when nobody minds

Music: AKMU — Melted        Сынчоль терпеливо переждал, когда Уджи перед ним перестанет мяться и скажет, что ему нужно. Конечно, у него были кое-какие догадки, но он решил, что не следует делать поспешных выводов.        — Извини, что я обращаюсь к тебе.        Было видно, насколько Уджи неудобно. Ему было настолько неудобно, что он попросил Сынчоля выйти из бильярдного клуба на улицу и отойти подальше от входа, чтоб их точно никто из знакомых не услышал. Сынчоль наблюдал за Уджи и с удивлением подметил, что тому стыдно и он, похоже, чувствует себя так, будто унижается.        — Сам знаешь, что он выберет стать бездомным, нежели попросить у кого-то помощи. Я не люблю лезть в чужие дела, когда того не просят, но помощь ему всё-таки нужна, а ты её предлагал, поэтому я и пришёл к тебе.        — Понимаю, — только и ответил Сынчоль, засунув руки в карманы брюк. Он просто ждал продолжения.        — Как и ожидалось, его выселили. Он несколько дней живёт у Джонхана, но я не знаю, насколько их хватит, так как Джонхан занят и ещё вынужден смотреть на друга, которому плохо. Если ты можешь помочь, то я буду тебе очень благодарен. Ты можешь попросить меня о чём угодно.        — Не нужно. — Сынчоль вздохнул, прикрыв глаза. Сколько ещё он будет стоять в стороне? Он не пытался достучаться до Джошуа только потому, что надеялся на его благоразумность. Надеялся, что тот сделает правильный выбор и просто придёт к нему. Не нужно даже умолять. Джошуа только и требовалось прийти и сказать, что у него проблемы. Сынчоль тут же бросился бы ему вовсю помогать. Зачем всё было усложнять? — От тебя мне ничего не нужно, только одно: поговори с ним. Скажи, чтобы позвонил мне. Я найду квартиру сегодня же, лишь бы он не заупрямился снова.        — Я уже говорил с ним. Он и правда очень упрямый.        — Лучше бы это его упрямство помогло ему встать на ноги в таком случае, — несколько резко сказал Сынчоль.        — Согласен, однако в голову мы к нему не заглянем и настоящей причины этого упрямства не узнаем, пока он сам не расскажет, — ответил Уджи.        Сынчоль вытащил телефон из кармана и, на секунду задумавшись, вбил что-то в поиске.        — Просто позвони ему и договорись обо всём.        Уджи кивнул, и Сынчоль зашёл обратно в клуб. Медленно поднимаясь на второй этаж, он просматривал сайт с однокомнатными квартирами, пытаясь найти более подходящий ему вариант. Сынчоль подумал, что лучше не селиться в двухкомнатную квартиру, потому что никто не даст гарантии, что в своём нестабильном состоянии Джошуа не сделает с собой что-нибудь. Сынчолю нужна была квартира ближе к работе, чтоб в случае чего он мог быстро добраться до дома и помочь Джошуа.        — Ты правда будешь жить с ним? — спросил подошедший к другу Вернон, водрузив руку ему на плечи. — Я поражён. Тебя никогда не тянуло на благотворительность.        — Да ну тебя, это не благотворительность, — пробурчал Сынчоль, всё ещё пялясь в экран телефона.        — Когда ты переезжаешь?        — Судя по всему, уже сегодня.        — Сегодня?!        — Что у вас случилось? — спросил подошедший с кием Хоши.        — Сынчоль переезжает, — тут же отозвался Вернон, удивлённо глядя на друга. — Не слишком ли внезапно? Тебе разве не нужно всё сначала подготовить..?        — Зачем? Я не навсегда переезжаю и в любой день смогу приехать к себе в апартаменты, — спокойно ответил Сынчоль. — О, вот эта квартира неплоха. Двухъярусная кровать… Хм.        — Что с тобой, Сынчоль? Вот серьёзно, меня пугает твоё самопожертвование ради человека, который тебе никто.        Сынчоль поднял взгляд на Вернона и долго-долго на него смотрел. Он подумал, что кто уж ведёт себя странно, так это он, Вернон. Разве Сынчоль не говорил ему? Разве не пытался объяснить, что за ношу он теперь вынужден тащить на себе?        — Помощь нужна? — спросил всё ещё находящийся рядом с ними Хоши. — У тебя много вещей.        — Нет, — отмахнулся Сынчоль. — Я не буду туда всё подряд тащить.        Вдруг на телефон Сынчолю пришло сообщение. В зал вошёл Уджи, и Сынчоль сразу же понял, кто мог ему написать.        «Добавь меня в Какао»        — Я отойду, — бросил Сынчоль друзьям и вышел в туалет. Он и сам не понимал свой порыв уйти, но почему-то он ощутил острую потребность спрятаться.        «Джошуа?» — написал он в Какао, вбив данные в мессенджер.        «Ты это серьёзно?» — пришло в ответ.        «Если ты про квартиру, то вполне. Можешь уже начинать собираться, потому что я собираюсь звонить владельцу»        У Сынчоля все внутренности болели от волнения. Меньше всего ему бы хотелось сейчас услышать отказ и тратить время на пустые уговоры.        «Я думал, ты шутишь» — написал в ответ Джошуа. И следующий сообщением отправил стикер «Окей».        «Чего «окей»?» — переспросил Сынчоль.        «Я приеду сегодня, скинь мне адрес»        На секунду Сынчоль опешил. Он подошёл к подоконнику в туалете и, опершись о него ладонями, посмотрел в окно, выходящее на стену соседнего дома без окон, но с пожарной лестницей. Сынчоль стал разглядывать каждую ступеньку, начиная снизу, куда позволял ему достать обзор, и выше по небольшим пролётам, к крыше, которую было едва видно. Сынчоль успокаивал нервы, считая ступеньки. Он понял, что берёт ситуацию в свои руки, а это ответственно. Несмотря на то, что Джошуа вёл себя вполне нормально, это не означало, что он в порядке, и Сынчоль был уверен, что он не в порядке. И почему-то Сынчоль считал, что сможет с этим справиться лучше, чем кто-либо ещё: Джонхан, Уджи или кто-то из друзей Джошуа. Может, потому, что Сынчолю казалось, что после того случая только он способен понять, как Джошуа себя чувствует.        Но проблема в том, что он вдруг стал сомневаться в своих силах.        Осилит ли он это всё? Music: We As Human — We Fall Apart        Давно у Сынчоля не было ощущения, что события сменяют друг друга быстрее, чем он успевает переварить. Вот он уже спустя какие-то несколько часов, за которые успел сгонять домой и забрать кое-какие вещи, стоит напротив совершенно обычного многоквартирного дома. Он никогда не жил в таких местах, и только оказавшись совсем рядом с этим домом осознал, насколько он лишает себя привычного комфорта. Владелец встретил Сынчоля, они поднялись на третий этаж и дошли до нужной двери. Забрав ключи, Сынчоль в одиночестве вошёл в крохотную прихожую. Справа от него была ванная комната, дверь в которую была распахнута настежь. Слева был проход на небольшую кухню, а прямо перед глазами была видна комната, куда Сынчоля вдруг потянуло со страшной силой то ли любопытство, то ли нечто доселе не поселявшее его. Справа у стены стояла та самая двухъярусная кровать, которая так смутила его при подборе квартиры, но Сынчоль решил, что разницы особо нет. Слева в углу возле окна стоял стол, а возле него два стула. Слева возле входа стоял громоздкий старый шкаф.        В комнате не было совершенно ничего особенного. Пахло безжизненностью и старыми обоями. Квартира явно долго пустовала.        Сынчоль прошёл вглубь комнаты и сел на нижний ярус кровати. Он извлёк телефон и написал Джошуа: «Я на месте».        Он волновался. Ему никогда не приходилось жить ни в студенческом общежитии, ни на съёмной квартире. Ему никогда не приходилось делить комнату с кем-то, даже в детстве, потому что у него всегда была отдельная комната. Почему-то Сынчолю стали лезть эти мысли в голову, подталкиваемые маленькой квартиркой, даже когда она абсолютно пуста и не забита никакими вещами.        Возможно, им вдвоём будет здесь тесновато.        — Привет, — послышался вдруг голос Джошуа, и в звенящей до этого тишине он показался оглушающе громким. Сынчоль обернулся, поднявшись с кровати, и взглянул на Джошуа. Тот выглядел всё так же плохо. Должно быть, хуже он не выглядел потому, что хуже уже было просто некуда. Посмотрев на один лишь рюкзак, который висел на плече Джошуа на одной лямке, Сынчоль спросил:        — А остальное?        — Потом привезём с парнями, — прошелестел голос Джошуа, который впрямь был намного тише, чем Сынчолю показалось в самом начале. Сынчоль оглядел комнату и жестом обвёл её.        — Вот. Наше жилище.        — Ты в самом деле хочешь тут жить вместе со мной? — неожиданно резковато спросил Джошуа. — Не думаю, что это подходит тебе.        — Я это сам решу, хорошо? — сощурившись, ответил Сынчоль, и окинул взглядом кровать. — Где будешь спать? Я согласен на любой вариант.        — Тогда снизу.        — Окей. Схожу в машину за вещами, а ты располагайся.        Сынчоль только возле машины понял, насколько быстр был его шаг, когда он выходил из квартиры и преодолевал весь путь досюда. Он всё прекрасно видел. Кажется, Джошуа совсем ему не доверял. Это было ожидаемо, но отчего-то было неприятно.        И каждое предложение, фраза или слово давались с трудом. Сынчоль вдруг подумал, что он будто выталкивал их из себя, а каждый толчок отдавался тупой болью в груди, а всё потому, что Сынчоль боялся говорить с ним.        Сынчоль себя накрутил и не мог этого остановить.        Джошуа сидел на кровати с ноутбуком и мониторил электронную почту, когда Сынчоль решил с ним поговорить. Прошло всего несколько дней с момента их заселения и оба пока не могли до конца привыкнуть. Сынчоль уходил на работу, и пока его не было Джошуа пытался найти себе заказчиков и один раз за эти дни выходил на улицу, чтобы купить продуктов, потому что Сынчоль не успевал и попросил его. Было мало похоже на то, что они живут вместе, и виделись они только по вечерам, но это не мешало Сынчолю кое-что заметить.        Раз по десять на дню, а то и больше Джошуа ходил в душ.        Сынчоль сразу понял, почему тот выглядит таким чистым. Джошуа в его ужасном моральном состоянии должен был, по логике вещей, порасти грязью и ходить с сальными волосами, но не тут-то было. В первый же день Сынчоль заметил неладное, когда Джошуа ушёл в ванную сначала в пять часов вечера, потом примерно в семь, а потом в десять. Сынчоль промолчал и решил к нему не лезть, да и сам был занят договорами и ломал зрение о мелкий шрифт, ему было просто не до того, чтобы подумать о том, почему Джошуа снова пошёл намываться. Но спустя несколько дней Сынчоль всё же решил, что это ненормально.        Он поставил стул спинкой вперёд перед кроватью Джошуа и уселся, сложив руки на спинку.        — Могу я немного поговорить с тобой?        Джошуа оторвался от ноутбука и немного удивлённо взглянул на Сынчоля. Он пока не отвечал, а всего лишь разглядывал парня перед собой с некой долей любопытства.        — Попробуй, — тихо произнёс он.        — Мне не очень удобно спрашивать об этом… — вдруг замялся Сынчоль, почёсывая затылок. — Но я заметил, что ты очень часто ходишь в ванную. С чем это связано?        Взгляд Джошуа неожиданно остекленел и он сжал губы. Опустив голову, он резко захлопнул крышку ноутбука, сжав его до побеления в костяшках. Когда он снова поднял взгляд, Сынчоль понял, что ткнул в одну из болезненных и чувствительных точек. Казалось, что Джошуа бросится на него из-за этого вопроса, зарыдает или начнёт кричать. Или же всё вместе. Но вместо этого он сглотнул и начал, запинаясь, сиплым голосом из себя выдавливать:        — Я чувствую себя нереально грязным. Будто каждая клеточка моего тела безвозвратно испорчена. Вода почти не даёт никакого эффекта, но морально мне немного легче. Это невыносимо, когда я постоянно чувствую себя так, будто с ног до головы дерьмом обмазан.        Внезапно Сынчоля затошнило. К горлу подступило уже привычное чувство вины, потянув за собой тревогу, которая начала расползаться по нутру.        — Я… тебе противен? — едва совладав с собой, спросил Сынчоль, захотев исчезнуть с лица Земли, и это повторялось уже не в первый раз.        