Мой юный принц

***

      Когда Саске уже привел себя в порядок, он подошел к небольшому письменному столу, на котором в плотном, но уже весьма потрепанном из-за времени переплете, лежал его блокнот для записей. Парень взял его в руки и пролистал несколько страниц. Записей было не так много, вместо них большинство страниц занимали рисунки.       В основном это были птицы, Саске еще в детстве увлекался ими. На страницах этого блокнота можно было увидеть черных воронов или ястребов с орлами. У кого-то крылья сложены, у кого-то распахнуты, некоторые сидят на ветке, одни отвергли голову, а другие как будто смотрят прямо на тебя. Иногда прорисовано все до мелочей, каждый блик, каждое перышко, а иногда это просто наброски или темные пятна, в которых можно узнать лишь очертания птицы.       Саске пролистал еще несколько страниц. Пернатые теперь встречались реже, а потом и вовсе исчезли, вместо них появились незаконченные части лица. Одна страница полностью заполнена набросками глаза, на другой Учиха учился рисовать губы или нос, а где-то он уже пытается нарисовать лицо, но получается пока скверно.       Альфа открыл нужную ему страницу. На ней изображен уже хороший, но все еще не завершенный портрет. Вьющиеся волосы и выразительные глаза, особенно хорошо получилась улыбка, черты лица уже узнаваемы. Саске взял небольшой графитовый стержень и продолжил короткими штрихами доводить портрет до ума.       Его внимание вдруг привлекла небольшая бумажка на полу, свернутая в несколько раз. Кажется, она выпала из блокнота. Саске поднял ее и развернул, читая небольшое послание, написанное витиеватым, красивым почерком. «А ты стал рисовать гораздо лучше с нашей последней встречи. Портрет юного принца? Очень смело выбирать себе такого натурщика, Саске. Приходи в трофейную, я хочу тебя видеть и думаю, что это взаимно.»       Молодой альфа почувствовал волнение. Он не понимал, кто мог это написать и с кем он должен встретиться. Он мало с кем имел хорошие отношения в прошлом, и мало кто из этих людей сейчас все еще жив. Любопытство было гораздо сильнее, чем всякие тревожные опасения. Не долго думая, он положил блокнот и записку обратно на стол. Подойдя к шкафу, он, покопавшись в вещах, достал оттуда одноручный меч. Он закрепил оружие на поясе, все-таки неизвестно, с кем ему придется столкнуться, поэтому лучше быть готовым ко всему.

