая, и друзьям приходилось терпеть.        Джун терпел вместе со всеми, но кроме то ли показного, то ли нет расстройства ему приходилось терпеть то, как Минхао, живая грелка и подушка для Хоши, обнимал того сзади в знак утешения или считая, что это его долг. Джун вот не считал, что Минхао должен это делать, особенно с болью в ноге, но тот по-прежнему лежал спиной к нему и ко всем остальным. Джун стоял поодаль и начинал сердиться, потому что всё это действо чересчур затянулось.        Вдруг Хоши повернулся на диване лицом к Минхао.        У Джуна брови поползли вверх.        Рука Хоши легла на шею Минхао, а его губы оказались на его губах.        Внутри Джуна что-то оборвалось. Резко, безо всякого предупреждения на него нахлынула ненависть к Хоши. Ему захотелось его уничтожить.        «Кем он, бля, себя возомнил?»        «Он центр Вселенной, что ли?»        «Они с Минхао контракт заключали на все эти взаимодействия между ними?»        Джун был взбешен, вместе с тем он реально не понимал, почему Минхао не отстраняется и позволяет такое проворачивать. У Джуна сдавило грудную клетку. Он в панике думал: «Господи, только не говори мне, что ему нравится Хоши». Он боялся этого, он не хотел видеть ничего даже издали похожего на то, что сейчас происходило. В комнате висела гробовая тишина, потому что в шоке были все, но никто из парней не чувствовал и сотой доли от того, что творилось у Джуна в душе.        Джун попятился назад и, развернувшись, пошёл в ванную. Он запер за собой дверь и, подойдя к раковине, резко включил воду и плеснул ледяной водой себе на лицо, но это ни капли не помогало.        А затем он увидел себя в большом овальном зеркале с узорным ободом, и не поверил тому, что видит своё лицо. Джун перестал понимать, что с ним на самом деле творится. Он хотел дать Хоши кулаком в морду, хотел забрать Минхао и никому не отдавать, хотел быть уверен в том, что больше никто и никогда не будет ни обнимать его, ни целовать, ни что посерьёзнее. Он просто с ума сходил от ненависти, сжимая края раковины, но больше всего сейчас он ненавидел себя за то, что даже не попытался оградить себя от этих обременяющих чувств, добравшись до той точки, когда вся его жизнь будет безвозвратно утеряна, похерена просто-напросто ко всем чертям. Джун думал о Минхао каждый день, каждый час, но что до Минхао, то ему, казалось, абсолютно всё равно, и вообще только Джун, наверное, такой однолюб и собственник. Он смотрел и видел в зеркале лицо какого-то сумасшедшего, у которого попросту не осталось сил терпеть боль, безысходность и желание, которые по очереди бесились в душе столько времени, не давая ни минуты покоя.        Влюбиться в Минхао было самой отвратительной идеей в жизни Джуна, но он даже не мог искренне об этом пожалеть, потому что Минхао самый прекрасный человек в его жизни и Джун любил его до безумия сильно.        До безумия и боли.        Душевной и физической.        Не в силах выпустить боль со слезами, Джун вдруг взбесился, захотев сделать себе ещё больнее. Он резко смахнул с полки все тюбики и, взмахнув руками, ударил ими по висящему напротив него зеркалу, не желая больше видеть своего лица.        Зеркало с грохотом лопнуло. Осколки осыпались по всему полу.               — Что это было? — испуганно спросил Вернон, посмотрел в сторону ванной. — Что за грохот?        Минхао обернулся и оглядел парней. Он всё искал глазами, но не увидел в комнате Джуна.        — Кто в ванной? Джун? Когда он ушёл? — подал голос молчавший всё время Мингю, который снова с кем-то переписывался в чате.        — Неважно. Мне кажется, что-то случилось, — взволнованно сказал Хоши, который неожиданно ожил, услышав звук разбитого стекла. Он больше не выглядел расстроенным, зато уже немного паниковал, но пока держал себя в руках. Подбегая к ванной, он дёрнул ручку, но дверь не поддалась.        — Выламывай, — твёрдо произнёс Сынчоль. — Я тебе помогу.        Они оба попытались выломать дверь, но всё было тщетно. Они ломились так в течение десяти минут до тех пор, пока Хоши не психанул и не пошёл искать в ящиках с инструментами молоток или что-то похожее.        — Откуда у тебя топор? — спросил его Вернон.        — Да у меня всякого барахла полно, — ответил Хоши, выбивая ручку вместе с замком и вбегая внутрь.        — Мингю, — тихо позвал Минхао друга, который стоял к нему ближе всех. — Можешь помочь мне?        Мингю подхватил прихрамывающего Минхао и повёл его к ванной, где происходила какая-то возня. Кажется, Хоши звал Джуна, и Минхао в этом только убедился, встав на пороге в ванную.        