Джошуа шокировано уставился на него. Сначала он хотел спросить, о чём Сынчоль вообще говорит, с чего он это взял, но не успел, потому что память подставила ему ответ в самом похабном виде. Перед глазами всё начало двоиться, когда Джошуа вспомнил, с какой силой Сынчоль ворвался тогда в его тело. Боль была такой, что описать было нельзя, и благодаря этим воспоминаниям тело словно стало возрождать её снова. Джошуа резко вспотел. Откинув ноутбук, он прижал к себе колени и уткнулся в них, пытаясь успокоиться.        — Это был не ты, — неожиданно вспомнил Джошуа. — Не ты это сделал… Поэтому это не из-за тебя. Не из-за тебя.        Джошуа всё повторял, что Сынчоль ни в чём не виноват, но тот так совсем не думал. От ненависти к себе Сынчоль пылал изнутри. Голова гудела, и этот шум почти полностью заглушал голос Джошуа. Сложенные на спинке стула руки тряслись, а влажные пальцы норовили соскользнуть с кожи.        Джошуа поднял голову и с самым натуральным ужасом и болью взглянул на Сынчоля.        Сынчоль перестал верить в то, что сможет ему помочь. Music: Survive Said The Prophet — RED        Несмотря на то, что внешне всё было спокойно, Сынчоль боялся, что всё совсем не так, и собственное бессилие заставило его попросить Джошуа пойти к психологу.        — Я не могу, — сказал на это Джошуа, подавившись рамёном, который приготовил себе не ожидая, что Сынчоль вернётся раньше девяти вечера.        — Тебе нужна помощь. В этом нет ничего постыдного. Ты всего лишь походишь туда некоторое время. Сделай это, я очень тебя прошу, Джошуа. Я хочу, чтоб ты наладил свою жизнь хоть немного.        — Почему ты меня заставляешь? — глядя исподлобья, мягко спросил Джошуа, и Сынчоль вдруг понял, что то ли тот сам измучился уже, то ли что-то заставило его перестать упрямиться и отвечать резко с поводом и без.        — Я не хочу заставлять, а пытаюсь доказать тебе, что это необходимо.        — Тебе деньги девать некуда?        — Не волнуйся об этом. Сделай это для себя и… немного для меня, — произнёс Сынчоль, запнувшись в конце предложения.        — А ты здесь причём? — спросил Джошуа, но не получил внятного ответа на свой вопрос, потому что Сынчоль стал бубнить себе под нос какую-то несусветную ересь.        — Раз не хочешь отвечать… Будешь? — спросил Джошуа, двигая к центру стола кастрюльку с лапшой, на что Сынчоль отрицательно помотал головой. Джошуа вздохнул. Всё, что Сынчоль делал, как он действовал было похоже на то, что он взял себе кого-то, чтоб заботиться, и делал исключительно это, что заставляло Джошуа чувствовать себя несколько странно. Будто он принимает подачки. — Слушай… Ты меня жалеешь?        Сынчоль на секунду опешил, а Джошуа вдруг прорвало:        — Даже если ты всего лишь испытываешь ко мне жалость, всё в порядке. Может быть, я даже пойду к психологу и буду выглядеть ещё более жалко. Противно ли мне это? Нисколько. Меня это вообще не касается, страдай своей жалостью там у себя сколько душе угодно. Думаю, я даже рад этой жалости, так как она заставляет тебя помогать мне, а мне сейчас легче довериться малознакомому человеку вроде тебя, чем обращаться к друзьям, которые даже если сложат все свои отложенные на чёрный день деньги, не смогут меня вытащить из этой жопы.        — Я по собственной воле помогаю тебе.        — Знаю.        — И причём тут вообще жалость какая-то.        — Потому что мне постоянно кажется, что все меня жалеют. А у тебя просто из любопытства спросил.        