Волчья ягода

И не было ничего такого, о чем любят писать в книгах: никаких предостерегающих примет, никаких нагнетающих обстановку знаков и событий. Даже само заброшенное кладбище, где предстояло сыграть важную сцену придуманной мною трагедии, выглядело непривычно приветливым, освещенное немногочисленными солнечными лучами, с трудом прокладывающими себе путь сквозь паутину ветвей. Мой расчет оказался верным. Какой бы не по возрасту серьезной не казалась Робин, ребенок — он и есть ребенок. Яркие, сочно-красные ягоды, кажущиеся особо привлекательными в лучах столь редкого в этой части леса солнца, сразу привлекли ее внимание. Какое-то время она еще смотрела настороженно, но потом детские любопытство и непосредственность взяли верх, и девочка посмотрела на меня взглядом, лишенным обычной неприязни: — А что это за ягоды? Я состроил глуповато-задумчивую физиономию и ответил, минуту спустя: — Представляешь, я забыл, как они называются. Но помню, что мы ели их в детстве, и это было очень вкусно! Огонек предвкушения загорелся в глубине темно-карих, так похожих на материнские глаз, и я подумал, не слишком ли легко все получается? Но тут же одернул себя: ничего подобного, просто, если судить по рассказам Скарлет, в их жизни было так мало хорошего, что Робин привыкла радоваться пустякам. На секунду сердце защемило, и я ужаснулся тому, что собирался сделать. Однако дьявол крепко взял меня в оборот, и мысли, способные привести к отказу от задуманного, не успев толком сформироваться, были вытеснены другими, прямо противоположными. Мне вдруг пришло в голову, что на самом-то деле волчья ягода — не сладкая малина, и даже не кислая клюква. Одной ягоды будет вполне достаточно, чтобы понять это, но уж точно мало для претворения в жизнь моего коварного плана. Что же делать? Выход снова нарисовался, будто по чьей-то подсказке. И вовремя. Ту пару минут, что я предавался размышлениям, Робин тоже потратила с пользой. Она уже подобралась к желанным кустам, сорвала первую ягодку, самую крупную, самую красную, и даже потянула ее в рот. — Э, нет, малыш, так дело не пойдет! Вздрогнув от окрика, Робин выронила ягоду. Нужно было видеть то выражение сожаления, промелькнувшее на детском личике и мгновенно сменившееся разочарованием пополам с обидой, когда она посмотрела на меня. Улыбнувшись с самым искренним дружелюбием, на которое только был способен, присев на корточки рядом с девочкой, я сказал так, будто собирался открыть страшную тайну: — Хочешь, научу тебя, как правильно есть по-настоящему вкусные ягоды? — и приступил к объяснениям, не дожидаясь ответа. — Для начала их нужно собрать, как можно больше… — А куда собирать, у нас же нет ничего, — тоскливо протянула Робин, теребя край своего неизменного, старенького красного плаща. — Ну, кое-что у нас всегда с собой — руки! Если сложить их вот так, — я продемонстрировал. — Получится подобие корзинки. Только собирать придется тебе одной, не могу же я делать два дела одновременно. С каким же воодушевлением Робин принялась за работу! Казалось, мои ладони мгновенно наполнились смертельным урожаем. Стоит ли говорить, что никогда в моем присутствии девочка не была такой открытой и счастливой? За прошедшие полчаса мы сделали огромный шаг на пути к сближению, но только для меня это уже не имело никакого значения. Теперь я шел по другому пути и не мог, да и не хотел, остановиться. — А что делать дальше? — с нескрываемым нетерпением в голосе проговорила девочка, с вожделением глядя на огромную, даже по моим меркам, пригоршню ягод. — Теперь нужно все это съесть, как можно быстрей, — продолжил я объяснять с видом заговорщика. — Хватай, сколько в рот поместится, быстро жуй, глотай и снова набивай рот ягодами. Даже если бы захотела, Робин не могла скрыть радостно-предвкушающей улыбки. Она так азартно и жадно накинулась на ягоды, что я еле удержался на ногах. В один миг она смела больше половины того, что собрала. Я приблизительно представлял, что произойдет дальше. Вся эта история со сбором и скоростным поеданием ягод была придумана для того, чтобы заставить Робин проглотить как можно больше яда, прежде чем до нее дойдет, что у красных плодов противный вкус. Я сам, конечно же, никогда не пробовал волчью ягоду, я же не сумасшедший, однако мне случалось раздавить ее и почувствовать резкий, неприятный запах. Это наводило на мысль, что и вкус окажется не лучше. Как вы понимаете, вскоре появившееся выражение отвращения на детском лице меня не сильно удивило. — Фу! — протянула Робин и, скривившись, выплюнула те ягоды, что не успела проглотить. Первый пункт плана можно было помечать, как выполненный, и переходить ко второму. Недостаточно накормить Робин отравой, нужно дождаться, пока яд начнет действовать, что было проще, чем первое, но тоже требовало сообразительности. Ясное дело, происшествие с невкусной ягодой оттолкнуло девочку от меня дальше, чем было до этого. Ее неприязнь ко мне вернулась в удвоенном размере. По глазам Робин я видел, как ей хочется поскорее вернуться домой, но убежать от меня девочка не могла, потому что элементарно не знала дороги. Даже не пытаясь изобразить какое-либо чувство, вроде растерянности или раскаяния, я проговорил, глядя на недовольную мордашку Робин: — И как я так перепутал. Это совсем другие ягоды. Девочка зло нахохлилась, спрятав сжатые в кулачки руки в карманы плаща, и пробурчала чуть слышно: — Я хочу к маме… — Так скоро? Мы же только ушли? — я откровенно тянул время. — Я хочу к маме. Это прозвучало уже настойчивей, но я, опять-таки, предполагал, что так и будет. Нет ничего естественней для ребенка, попавшего в непривычную ситуацию, чем стремление почувствовать себя в безопасности рядом с матерью. Мне же следовало приложить все усилия, чтобы воспрепятствовать этому до поры, до времени. — Робин, девочка моя, ты что, обиделась? Я же не нарочно! — Я хочу к маме! А вот эти визгливые истеричные нотки уже совсем не детские, их нельзя не принимать во внимание. Но и здесь я знал, что делать. — Хорошо. Я отведу тебя домой. Только сразу после того, как ты умоешься. Боюсь, мама не узнает в этом маленьком поросенке, на которого ты сейчас похожа, свою девочку. Услышав мое обещание, Робин успокоилась и охотно последовала за мной. Естественно, теперь и речи не шло, чтобы взять меня за руку.