Там, на ледяном полу лежал весь в крови Джун, который, казалось, был в сознании, но вряд ли кого-то слышал. По липкому испачканному полу были раскиданы осколки, на коже Джуна были осколки, на его щеке красовался порез, а лоб был разбит особенно сильно и сильно кровоточил. Опустившийся перед ним Хоши звал и звал, но Джун, приоткрыв глаза, посмотрел на замершего в дверях Минхао, тяжело моргнул и окончательно закрыл глаза, больше не подавая признаков того, что он в сознании.        У Минхао затряслись руки и он пошатнулся, едва не упав, но Мингю успел его подхватить.        Перед глазами всё пылало ярко-красным. Music: Ariana Grande — Into You        Когда Джун открыл глаза, он сразу ощутил боль. Эта боль была везде: во всём его теле и в душе. Казалось, он навёл такой бардак, что теперь ничего не упорядочить по-человечески. Проще говоря, Джун просто не знал, что ему теперь делать. Его так сильно снесло чувствами, что в ванной Хоши он захотел взять и умереть. Он захотел потонуть в чёртовом стекле, пожрать его и сдохнуть, но получилось только покалечить себя и принести кучу проблем своим друзьям.        — Как самочувствие? — послышался голос слева, у окна, и Джун, повернувшись, увидел сидящего со скрещенными на груди руками Хоши. — Заставил же ты нас поволноваться.        — Извини, — шёпотом произнёс Джун. Громче шёпота звуков извлекать из себя он почему-то не мог. Такой беспомощности он, пожалуй, никогда ещё не ощущал, но, к счастью, он ещё и вчерашней ненависти к Хоши тоже не чувствовал, хотя и не понимал, почему.        — Прости за беспорядок у тебя в доме, я покрою все твои траты, — вспомнив разбитое зеркало и вероятнее всего испорченный пол, прошептал Джун.        — Не парься, — ответил Хоши и вдруг грустно улыбнулся, вздыхая. — Как долго ты ещё собирался терпеть?        — Что? — удивлённо спросил Джун, но Хоши остановил его жестом руки.        — Если бы ты ему сразу признался, было бы намного проще. Может, получил бы отказ, пострадал немного и отпустило бы, а ты что делаешь? Дурачок какой-то.        — Хоши…        — Не надо тут пытаться выдавливать из себя что-либо. Я уже давно об этом знаю. Как и о том, что у тебя нет богатых родителей и ты совершенно обычный человек.        Джун удивлённо и потеряно смотрел на Хоши, не зная, как на всё это реагировать. Получается, весь тот спектакль с поцелуем впрямь ни для кого кроме Джуна ничего не значил? И получается, ему не удавалось ничего скрывать, в том числе и свои чувства к Минхао?        — Что касается Минхао, — словно прочитав его мысли, сказал Хоши, — то я думаю, что даже он заметил, как ты на него смотришь. Сложно не заметить, честно говоря.        — Ты же не говорил ему о том, что я не богатый? — осторожно поинтересовался Джун.        — Нет, но мне отчего-то кажется, что он знает.        Дверь в палату распахнулась, и внутрь ввалились Вернон с Минхао.        — Подведи меня к койке, — скомандовал Минхао Вернону, который подвёл его к кровати, где лежал Джун. Минхао опёрся о край кровати и прыжками добрался до Джуна, неожиданно хватая того за шею и вперившись ему в лицо злым взглядом.        — Зачем ты это сделал? — притворно спокойным голосом спросил Минхао, и Джун испуганно прижался к краю кровати, но это не спасло его от холодной ладони, пусть не слишком сильно, но крепко вцепившейся ему в нижнюю челюсть и шею.        Джун промолчал.        — За кого ты меня вообще принимаешь? Почему всем дозволено знать больше, чем мне? Почему даже Чон Вону, который тебе никто, знает больше? — яростно закидывал Минхао вопросами.        — Как ты уз…        — Слушай, Джунхуэй, — злобно выплюнул Минхао, явно теряя контроль над собой. Его голос задрожал от гнева. — Ни тебе, ни кому-либо ещё я не позволю портить МОЁ. И тебе, — Минхао максимально приблизился к лицу Джуна, — я не позволю портить это лицо. Пожалуйста, запомни это.        Минхао развернулся и ушёл, придерживаемый Верноном. Джуна как пригвоздило к одному месту. Он был в таком шоке, что никак не мог прийти в себя. Всё то, что сказал ему Минхао, не желало укладываться в голове. Джун никогда не видел его злым, считая, что тот вообще не умеет злиться, но судя по тому, что только что произошло, злость была вызвана именно тем, что Джун загремел в больницу.        — Не знаю, что он тебе сказал, но он явно за тебя беспокоится, — добавил Хоши, и Джун, взглянув на него, вновь услышал в ушах «я не позволю портить МОЁ», которое, как ни крути, почему-то показалось отличным доказательством того, что Джун на самом-то деле имеет право на что-то надеяться.        На то, что не он один чувствует.        Не один желает обладать.