Джошуа всё же послушал Сынчоля и пошёл к психологу. На самом деле, он не считал это постыдным. Ему попросту сложно давалось каждое действие, а здесь нужно было не только выйти из дома и поехать куда-то на сынчолевской машине, так как он отказался отпускать Джошуа одного, так ещё и говорить о своих проблемах с незнакомым человеком. Сынчоль неизменно отвозил Джошуа, уезжал по делам, а потом возвращался за ним снова и отвозил на машине домой, а Джошуа всё не решался сказать ему, что он больше не может. Первый сеанс у психолога был довольно терпим, так как в основном Джошуа просто рассказывал о том, что с ним случилось, и он так часто прокручивал это в голове, что привык к страху, сковывающему его каждый раз, когда он вызывал это в памяти. Но дальше пошёл процесс его «лечения», который рвал его на кусочки изнутри, и это оказалось тяжелее, чем всё переживаемое им до этого, за исключением самого страшного случая. И если на втором сеансе Джошуа лишь проронил пару слёз и отделался лёгким головокружением, то на пятом сеансе он ревел навзрыд. Только после него он сказал Сынчолю на обратном пути к дому, что он больше не хочет посещать психолога.        — Потерпи ещё немного, прошу, — отвечал Сынчоль, не отрывая взгляда от дороги. — Сейчас тяжело, но потом станет легче. Скоро это всё закончится.        — Сынчоль, пожалуйста… мне хуже оттого, что психолог ковыряется у меня в душе, — умолял Джошуа.        — Он это и должен делать, пойми, — сказал Сынчоль как отрезал, и Джошуа почему-то ощутил себя преданным.        Джошуа задавался вопросом — чем эти его посещения сеансов у психолога помогают конкретно Сынчолю?        И в скором времени ему предстояло это узнать.        В ту ночь Джошуа проснулся в четвёртом часу, услышав странное возёканье над собой. Некоторое время у него ушло на то, чтоб проснуться. Он прислушался и услышал тихие стоны. Сначала его окатило отчего-то омерзением, после чего он всё же поднялся на кровати и встал на неё, заглядывая на кровать Сынчоля.        Сынчоль метался во сне из стороны в сторону и тихо стонал. Немного привыкнув к темноте, Джошуа увидел хмурое лицо Сынчоля и то, как он борется с кем-то во сне, и он боролся так до тех пор, пока на его лице не отразилась боль и он не произнёс тихо и хрипло:        — Не трогайте его…        Джошуа чуть не свалился от неожиданности и того, как больно ёкнуло его сердце. Он медленно протянул руку и коснулся сжавшего одеяло кулака Сынчоля. Того тут же выдернуло из сна. Сынчоль тяжело дышал и явно ещё не оправился, его глаза хаотично бегали, пока не наткнулись на испуганное бледное лицо, смотрящее на него напротив.        — Джош, — вдруг вырвалось у Сынчоля, и у Джошуа сердце резко заколотилось как бешеное. — Я тебя разбудил? — Сынчоль ещё немного отдышался и облизал пересохшие от частого дыхания губы. — Прости…        — Тебе снятся кошмары? — упавшим голосом выдавил Джошуа.        — Да, с тех самых пор, — ответил Сынчоль так, будто это не должно касаться кого-то ещё кроме него, но он убедился в том, что это не так, стоило ему повернуться и увидеть, как по щекам Джошуа льются слёзы.        — П-прости меня, — заикаясь, проговорил Джошуа, сжимая пальцами руку Сынчоля. — Я такой эгоист. Мне даже в голову не приходило, что тебе вообще-то тоже больно.        Сынчоль накрыл его ладонь второй рукой и вздохнул, откинувшись на подушку.        — Мне казалось, что тебе и своих проблем хватает, чтоб я тебе ещё свои подкидывал, — сказал он, мягко поглаживая чужую руку.        — Это важно. Я так плохо с тобой обращался, — с раскаянием ответил Джошуа.        — Расслабься, Джош, ничего подобного я не припоминаю.        — Я Джошуа.        Сынчоль легонько хлопнул его по ладони и, как бы ставя точку в их разговоре, произнёс:        — Не переживай. И добрых снов. Music: Gaho — Stay Here        Лило как из ведра, что аж ручьи бежали. Сквозь тучи пробивалось яркое вечернее солнце. Джошуа даже подумал, что он словно в какой-то дораме, хотя он всегда был уверен, что делает человека грустным не дождь, а, блин, печальные обстоятельства. И трясло в истерике его совсем не из-за дождя. И промокнуть до нитки он решил не из-за того, что хотел драматизировать.        Не хотелось ему стоять больше рядом с этим зданием.        Не хотел он больше видеть этого сраного психолога.        Джошуа подорвался в середине сеанса, потому что лопнуло терпение. Лимит исчерпался. Душевных сил не осталось. Его настолько вытрепали эти часы у психолога, что он уже был готов своими силами заставлять себя жить как нормальный человек, лишь бы в жизни не заходить в кабинет с надписью «психолог». Чтобы в жизни не слышать от Сынчоля вопроса о том, как прошёл сеанс.        