when nobody minds

      Music: TK from Ling tosite sigure — Signal              Вону понимал, что дружба в их компании несколько странная, и была она такой с самого начала. Пожалуй, познакомились они вполне обычным способом, но вот то, что это преросло в желание проводить вместе время, казалось удивительным. В то время Уджи уже работал менеджером в издательстве, Джонхан был простым преподавателем в университете, а не профессором, у Джису были трудности с заказами на дизайн, а Вону сидел дома в поиске работы. Все четверо отправились на подработку в один и тот же гипермаркет за неимением денег. Так как у Вону вообще никакой работы не было, он работал на полный рабочий день, а остальные менялись посменно. Джонхан с Джису подружились раньше, но все четверо они стали общаться в том самом гипермаркете. Кроме них там хватало работников, поэтому ни разу не было так, чтобы все четверо работали в одно время, и виделись все вместе они лишь на общих собраниях, когда управляющий не скупился на шлепки свёрнутыми в трубочку документами и крепкие бранные слова за недостачу. Первым ушёл с подработки Джонхан: ему прибавили количество рабочих часов в неделю в университете, соответственно, он больше не нуждался в подработке. Затем ушёл Вону, потом Уджи, и самым последним уже Джису. Все четверо завели общий чат в Какао ещё до увольнения из гипермаркета, поэтому Уджи не составило труда связаться со всеми и выразить желание общаться и дальше.       Все согласились.       Главной странностью было то, что в их компании было не так уж и много разговоров и в душу никто ни к кому не лез. Они не были так уж близки и все четверо не слишком нуждались в слушателе своих проблем. Наверное, поэтому и получилось так, что при появлении настоящих бед возникла проблема — никто не знал, как об этом сказать.       Как всё это воспримут остальные?       Мы всё ещё сможем общаться как раньше?       Может, не стоит?       Открыв Какао, Вону нахмурился. Что-то явно назревало.              Уджи: Думаю, нам всем надо поговорить.       Джонхан: ?       Джошуа: О чём именно?       Уджи: О тех ребятах, полагаю.       Джошуа: Компания Хоши?       Уджи: Ага.       Джонхан: Почему тебе так внезапно захотелось поговорить об этом?       Уджи: Потому что у меня чувство, что у каждого из нас есть, что сказать.       Вону: Когда ты хочешь встретиться?              Да ничего тут удивительного нет. Он просто устал. Его друзья даже не знали, что он гей, а тут целая история с Мингю. Конечно, подробностей лучше не раскрывать, но стоило хотя бы озвучить, что он в некотором роде реально страдает, сам полностью не понимая от чего.              Уджи: Вы можете в четверг? Около семи вечера. Мы обычно ходили в «FunDAY», но в этот раз не пойдём.       Джошуа: А куда ты хочешь?       Джонхан: Я бы предложил просто поужинать где-нибудь. У меня занятия до половины седьмого, могу задержаться немного.       Вону: Мы можем подыскать местечко неподалёку, если хочешь.       Джонхан: Можно так. Или пошли в проверенное место, если у вас таковые имеются.       Уджи: У меня есть, скину местоположение позже. Точно все могут?       Джошуа: Я могу.       Джонхан: Я тоже.       Вону: И я.       Уджи: Тогда договорились.              Вону отложил телефон. Он не был уверен, так ли страшно будет ему обо всём рассказать, но точно знал, что не был к этому морально готов и никогда не будет. Не наступит удобного момента и не подвернётся случай. Так не лучше ли просто воспользоваться дарованной возможностью и сказать обо всём сейчас? Ведь он не знал, сколько времени ещё сможет держать в себе наболевшее.       Уверенности вообще ни в чём не осталось.

