Двадцать девять свадеб

      Саша просыпается посреди ночи от судорог, которые сводят его ноги. Это чувство, когда в тебя будто впиваются миллионы игл, а мышцы каменеют, и кажется, что просто лопнут от напряжения, а ты не знаешь, куда себя деть от невыносимой боли. У Саши такое бывает редко, но метко. Сегодня, то есть уже вчера, он много ходил, и теперь боль особенно сильная. Парень прикусывает свою ладонь, чтобы не разбудить спящего Александра, а второй рукой пытается растереть то одну, то вторую ногу.       Но Ерохин, будто чувствуя боль Саши, все же просыпается.       — Малыш, что такое? — мужчина видит Головина, который буквально согнулся пополам и тяжело дышит.       — Судороги, — из последних сил выдает Саша.       — Ну и чего же ты молчал-то, — Александр быстро подходит к кровати, — потерпи.       Ерохин знает, как сделать так, чтобы боль быстро прошла. Когда-то в подростковом возрасте он занимался футболом и эти спазмы были обычной для него вещью. Футбол остался в прошлом, судороги прошли, а навыки остались. Александр делает массаж, разминая и растирая напряженные мышцы, а Саша терпит, молчит, но чувствует, как по щекам катятся слезы боли. Постепенно дискомфорт все же уходит, мышцы расслабляются, но Саша предательски шмыгает носом, что сразу же замечает Ерохин. Он молча сгребает напряженного парня в объятия, целует щеки, сцеловывает мокрые дорожки, шепчет что-то успокаивающее, чувствуя, как Головин расслабляется. А сам Саша сейчас ощущает какую-то безграничную благодарность и нежность к этому человеку, и еще какое-то чувство, которое он пока не может опознать, но это определенно, что-то хорошее.       — Спасибо, — шепчет Саша одними губами.       — Спи, малыш, — Александр гладит Головина по волосам, пока тот, наконец, не засыпает. Ерохин напоследок целует спящего Сашу в лоб и возвращается на свой диван, ему очень не хочется уходить, но не знает, как отреагирует Головин на то, что он будет спать в его кровати, поэтому решает не рисковать.       Тишину раннего утра разрывает звонок будильника на телефоне Головина. Он выключает его и со стоном откидывается обратно на подушку. Саша совершенно не выспался.       — Доброе утро, — раздается с дивана, а Головин подскакивает от неожиданности, он совсем забыл о том, что не один.       — Боже, ты меня напугал.       — Я знаю, что я божественен, но для тебя я просто Саша, — доносится насмешливый голос Александра.       Саша ничего не отвечает, а лишь в очередной раз закатывает глаза.       — Я в душ, — говорит он.       — Можно с тобой?       — Ч-что? З-зачем? —Головин даже заикаться начинает.       — Я шучу, малыш. Но выражение твоего лица в этот момент было бесценно, — снова усмехается Ерохин.       — Ерохин, ты дурак, — расслабляется Саша и под хохот Александра, наконец, уходит в душ.       Когда оба заканчивают с утренними процедурами, и перед тем, как ехать на вокзал, молодые люди решают сначала позавтракать. На выходе из номера, попутно споря о том, куда же им пойти на завтрак, натыкаются на заспанных Дениса и Марио. Саша настолько увлечен спором, что даже не сразу их замечает.       — Оу, привет, — в груди у Саши неприятно саднит.       — И вам привет, — как всегда улыбается Денис, но Головин не замечает холодного взгляда голубых глаз, которые внимательно смотрят то на Сашу, то на Александра.       — Доброе утро, — с небольшим акцентом говорит Марио и тоже улыбается.       — Ладно, мы завтракать, увидимся в поезде, — Саше уже хочется поскорее отсюда сбежать, поэтому он немедля тащит Ерохина за собой и не видит того странного взгляда, которым его провожает Черышев.       Остановив в итоге свой выбор на небольшом кафе рядом с отелем, Саши садятся за самый дальний столик.       — Солнце, все в порядке? — спрашивает Ерохин, когда официант уходит, записав их заказ.       — Да, все нормально, — Саша выдавливает из себя улыбку.       — Он как-то странно на нас смотрел.       — Кто — он? — не понимает Головин.       — Денис, — Александр сам не понимал, но какое-то чутье подсказывало ему, что не все так просто с этим улыбчивым молодым человеком.       — Не знаю, я не заметил. Может, тебе показалось?       — Точно все в порядке? — не успокаивается Ерохин.       — Не точно, но переживу, — все же признается Саша.       Александр притягивает к себе Головина и мягко целует его. Ерохину хочется забрать хотя бы часть боли, которая сидит в сердце этого парня.       — Теперь мне намного лучше, — улыбается Саша, отстраняясь, когда слышит шаги приближающегося к ним официанта.       — Пожалуй, буду делать это чаще.       — Сэр Александр, тогда Вам придется переехать в Москву.       — Уж лучше вы к нам, — ухмыляется Александр и, чмокнув замешкавшегося Сашу в губы, принимается за свою еду. Саша качает головой и следует его примеру.       Стоит ли говорить, что на вокзал они прибегают буквально за десять минут до отправления поезда. При этом чуть не забыв вещи Саши в отеле, за которыми, в итоге, спешно возвращаются. На подходе к поезду они снова спорят, как лучше добираться из Москвы до Питера — на Сапсане или на самолете.       — Саш, ты понимаешь, что в аэропорт нужно приезжать сильно заранее. Вот как сейчас мы прибежали за десять минут, там не получится, — не унимается Головин.       — Понимаю, но самолет летит час, а твой обожаемый Сапсан трясется по дорогам почти четыре часа, — Ерохин тоже не намерен сдаваться, а еще ему просто безумно нравится, когда Саша злится, это так мило.       — Ничего он не трясется, — обиженно фыркает Саша, — это мой вагон, кстати.       На платформе никого, только скучающие проводники, которые считают ворон, не обращая внимания ни на кого, кроме тех, кто порывается войти в поезд.       Ерохин сгребает Сашу в объятия, крепко прижимая его к себе.       — Я буду скучать, малыш, — говорит он куда-то в макушку Головина.       — Я тоже, ты ведь приедешь ко мне как-нибудь?       — Обязательно.       Саша привстает на носочки, чтобы поцеловать Александра в щеку на прощание, но тот решает иначе и целует в губы, жадно и страстно, так, что у Саши от такого напора голова идет кругом.       В вагон Головин забегает за минуту до отправления. Машет на прощание Ерохину рукой, а тот шлет ему воздушный поцелуй. Саша смеется и, наконец, проходит в вагон, который сегодня на удивление почти пуст. Когда он, слегка раскрасневшийся от такого жаркого прощания, подходит к своему месту, его встречают четыре пары глаз, которые с любопытством смотрят на Сашу, отчего он краснеет и смущается еще больше. Он совсем забыл, что они едут все вместе.       — Ты чуть не опоздал, — говорит ему Артём, когда Головин садится напротив них с Игорем. Денис и Марио сидят спиной к ним, и к большому облегчению Саши, их ему не видно. Правда прекрасно слышно.       — Но не опоздал ведь, — виновато улыбается Саша.       — Что у тебя с Ерохиным? — слишком заботливый Игорь снова в деле.       — А. Эм… Ничего, мы просто гуляли, — отвечает Головин, снова смущаясь.       — В твой номер у вас прогулка была? — подает свой голос Денис.       — Тебе-то что? — чуть резче, чем хотелось бы, спрашивает Саша.       — Что? Что он делал в твоем номере? — возмущается Акинфеев, — вы что уже…       Договорить Игорь не успевает, его успокаивающе приобнимает за плечи Артём.       — Мамочка-Игорь, успокойся, Саша большой мальчик, — Дзюба гладит своего мужа по руке, — сам решит, с кем, что и когда, а если что, мы устроим Александру такую взбучку, что месяц сидеть не сможет.       — Мы просто загулялись, не мог же я оставить человека на улице ночевать? —Головину приятно, конечно, что за него беспокоятся, но все же ему не двенадцать лет, — но не могу не признать, Артём, у тебя классный друг, — Саша подмигивает Дзюбе, на что тот расплылся в довольной улыбке, а Игорь лишь закатывает глаза. Наверно, эта привычка у Саши от него.       Всю дорогу Сашу греют воспоминания о поцелуях с Александром так, что сидящие позади Денис и Марио, которые все время разговаривают на испанском, не доставляют практически никакого дискомфорта Головину. Даже звуки поцелуев, которые иногда доносятся до Саши, вызывают лишь раздражение, но не болезненные ощущения в груди. Артём с Игорем о чем-то тихо перешептываются, как обычно глядя друг на друга влюбленными глазами, а Головин просто смотрит в окно и мечтательно улыбается. И уже ждет новой встречи с Александром, у которого такие красивые глаза и такая теплая улыбка.       Как только Саша возвращается в Москву, его жизнь быстро входит в прежнее русло. Не зря говорят, время лечит. Постепенно, день за днем Головин собирает свое сердце, крупицу за крупицей восстанавливает свое душевное спокойствие. Но все же отголоски чувств дают о себе знать, за четыре года они успели пустить корни, их не просто будет вырвать окончательно. Но молодой человек уверен, что все получится. Тем более Денис в последнее время не маячит в поле зрения Саши, наверно увлечен своим бразильцем, что вызывает лишь горькую усмешку, а не желание рвать на себе волосы.       