Рыдания безостановочно вырывались из него, словно желали изнутри пробить ему грудную клетку и убить, заняв всё место и не давая толком дышать. Вот он — момент, когда Джошуа сам подумал, что он жалок, потому что он не мог уговорить Сынчоля прекратить везти его сюда. Может, он сам хотел верить Сынчолю и его словам, что это поможет.        Вдали, за ливнем, льющимся стеной, запылали два светло-жёлтых шара. Джошуа мокрыми руками извлёк из кармана телефон, который тут же покрылся подтёками. На дисплее высветилось большими цифрами — 17:55. Сынчоль как раз должен был приехать. Машина остановилась в паре метров от Джошуа, оттуда действительно вышел Сынчоль с зонтом, но, захлопнув за собой дверь, он замер, увидев стоящего на дороге Джошуа: продрогшего, заплаканного, сжавшегося от холода.        — Что случилось? — с ходу спросил Сынчоль, подходя к нему и становясь совсем близко, прямо напротив него.        — Сынчоль… — на выдохе произнёс Джошуа и поднял на него взгляд. — Пожалуйста… Можно я больше не буду сюда приезжать? — К горлу опять подступили слёзы и он еле-еле договорил. — У меня правда больше нет на это сил.        Рыдания снова начали сотрясать всё его тело.        — Я сделаю всё, о чём ты попросишь, буду стараться изо всех сил. Только не привози меня сюда больше. Умоляю тебя.        Сынчоль был так удивлён, что у него онемела рука, сжавшая ручку зонта. Сам он не мог никак помочь Джошуа, поэтому он очень надеялся на помощь специалистов, только вот и те подвели. Больше Сынчолю ничего не оставалось, кроме как положиться на обещание Джошуа стараться.        — Ладно, я понял. Мы больше сюда не вернёмся, — сказал он наконец и внезапно развёл руки в стороны. — Подойди.        Джошуа замер и растеряно посмотрел на него.        — Я мокрый.        — Всё равно.        Вряд ли они оба отдавали себе отчёт в том, что делают. Джошуа был уверен, что Сынчоль тоже дорам пересмотрел раз решил, что объятие — то, что должно как-то его поддержать. Но весь скепсис испарился, стоило Джошуа оказаться в его руках.        Пахло мужским одеколоном, немного салоном сынчолевской машины и совсем чуть-чуть кожей. Запах не был незнакомым, так как и дома всегда чувствовалось нечто похожее. «Дома». По лицу Джошуа снова потекли слёзы, но уже наконец-то не от буравящей его в самое сердце боли, а оттого, что он чувствовал себя в кои-то веки спокойнее. Его пальцы сильнее вжимались в ткань сынчолевской рубашки, он прижимался к нему сильнее и вдыхал этот запах, который полностью его поглотил, перебиваемый сильным запахом дождя. Джошуа даже неосознанно уткнулся носом в шею Сынчолю, а тот никак не противился, сжимая его в объятиях в ответ.        — Прости, я облажался, — неожиданно раскаялся Сынчоль.        — Помолчи лучше… — почти шёпотом ответил Джошуа.        — И всё равно. Прости меня, Джош, — хрипло проговорил Сынчоль, утыкаясь носом ему в плечо и щекоча волосами шею.        — Я Джошуа, — ответил парень, у которого внутри ни с того ни с сего растеклось приятное тепло, а сердце мягко ускорило темп, наполняя Джошуа лёгкостью. Пусть его всё ещё потряхивало от недавней истерики и холода, пытавшегося пробиться сквозь тёплые объятия Сынчоля, он всё равно чувствовал себя намного лучше.        Взгляд Джошуа случайно скользнул выше, к домам напротив. Ливень немного поутих, и там, над потряхивающимися проводами он вдруг увидел разноцветный отблеск. По коже стекали капли воды, некоторые из которых пропитали совсем новую рубашку Сынчоля. С волос капнуло на нос, и Джошуа моргнул, чувствуя, как маленькая капелька попала ему в глаз. Он чуть повернулся к Сынчолю, неосознанно вдыхая запах его волос.        Пальцы накрыло приятное онемение.        Джошуа уже неизвестно, сколько времени сжимал в руках Сынчоля с горячими щеками.