Волчья ягода

Когда я успел полюбить Скарлет? Не раз и не два я задавался этим вопросом и не мог найти ответа. Иногда мне казалось, что это была любовь с первого взгляда, так сказать с крыльца лесной хижины. Иногда, что со второго, с вязанки хвороста и чаепития с музыкальным моментом и откровением. А порой мне казалось, что я вот только-только по уши влюбился, когда она в очередной раз посмотрела на меня своими огромными темно-карими глазами и сказала, что рада видеть, что ждала и скучала. Как же долго я ждал первого подобного признания. Сколько времени потратил, чтобы втолковать Скарлет, что у нее нет причин скрываться или подозревать кого-то в чрезмерном сочувствии, что не ее откровенность и не жалость к ней заставляют меня снова и снова приходить к хижине. Но я бы согласился ждать в несколько раз дольше, зная, какой ценной будет награда за ожидание. И уж будьте уверены, любовь такой женщины, как Скарлет, — это ценная награда. Поэт, сравнивший возлюбленную с розой, наверняка имел в виду такую, как она. Хрупкий, нежный прекрасный цветок с тонким изысканным ароматом и острыми шипами. О, да! Шипы у этой розы были, что надо, и имя им — Робин. Столько времени прошло, а она относилась ко мне едва ли не хуже, чем в первую встречу. Тогда девочка отнеслась ко мне настороженно, теперь же она меня попросту ненавидела, хотя, видит Бог, я искренне пытался наладить с ней отношения, пусть и считая в глубине души довеском, без которого вполне можно было бы обойтись. На что только не пойдет влюбленный мужчина, чтобы сильнее понравиться женщине. Вот только не нужно считать меня монстром, тогда я еще им не был. Поначалу моя доброжелательность была неподдельной, я искренне стремился подружиться с Робин, варьируя методы влияния от банальных улыбок до всевозможных подарков. Однако, раз за разом натыкаясь на стену откровенного неприятия, благие намерения теряли свою благость, сменяясь вначале попытками подкупить ребенка, после — принудить, превратившись, в конце концов, в откровенные угрозы девочке, высказываемые, разумеется, в отсутствие матери. Сама же Скарлет если и знала о скрытой войне между мною и Робин, то предпочитала в ней не участвовать, предоставив нам самим разобраться со своими проблемами. Но любой мало-мальски разбирающийся в женщинах мужчина скажет вам, что подобное отношение к ситуации — ложный нейтралитет, потому как любая мать всегда на стороне своего ребенка, иначе она не мать, и, следовательно, не женщина. Лишним подтверждением сказанному были слова Скарлет, которые она твердила изо дня в день: — Я люблю тебя, но никогда не смогу быть вместе с человеком, которого терпеть не может Робин. Попробуй с ней подружиться, пожалуйста! Мне оставалось только разводить руками, снова и снова отвечая: — Я пробовал, Карли. Я со счету сбился, сколько раз пробовал, но этому бесенку невесть что нужно! Бесенку… Это я еще смягчил. В глубине души понимая ход мыслей девочки, ее детский страх и нежелание уступить мне свое место в материнском сердце, я был готов придушить маленького дьявола, который мешал исполнению моих планов. Наверное, именно в этот момент проросло дьявольское зерно в моей душе. Тогда, когда промелькнула коварная мысль, что единственным препятствием между мною и Скарлет является Робин, ее дочь, и от нее нужно избавиться. Поначалу я отгонял эту мысль, но она опять предательски возвращалась, с каждым разом требовалось все больше усилий, чтобы отвлечься от нее, и, наконец, стало ясно, что она захватила меня целиком. Исподволь, а затем специально я начал лелеять черный замысел. Кто-то сказал: единожды шагнувшему по тропе зла дьявол указывает дорогу. Теперь я могу сказать, что это правда. Как только я принял решение загубить невинную душу, определился с тем, ЧТО хочу сделать, все пошло, как по маслу, будто кто-то подсказал мне, КАК следует поступить. Старое заброшенное кладбище, невесть откуда взявшееся в лесной чаще, сколько себя помню, пользовалось дурной славой. И дело здесь было не только в суеверии деревенских жителей, хотя, неоднократно проходя мимо, я чувствовал витающую над этим местом странную атмосферу чего-то мистического, заставляющего кожу покрываться мурашками, а ноги шагать быстрее. Куда более реальную опасность представляли буйные заросли ядовитого кустарника, именуемого волчьей ягодой. Всем известно, что на кладбище растут самые красивые, крупные ягоды, волчья ягода с заброшенного погоста не была исключением. Она имела все шансы соблазнить человека несведущего попробовать ее, и именно на это я рассчитывал, приглашая Робин на прогулку. Разумеется, с одобрения Скарлет, ведь ей не меньше, чем мне, хотелось развития наших отношений. Я крепко сжал пальцами маленькую детскую ладошку, протянутую мне по требованию матери, а не из желания, и, примеряясь к шагам девочки, направился к заброшенному могильнику.