Каждый день Саша вспоминает те два незабываемых дня в Питере. Он скучает. Скучает по Александру — по спорам, разговорам, прогулкам, по рукам, объятиям и поцелуям, последнего особенно не хватает Саше, неожиданно, он понимает, что любит целоваться. Все эти воспоминания разливаются теплом по телу, иногда концентрируясь внизу живота, чем жутко смущают Головина.       Конечно, они продолжают общаться. Каждый день перекидываются хотя бы парочкой сообщений. Иногда созваниваются по скайпу или просто болтают по телефону весь вечер.       Уже несколько раз они пытались встретиться. Но что-то постоянно мешает — поездка каждый раз срывается: то из-за срочных рабочих вопросов, которые, кроме Ерохина, не может решить никто; то из-за проливного дождя и ураганного ветра отменяют все рейсы, тут Саша не может не заметить, что с поездом такого бы не случилось; то Головина, неожиданно, решают навестить родители; то у Саши в ванной прорывает трубу и он весь день ждет слесаря, который приходит только на следующее утро.       Александр смеется, говоря, что сама судьба против их встречи. Но в глазах у него грусть, ведь он тоже безумно скучает по Саше.       Саше даже не удается поехать на день рождения Ерохина, буквально за несколько дней его сваливает банальнейший грипп. Но Головину настолько плохо, что он еле шевелится, температура постоянно скачет, горло дерет, а кашель не дает нормально разговаривать. Александру, который порывается приехать к нему, он категорически запрещает это сделать, еще не хватало его заразить. Тем более, какой смысл в его приезде, если Саша даже встать может с трудом. Да и Головину, откровенно говоря, не хочется показываться в таком виде Ерохину.       Тем более, «слишком заботливый Игорь», как только узнает о болезни, уже тут как тут, на пару с Артёмом, привозя гору лекарств и такую же гору фруктов, и не уезжает, пока Саша не обещает, что все выпьет и обязательно съест. На следующий день к нему даже заявляется Денис, которого Саша вовсе не хочет пускать, но они же вроде как друзья. Хорошо хоть, что он один. Пока Черышев что-то весело щебечет, Саша проваливается в сон, но все же чувствует, как его треплют по волосам, на секунду его сердце сжимается от такой ненужной сейчас радости. И где-то на задворках сознания он надеется, что, когда проснется, Денис уже уйдет. Но спустя час Головин просыпается и видит Черышева, который сидит напротив, уткнувшись в телефон, и с милой улыбкой с кем-то увлеченно переписывается. Ну вот только Саше стало лучше, а теперь? В его затуманенном болезнью сознании снова вспыхивает ревность.       — Динь, иди домой, — хрипло говорит Саша, — мне лучше, я справлюсь.       Денис вздрагивает от неожиданности, не заметив, как Головин проснулся.       — У тебя жар, это, ты считаешь, тебе стало лучше? — Черышев трогает лоб Саши, ну почему и от этого простого прикосновения так приятно?       — Я выпью жаропонижающее и буду как огурчик.       — Скорее, как помидорчик. Лежи, сейчас принесу, — говорит Денис, когда Головин порывается встать.       Соприкосновение пальцев, когда Денис передает кружку с разведенным в ней лекарством, обжигает, словно кипяток.       «Какого со мной творится?» — задает сам себе вопрос Саша. Кажется, слишком много физического контакта за один день. Это словно соль на не до конца зажившие раны. Ох, зря он его пустил. Зря.       — Денис, я серьезно, иди, — Саша старается не смотреть в эти глаза, — у тебя дела, наверно, парень твой, а ты тут со мной торчишь. Вообще я спать хочу, — врет Головин.       Когда Черышев, наконец, уходит Саша вздыхает с облегчением. Это все из-за болезни, пытается доказать самому себе молодой человек. Он решает позвонить Ерохину, ему просто катастрофически важно сейчас услышать его голос. Но абонент не доступен. Саша сам не понимает, что с ним сейчас происходит. Какое-то странное чувство грызет его — чувство неопределенности и какой-то пустоты внутри, которую обычно заполняет один человек, но он вне зоны действия сети.       Головин снова проваливается в беспокойный сон и не слышит звонка от человека, который так сейчас ему нужен.