Твои ладони...

      Сидя на табуретке, что иногда скрипела от резких движений и шоркала о бетонную поверхность. Внутри было противное ощущение. Погода была плоха, но её шум был лучшими звуками, каким Даня позволял заглушить свои чувства. Скуривая под корень сигарету, пальцы сами тянуться за второй. В пачке остаётся последняя, что используется утром. Парень не собирался сегодня ложиться спать… Со следующим затягом, на пару с осенним дождём слышится сухие покашливания. В голове впервые пустота, и это непонятное настроение впервые знакомится со внутренним миром рыжего рэпера.       В отражение стекла виднеется только слабый свет от включенного компьютера и маленький огонёк с пеплом. По крыше громко били капли, а множества мелких, медленно леденели на оконной раме. Ноги уже подрагивали от холода, ведь чёрные джинсы не согревали должно.       Тихо потушив сигарету, Даня хлопком закрывает дверь и снимает куртку, что накинул перед выходом, вешая её на крючке в коридоре. Любой еле заметный свет раздражает, желание чувствовать лишь мрак движут выключить экран и тихо лечь на кровать. Кашин кладёт тяжёлую голову, обнимая вторую подушку, а другой рукой придерживает волосы, немного сжимая их. Ладонь сползает на глаза, и видится только темнота. И эта темнота пожирала его, заставляя отчётливее чувствовать одиночество. Не хочется курить, пить или видеть кого-то. Есть одно желание — исчезнуть. Не чувствовать это ощущение, будто он, вообще зря родился, чтоб не осязать этот холод в пальцах.       Ему не нравился такой он. Не нравилось эта, и не грусть и не радость… Хорошо лишь, что он понимал, что это всё конечно закончиться, плохо, что это вообще происходило.

✝✝✝

      Знаешь, я тебя хоть и знаю давно, ты почему-то кажешься таким чужим. Мне не нравится, что ты ходишь с другими людьми, они тебя касаются, они слушают твой голос. Я боюсь, что ты забудешь меня, заменяя другими, а я буду лишь пройденным этапом. Мне не хочется думать о том, что я наскучил своей никчемностью и вскоре, ты забьёшь на меня и никогда больше не успокоишь… Действуют ли это на меня вещества или я просто опять упал лицом в депрессию… не знаю.

✝✝✝

      Сегодня Данила проснулся с каким-то отчётливым ощущением предчувствия. И с этим ощущением в квартиру постучал брюнет. Новости были не очень, кареглазый рассказал, что теперь за его спиной, их общие друзья пиздят всякую чушь. Темные глаза выглядели грустными, а Кашин от этого просто вскипел.       Конечно, они оба понимают, кто распространяет слухи, что Рус, бегает к другу совсем не для утешения. Возможно, Даня был бы не против такого исхода событий, но он просто в ярости, какие же люди, всё-таки, мрази. К тому же… это всё треплет его нервы, а по факту во всем виноват лишь он… в этом рыжий был слишком хорошо уверен.

✝✝✝

— Мне кажется, что мы так высоко сейчас. Посмотри на небо, оно такое яркое. М? — твои карие глаза сияют и переливаются, а когда звёзды все одновременно словно проблёскивают, начиная сиять выразительнее, у меня внутри что-то переламывается. — Ты весь остыл, пойдем? — Нормально… — шмыгаю, немного хрустя шеей, и перевожу всё внимание на тебя. Я, вообще, никогда никого так сильно не любил, как тебя.       Опираясь на ладонь, касаешься пальцами моей. Я, наверное, выглядел грустным и вряд ли смогу оправдаться, скорее, просто растерялся. Ты слегка улыбаешься, уводя взгляд вниз и сжимая мою ладонь, вновь поднимаешь взгляд кверху. Наверное, сейчас всё должно быть хорошо. Наверное, я сейчас просто самый счастливый человек. Хочу поцеловать тебя…       Никто сейчас нам не помешает, не разрушит нашу идиллию, не прервёт эту белую полосу моей жизни. Руслан… ты так близко…

✝✝✝

— Иди нахуй с такими идеями. — Да ты сам постоянно таким занимаешься. Думаешь, я слепой что ли? — Цтс… — злобно цыкаю и отворачиваюсь, сжимая рукава худи. Похоже, ты видел меня в одной футболке, а по запястьям видно, какое у меня «хобби». — Я тебя вообще старше, а взрослых надо слушаться, — конечно, не на полном серьёзе говоришь. — Да бля, Дань… — Если я такой долбаёб, тебя я за собой не потяну! — хмурюсь и быстро остываю, осознавая, что впервые поднял на тебя голос. — Тебя с двух сигарет валит, считаешь, что я тебе упороться дам? Ебанутый совсем?       Мы оба сидим на полу, и похоже ты уже привык. Мне же, просто нравится немного подрагивать, это отрезвляет. К тому же… ты так мило волнуешься за меня, и приносишь из спальни плед. Иногда я забываю, что между нами ничего нет, и хочу уже напрочь стереть эту блядскую черту, но в последний момент просыпаюсь. — Если дашь мне принять, я подольше останусь у тебя, м? — снижая громкость, ты приблизился и чуть ли не на ухо говоришь это. У меня пробежали мурашки, и это не из-за вдруг подувшего из форточки ветра. — Вместе ведь веселей, — ненавижу, когда ты делаешь такой тон, теперь хуй откажешь. Но ведь… я так не хочу портить тебя. — В башне компа… — слышу победный смешок, и ты сразу вскакиваешь. За спиной слышится «ну, ты и штирлец» от чего я сам хмыкаю. Похоже, мне становится лучше.

✝✝✝

      По лбу стекает капля пота, а мне жарко и холодно. Ты стоишь у стола, в полусмерти пытаешься не упасть на пол. Твои губы обхватывают зелёное горлышко Флеша и ты делаешь пару жадных глотков. В глазах плывёт, все звуки дублируются, размыто звуча. В комнате мрачно, но состояние не такое как раньше, почему-то не так отвратительно.       Лежа на кровати, веду твои движения глазами, боясь, что в любой миг ты свалишься. Пару шагов и, устало улыбаясь мне, хочешь переступить мою тушу и лечь к стенке. На секунду наши ладони сжимаются, и, поддерживая, помогаю спокойно лечь. Упав тяжелой головой на подушку, я переворачиваюсь и наши лица в нескольких сантиметров. — Зря я дал тебе… — хриплю, обводя взглядом твои бледные, сухие губы. — Ты такой — хочу сказать, но мозг щёлкает и изо рта вырывается: — красивый. — Мы же угашенные, а значит мои слова пустышки, пусть ты так думаешь. — Ты тоже… — хихикаешь и прикрываешь глаза. Это все не мы, я это знаю. Это всё останется на том же столе, где мы рассыпали дорожки. А сейчас, мы засыпаем в темноте, а у меня внутри горит костёр.

И наш Метамфетамир, они не порушат. Милый, не томи — вдохни и поглубже. По ноздрям и на сердце, средь землян нам нет места. Нет, нет, нет.