***

      — Простите, парни, — сказал Джонхан, падая на жёсткий деревянный стул, пустующий рядом с Джошуа. — Студенты немного меня задержали со своими вопросами.       — Не парься, мы не так долго сидим, — отмахнулся Уджи.       — И пытаемся делать вид, что всё нормально, — пробурчал Вону.       — В смысле? — удивлённо вскинул брови Джонхан, беря в руки меню, лежащее на краю стола.       — Уджи что-то явно задумал, но не хотел начинать без тебя, поэтому мы тут сидим как на иголках, — подал голос Джошуа. — Поторапливайся с заказом. Сил уже нет этой атмосферой давиться.       — Ага, — бросил Джонхан, вставая с места и направляясь к бариста за кассой. — Смотрю, тебе уже лучше, Джису.       — Поторапливайся, говорю, — пробурчал Джошуа. Разговоры о его состоянии в последнее время он переносил меньше всего.       Джонхан заказал латте без сахара и решил подождать заказа рядом со стойкой, с расстояния наблюдая за своими друзьями. Джису был прав: все места себе не находили. Уджи так всех завёл своей просьбой о встрече, что у каждого шалили нервы. Наверное, каждому из них было что скрывать всё это время, потому-то все и сидели такие дёрганные.       — Ваш заказ, — сказал бариста, протянув поднос Джонхану. Тот кивнул и направился к друзьям.       — Уджи, — произнёс он, садясь на своё место. — Вот скажи, обязательно заставлять всех нервничать?       — Я никого нервничать не заставлял. Кто виноват в том, что вы завели себе так много секретов, — с деланным спокойствием заявил Уджи, мешая ложкой в своём чёрном кофе.       — То есть, у тебя нет никаких секретов? — огрызнулся Джонхан.       — Хватит, — вздохнул Вону, внезапно потеряв аппетит и отложив ложку в недоеденный чизкейк.       — О чём ты хотел поговорить? — спросил Джошуа у Уджи, потягивая гляссе через трубочку.       — О том, что каждого из нас связывает с той компанией. Вы прекрасно знаете, о ком я говорю.       — Откуда у тебя уверенность, что каждого из нас что-то с ними связывает? Прямо-таки каждого? — с прищуром спросил Джонхан.       — Потому что я… наблюдал.       Между ними повисло тяжёлое молчание. Длилось оно, может, и не так долго, но по ушам всем съездило знатно. Между Джонханом и Уджи напряжение накалилось с максимальной силой.       — Ладно, я начну, — вдруг произнёс Джонхан с таким видом, будто слова резали ему горло. Он вздохнул. — Хотя я бы предпочёл вообще ни о чём не думать в данном случае даже, не то, что обсуждать это. — Он раздражённо отхлебнул из кружки и, отставив её, скрестил руки на груди. — Это касается меня и Хансоля.       — Хансоля? — переспросил Вону.       — Как его там… Вернона, — выдавил Джонхан, и вдруг обнаружил, как раздражение сменяется сильной нервозностью. Произнесённое им имя чуть горчило на губах не пойми отчего. Джонхан был бы рад, если б ему было совершенно наплевать на Хансоля и на то, что он собирается произнести. Но наплевать ему не было.       — Я ещё в самом начале что-то заподозрил, — сказал Уджи. — Когда он странно себя повёл при тебе.       — Потому что мы друзья детства. Были. — Джонхан нахмурился. — Историю его героического поступка в мою сторону вы уже слышали. Но есть кое-что, о чём я вам не сказал. Мне и вспоминать об этом не хотелось.       Джонхану вдруг стало стыдно, как будто он что-то натворил. Как будто он провинился так, что его и камнями закидать за такое можно.       — Отчего, спрашивается, я должен так стрёмно себя чувствовать..? — вслух произнёс он, поджав губы.       — Просто расскажи, — как можно мягче произнёс Вону.       — Ну, в общем… — начал Джонхан и запнулся. — В общем… Ээээ… — Он всё никак не мог подобрать слов, но нужных слов и не существовало, потому что всё, что сказал ему Хансоль, нужно ему не было. — Он…мне признался.       — Что? Признался... в чём? — не понял Уджи.       — В любви, стало быть, — наконец вытолкнул из себя Джонхан и неосторожно схватился за свой кофе, чуть не захлебнувшись — срочно захотелось влить в себя сразу половину чашки.       — Погоди… как так? — спросил Уджи, по лицу которого было понятно, что в его мозгах явно что-то сломалось. — Никаких предпосылок же не было… Совсем никаких…       — Оооо, ты абсолютно прав, — фыркнул Джонхан, оставив в покое опустевшую чашку. — Я сам в таком шоке был. Да и сейчас. Что с этим делать — ума не приложу.       — Я не считаю, что ты обязан что-то с этим делать, — подал голос Вону.       — Так-то да, — согласился Джонхан. — Но ты не представляешь, как мне невыносимо его видеть, когда мы приходим в «FunDAY». Никогда ещё так не хотел всё к чертям забыть.       Джонхан перевёл взгляд на притихшего рядом с ним Джошуа, который подозрительно долго молчал. Кажется, он погрузился в свои мысли, и никто не знал, когда именно.       — Ты слышал, что я сказал? — спросил его Джонхан.       — Ага, — тихо произнёс Джошуа, повернувшись к другу. — Просто ничего с этим не делай. Ты не обязан. И общаться с ним тоже.       — Верно, — осторожно ответил Джонхан, но что-то его всё-таки в поведении Джошуа смущало. — О чём ты думаешь?       — Мне кажется, — Джошуа выдержал паузу, — что Сынчоль об этом не знает.       — Сынчоль… — вздохнул Джонхан. — Может, знает. А может и нет. Тебя это так волнует?       — Не слишком. Всего лишь подумал, что они с Верноном до сих пор общаются, вот только вчера что-то по телефону обсуждали, я не прислушивался. Если бы Сынчоль знал о том признании, то, вероятно, не общался бы с Верноном? Он же терпеть не может геев.       — Ну, я не думаю, что Хансоль гей… — вдруг встал на сторону своего воздыхателя Джонхан. — Ему кроме меня не нравились парни, насколько я понял.       — Даже если он не гей… Он любит тебя, значит, парни ему всё-таки нравятся, — оборвал его Джошуа.       — Не пойму, за кого ты переживаешь: за Сынчоля или за Вернона? — задал каверзный вопрос Уджи.       — Любопытствую, только и всего. Хотя у Сынчоля не так много друзей, чтоб так легко порвать с Вернононом…       — Значит, всё-таки за Сынчоля, — тяжело вздохнул Джонхан. — Что насчёт тебя? У тебя нет претензий к Сынчолю и жизни с ним?       — Нет у меня никаких претензий. Я очень ему благодарен.       — Даже если он гомофоб и грубиян? — вставил Вону.       — Мне нет дела до того, гомофоб он или нет. И мне лично он не грубил, так что всё в порядке, — уверенно проговорил Джошуа.       — Точно всё в порядке? — с беспокойством в голосе спросил Уджи.       — У меня только с работой не всё в порядке, — неожиданно упавшим голосом сказал Джошуа. — Так что если у вас, парни, будут какие-то предложения, я выслушаю. Что-то с дизайном, трёхмерной графикой, рисованием или переводами с английского и на него.       — Я постараюсь помочь тебе чем-то, — сказал Уджи, чувствуя вдруг отяжелевший на его плечах груз ответственности за тех, кого всегда старается защитить. — У Джонхана вариантов нет, у Вону тоже проблемы, поэтому я постараюсь. Поверь, я найду выход для тебя.       — Спасибо, — слабо улыбнулся Джошуа. — Ты всегда помогаешь другим. Только не переусердствуй. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Ты иногда не видишь краёв, когда хочешь помочь.       — Это когда такое было.. — смутился Уджи.       — Когда помогал Джонхану и договаривался с типографией о печати его пособия. Никто никогда не забудет, сколько убытков понёс лично ты ради Джонхана, Супермэн ты наш.       — Ладно, я тебя понял, — сдался Уджи. — Может, ты и прав.       — А теперь хватит избегать моего взгляда и скажи уже, что тебе сделал Хоши и когда, — вдруг посерьёзнел Джошуа, глядя прямо в глаза Уджи. — И не увиливай. Уверен, что одной из причин прийти сюда для тебя стало желание выговориться.       — Ты же знаешь, что я не люблю делить свои проблемы с другими, предпочитая справляться в одиночку, — сказал Уджи, отводя взгляд и чувствуя, как краснеют его щёки.       — Прости, но не сегодня, — подал голос Джонхан. — Хоши так долго пытается к тебе приблизиться, что я даже не сомневаюсь в том, что он как минимум что-то глупое тебе сказал.       — Он ничего не говорил мне глупого, вроде, — отозвался Уджи, нехотя собираясь с мыслями. — Наверное, после рассказа Джонхана прозвучит всё это весьма странно. В тот день, когда я проиграл ему в бильярд, он заставил меня поехать с ним выпить. Вместо того, чтоб отвезти в нормальное место, он привёз меня в клуб «Сияние».       — Что за клуб? — спросил Джошуа.       — Гей-клуб, — тотчас ответил Вону.       — А ты откуда знаешь? — настороженно поинтересовался Джонхан.       — Это долгая история, — не поведя и бровью, отозвался Вону.       — Да, это гей-клуб, — неохотно согласился Уджи. — Хоши сказал, что притащил меня туда выпить, стал нахваливать то место. Мы даже его знакомого там встретили. Хоши начал ко мне приставать со всякими вопросами, спрашивал и о девушке, есть ли она у меня. Даже не помню, что отвечал ему. Чувствовал я себя очень странно. Пока…       — Пока…? — выжидающе протянул Джонхан.       — Ну…. — Уджи вдруг запаниковал и раскраснелся.       — Чего ты такой пунцовый? — Джонхан окинул его внимательным взглядом. — Остынь. Тут все свои.       — Ну, он сделал… Что делают парни с девушками, когда встречаются, — сказанул Уджи и почувствовал себя ребёнком, которого заставляют поделиться со всеми знанием, откуда берутся дети, а он случайно знает, откуда. Таким глупым Уджи себя давно не чувствовал. Глупым и пристыженным. Ему вдруг захотелось треснуть Хоши за тот раз как следует.       — Ты серьёзно сейчас? — несдержанно фыркнул Вону.       — Он что, поцеловал тебя? — придвинувшись, в полголоса спросил Джонхан, заглядывая в глаза Уджи, который всеми силами пытался их отвести, но его друзья не давали ему того сделать.       — В общем… да.       — А он не объяснил, почему он это сделал? — настойчиво спрашивал Джонхан.       — Нет, он мне ничего не объяснял. Мне кажется, ему наплевать на то, что это взаправду может меня интересовать, — со вздохом произнёс Уджи. — Не знаю, рядом с ним всегда хочется сгореть дотла в своём собственном стыде.       — Почему? — мягко спросил Джошуа.       — Потому что он… совсем другой, — неожиданно честно сказал Уджи, в следующую же секунду подумав, не сболтнул ли лишнего, но даже если и сболтнул, то было уже поздно. — Он же богатый, ему привито чувство стиля, он уверенный в себе и… ещё куча вещей, которые противоположны мне. И, кстати сказать, он директор моего издательства.       — ЧТО?! — вдруг закричал Джонхан и вскочил на ноги. — Ты серьёзно?!       — Я в тот день и узнал. Он мне сказал своё имя, и я понял, что для лжи это слишком уж реалистично выглядит.       — Что ж тебе так не везёт, Уджи… — с сочувствием произнёс Джошуа.       — Конкретно его работа меня не касается. Даже если ему не нравится, как я с ним разговариваю, он всё равно не уволит меня. Ясно дал понять, что ему это не интересно.       — Скажите, парни, — с непривычной иронией в голосе начал Джошуа. — Признание, поцелуй… Не будет ли дальше у нас по списку…чего покруче сегодня? Что скажешь, Вону?       Вону захотелось провалиться скозь землю. Когда очередь дошла до него, он вдруг осознал, что ему не хватает смелости, но надо наскрести её внутри себя, потому что его друзья смогли во всём признаться, хотя их истории были явно цветочками по сравнению с тем, что планировал сказать им Вону, даже если он что-то умолчать собирался. В то же время, это нужно было самому Вону. Всё-таки оставаться одному со всеми своими мыслями становилось с каждым днём всё более невыносимо.       — Подождите, мне надо настроиться, — испуганно сказал он, взяв в руки ложку, но ему кусок в горло не лез. Не появись в его жизни Мингю, может, ему бы не пришлось чувствовать себя таким загнанным в угол. Проблема была, скорее, не в том, что он гей, а с кем он связался.       — Чего это тебе настроиться надо? — с подозрением спросил Джонхан, после чего Вону резко выпалил:       — Я гей.       Кажется, у него в лёгких не осталось воздуха. Его всего трясло. Ему просто никогда не приходилось ещё признаватьс я в своей ориентации.Так жизнь сложилась, что с ним такое происходило впервые. Не то, чтоб он так сильно боялся кого-то потерять из-за этого. Общество просто заставляло периодически чувствовать его виноватым за то, что он тот, кто есть.       — И что? — вдруг услышал Вону слова Уджи. — Что в этом такого?Ну, в смысле… Это не ерунда какая-то, конечно, но ты так боялся того, что мы это не примем?       — Правда. Удивить хотел? — усмехнулся Джонхан.       — А я вот удивлён немного… — честно признался Джошуа.       — Джису, ты иногда всякой фигне удивляешься, — сострил Джонхан, на что поймал укоризненный взгляд. — Ладно, я тоже удивился, если честно.       Вону растеряно посмотрел на друзей:       — Вам что, пофиг?       — Не то, чтобы пофиг, — пожав плечами, ответил Уджи. — Во-первых, я подозревал, во-вторых, тебя не о том спрашивали.       — Предположение Джису было интересным. Твоё признание в том, что ты гей, как-то связано с тем, что идёт после поцелуев? — прямо в лоб спросил Джонхан, и Вону со вздохом небрежно бросил.       — Связано.Ещё как связано.       Друзья вопросительно взглянули на своего друга, который вдруг сделался по-страшному серьёзным, произнеся убитым голосом, но твёрдо:       — Я трахался с Ким Мингю. Не один раз. Думайте об этом, что хотите. Это просто факт.       Ему вдруг стало паршиво. Так паршиво, что стало тошнить.       — Нет уж, что хотим мы потом будем думать и на другие темы. — Взгляд Уджи сделался жёстким. — Не хочу довольствоваться поверхностной информацией. Ты будто специально заставляешь думать о себе плохо.       — Потому что я ебанутый и тупой до невозможности! — несдержанно процедил Вону.       — Ладно, Вону, спокойно, — в примирительном тоне сказал Джонхан, впервые за вечер перестав подливать в свои слова насмешливых нот. — Можешь рассказать?       — Мы тебя не торопим, — участливо произнёс Джошуа, пододвигая к Вону его чашку с капучино. — Надеюсь, ты сможешь объяснить нам, что произошло.       Вону вдруг захотелось плакать, что прекрасно было видно по его лицу. Это был тот самый момент, когда человек, долго игнорировавший творящийся в его жизни пиздец, вдруг его осознаёт, так ему ещё и в словах выразить весь этот пиздец необходимо.       — Ну, короче, — тяжело выдыхая на каждом слове, начал Вону. Каждое слово приходилось выталкивать из себя, и даже не потому, что он не хотел никому ничего рассказывать, а потому, что он не хотел признавать катастрофичности ситуации. — Так случилось, что несколько месяцев назад мы с Мингю переспали впервые. По его инициативе. Я… — Вону прокрутил в голове ту сцену и моментально решил её сгладить — …не стал его отталкивать. Потому что, кажется, запал но него до произошедшего. А Мингю, ну… Если называть вещи своими именами, ёбырь всех, кто в шаговой доступности. Очень любит секс. Очень. Вы даже не представляете, как сильно. Он никогда особо не скрывался, поэтому не составило труда узнать о том, что у него много партнёров, вот уж не знаю, постоянных или нет.       — И почему ты не перестал с ним… спать? — с явным непониманием спросил Джонхан.       — Потому что я ебанутый и тупой до невозможности, — произнёс Вону снова не лестные слова в свою же сторону и отвернулся к окну.       Джошуа долго-долго смотрел на отвернувшегося к окну Вону, после чего спросил:       — Влюбился, значит..?       Вону обернулся и несколько секунд, длившихся как-то чересчур долго, смотрел на Джошуа с неожиданно оголившейся болью, которая стала заметна уже не только ему одному.       — Наверное.       — Бля… — вдруг вздохнул Уджи, схватившись за голову. — Пиздец… Ну за что…. Почему, бля, тебе достался именно тот человек, который совершенно точно не сделает тебя счастливым… Это так тупо…. Бля…       — Уже ничего не сделать, — сказал Вону. — Остаётся ждать, когда я просто ему надоем. Думаю, до этого не так уж далеко. Его ужасно бесит, когда в моих словах мелькает хоть отдалённый намёк на серьёзные отношения, потому что он к ним не приспособлен.       — Да уж… — протянул Джонхан. — Мне очень нравится, как мы все вляпались. В той компашке есть натуралы?       — Сынчоль, — отозвался Джошуа.       — Да хватит его защищать, реально. Даже он может вдруг отколоть какую-то херню. С кем поведёшься, того и наберёшься, — резко бросил Джонхан.       — Наверное, Джун с Минхао тоже натуралы, — добавил Вону. — А так я уже не знаю, что и думать.       — Так и хочется сказать «в пизду их и их всратую компанию», но, боюсь, мы уже погрязли по самое не могу, — уничтожающе произнёс Уджи. — Ребята…… Это пиздец.       Неожиданно их прервал звук пришедшего Джошуа сообщения в Какао.       — Мы ещё долго сидеть будем? — спросил он у друзей.       — Не думаю. А что? — сказал Уджи.       — Сынчоль его спрашивает, — перебил Джонхан лучшего друга, водрузив ему на плечи руку. — Скажи, дорогой, ты ведь не влюбился в своего спасителя?       — Кто знает, — ни секунды не задумавшись, сказал Джошуа, вызвав у своих друзей искреннее недоумение на лицах, а ведь он всего лишь отвлёкся, отвечая Сынчолю на сообщение.       — Что ты сейчас сказал, сам-то понял? — придвинувшись в другу и чуть ли не шепча на ухо спросил Джонхан.       И тут до Джошуа вдруг дошло.       — Нет, погодите. Я же не всерьёз… — начал оправдывать он, но ему уже никто не верил, судя по лицам. Спустя какие-то двадцать минут в кафе вошёл по-спортивному одетый Сынчоль и, поздоровавшись со всеми, собрался увозить Джошуа, но тот попросил подождать и удалился в уборную.       — Присядешь? — спросил его Джонхан, указывая на освободившееся рядом с собой место.       — Не, спасибо, — вежливо отказался Сынчоль.       — Скажи, Сынчоль, — обратился к нему Уджи. — С ним правда всё в порядке? Джису может отменно делать вид, что с ним всё в порядке. Ему трудно говорить о своём состоянии, но тебе, думаю, виднее.       — Ему гораздо лучше, — утешил его Сынчоль. — Он очень старается прийти в норму. Для него это важно. А я помогаю, чем могу. Хорошо, что у него нет суицидальных наклонностей. Тогда я бы точно в панике круги наматывал.       — Слушай, а что насчёт работы? Боюсь, прозвучит так, будто я слишком о многом тебя прошу… Но вдруг у тебя есть варианты работы для него. Ты же знаешь, что у него проблемы, — чуть смущённо сказал Уджи, но стоящий рядом со столом со скрещенными руами Сынчоль даже не собирался его осуждать.       — Он меня спрашивал, но пока я тут бессилен. Хочешь, спрошу Хоши?       — Нет, я сам, — отозвался Уджи. — Это моя проблема. Я на всякий случай спросил у тебя, но если ты не можешь помочь, то я сам буду с этим разбираться.       — В любом случае, у Хоши много связей. Тебе стоит у него спросить, — уверенно заявил Сынчоль.       — Откуда ты в таком виде? — Джонхан кивнул на спортивные штаны. — Только не говори, что богатеньким людям можно ходить в спортивках на работу.       — Да ты что, руководящие должности обязаны выглядеть подобающе. На работу только в рубашке с галстуком, — усмехнулся Сынчоль. — После работы я иногда заскакиваю в спортзал. Мы с Верноном пару месяцев назад обновили абонементы, можно в любое время ходить.       — Хансоль тоже туда ходит? — удивлённо спросил Джонхан.       — А, я понял… Ты про то, что он раньше не был спортивным? После того, как одна девица оскорбила его, назвав «худосочным хлюпиком», он просто спит и видит себя качком, по-моему. Так себе мотивация, если учесть, что эта девица ничего для него давно не значит, как и он для неё, но как-то по инерции он всё ещё ходит в тренажёрку. Говорит, понравилось.       — О чём вы разговариваете? — спросил подошедший к Сынчолю сзади Джошуа.       — Да так, поболтал немного с твоими друзьями, — чуть посмеиваясь, сказал Сынчоль. — Ты всё сделал? Поехали?       — Ага, — ответил ему Джошуа и, взяв телефон со стола, махнул друзьям рукой и был таков.       — Меня не покидает какое-то странное ощущение касаемо их, честно сказать, — метко высказав вслух общее мнение проговорил тихо Вону, на что остальные двое промолчали, потому что странное ощущение навязалось им всем.       — Сынчоль, — уже сидя в машине на пути к дому, Джошуа решил задать вопрос, который так его беспокоит. — Вернон говорил тебе что-нибудь про Джонхана?       — Что ты хочешь услышать? — не отрывая взгляда от дороги, поинтересовался тот.       — Джонхан сегодня нам кое-что рассказал. Про то, что они с Верноном были друзьями, про тот случай, когда Вернон попал в больницу якобы из-за Джонхана…       — А…. — протянул Сынчоль. — Ты тоже хочешь спросить, как так я такой гомофоб не дал по морде Вернону, узнав, что ему нравится Джонхан?       — То есть, ты в курсе… — вжавшись в сиденье и отведя взгляд, произнёс Джошуа, испуганно вцепившись в ремень безопасности.       — Вернон рассказал мне.       — И что ты ему ответил? — отсторожно спросил Джошуа, боясь повернуться и узреть наверняка злое лицо Сынчоля.       — Я сказал ему, что он по-прежнему останется моим другом.       — Что? — переспросил Джошуа, резко поворачиваясь к Сынчолю и неожиданно для себя не увидя никакой злости. Сынчоль был абсолютно спокоен.       — Это его дело. Да и мне стало как-то… плевать. На все эти вещи, касаемые любви между мужиками.       Джошуа ещё некоторое время вглядывался в лицо Сынчоля. Неужели всё из-за того случая? Из-за него Сынчоль так изменился? Было невозможно понять, во благо ли эти изменения для самого Сынчоля.       — Чего притих? Удивлён?       — Н-немного.       — Он мой друг, — вздохнув оттого, что приходится говорить такие очевидные вещи, произнёс Сынчоль. — Я не готов его лишиться из-за того, что он неожиданно осознал, что влюбился в своего друга детства. Бросить его по такой причине будет краем мудачества, да и просто-напросто глупо.       Джошуа опять взглянул на него. Ему странным образом полегчало и он, в конце концов, незаметно для себя улыбнулся, отворачиваясь к окну, где мимо проносились ночные огни. В этот вечер, когда его друзья впервые были так откровенны и Сынчоль сказал то, что втайне даже от самого себя Джошуа так хотел услышать, он чувствовал себя просто замечательно.