***

      Горячая ванна хорошо расслабляла, теплая исцеляющая вода не оставляла и следа от прежней ноющей боли, дарила приятное ощущение покоя. Принц запрокинул назад голову, положив ее на бортик и со вздохом прикрыв глаза.       На него обрушились воспоминания о прежней жизни, простой, без четких правил и суровых ограничений.       Его отец, Минато Намикадзе, был сыном очень богатого и влиятельного герцога, состоящего в родстве с самим королем Сарутоби. Минато должен был унаследовать и титул и богатства, но получил лишь небольшое поместье вдали от столицы и семьи. А все лишь потому, что по происхождению своему являлся бастардом.       Он был для своей благородной семьи позором и невыводимым пятном, но несмотря на это, был рожден не от простого блуда и похоти, а от искренней любви. Отец Минато, как и многие другие, женился по расчету и по приказу собственных родных. В этом браке между супругами не было чувств.       Мать Минато была простой торговкой, которая влюбилась в знатного герцога. Судьба оказалась жестока к ней и не позволила обнять и приласкать новорожденного сына, родильная горячка забрала ее на тот свет. Молодой отец первое время был безутешен, он не скрывал своего разочарования даже перед собственной женой.       Минато не мог расти с отцом, поэтому его сослали подальше, выделили небольшое имение и отдали на воспитание нянькам и кормилицам. Отец высылал деньги, желая, чтобы ребенок ни в чем не нуждался.       Минато вырос образованным и добрым молодым человеком. Его плохо принимали в свете, поэтому он предпочитал там не показываться, уделяя больше внимания книгам и прогулкам на воздухе. Денег он имел не так много, поэтому вел достаточно скромный образ жизни. Он не был обделен отцовской заботой, родитель иногда навещал его, но такое случалось не так часто. Они любили вместе ездить на охоту, играть в бильярд на интерес или просто поразмышлять о жизни, сидя в уютном кресле у камина с кружечкой крепкого черного чая в руках. К несчастью, и к большой скорби со стороны всей семьи, эпидемия чумы унесла несчастного герцога, оставив Минато сиротой.       Спустя некоторое время, когда горе от потери близкого стихло и сменилось тоской и ностальгией, Минато посчастливилось на одной из своих прогулок встретить Кушину — даму из семьи знатного барона. Минато, проникнувшись симпатией к юной и красивой девушке с яркими локонами и горящими глазами, часто приглашал ее на обеды и ужины, а затем и ее семью. Но будучи достаточно робким и неопытным в подобном деле, молодой альфа долго не решался признаться в чувствах. В итоге первый шаг сделала сама баронесса, подарив Намикадзе свой платок после очередного вечера. Семья Кушины, несмотря на происхождение Минато, не препятствовали этим отношениям. Через какое-то время милые и романтичные ухаживания закончились пышной свадьбой, а совсем скоро молодая пара узнала о прибавлении в семействе.       Счастью не было предела, когда на свет появился крохотный омежка, в глазах которого отражалось небо. Казалось, ничто не могло омрачить их безмятежные дни. Ребенок рос веселым и озорным, а самое главное — здоровым. Внешне он очень походил на отца, а вот бойкий характер унаследовал от матери. Родители, даже при вспыльчивости Кушины, ссорились совсем редко. Их богатство было в семейном счастье и крепкой любви.       Но, к сожалению, годы правления Сарутоби подошли к концу. Король был уже стар и часто болел. Главным наследником всегда считался его старший сын Асума, но будто по какому-то злому умыслу, молодой и крепкий альфа, совсем недавно вернувшийся с очередного военного похода без единой царапины, неожиданно заразился оспой и умер. Расследовать это не было времени, ведь король на смертном одре, а наследника нет.       Один из советников настойчиво стремился на роль регента, нашептывая свою кандидатуру на ухо больному монарху. Но король желал возложить корону лишь на достойного, светлого и чистого душой человека, в крепких руках которого Англия будет процветать.       Тогда и вспомнили о знатной фамилии Намикадзе. Сам герцог уже мертв, а его супруга в одиночку растит двух дочерей. В свое время герцогиня не позволила распространиться слухам о незаконнорожденном альфе, поэтому Минато быстро и без всякого шума взошел на трон после кончины Сарутоби, который являлся ему двоюродным дедом.       Всей семье Намикадзе пришлось очень сильно изменить свой образ жизни. Все вокруг считали их благородными членами королевской семьи и следовало соответствовать этим требованиям, держаться достойно.       Сложнее всего было Наруто. Родители не привили ему качеств, присущих принцам. Все детство он играл и резвился с друзьями-слугами, считая их равными себе, возвращался домой только на обед и на ужин. Сперва Минато старался его воспитать, но позже решил сдаться. Кушина и сама иногда проказничала вместе с сыном, решив, что обучить маленького сына играючи, по всему поместью разносился их звонкий, переливистый смех. Однако со временем женщина и сама как будто повзрослела и когда сыну исполнилось одиннадцать, стала гораздо серьезнее относится к его образованию.       Теперь же, в свои тринадцать, Наруто стал принцем и ему следовало упорно учиться всему, чтобы наверстать упущенное. Но юноша по-прежнему отдавал большее предпочтение забавам. Он обожал праздники и балы, ведь на них всегда есть музыка и вкусная еда, но он никак не думал, что высшее общество окажется таким скучным.       Юноше уже минуло шестнадцать, но он так и не смог ко всему привыкнуть, по-прежнему оставался простачком из небогатого поместья где-то на окраине города. Кажется, он и не хотел меняться. Ему не особо нравились зазнавшиеся аристократичные особы и он не стремился быть одним из них, лишь старался иногда быть чем-то похожим, чтобы принимали за своего и не смотрели свысока. Это его своеобразная маска, маска, которую не следует снимать перед посторонними.       Вода уже совсем не горячая и скоро ее нельзя будет назвать даже теплой. Время заканчивать приятную процедуру, и Намикадзе, решив не утруждать служанок, сам аккуратно вылезает из ванны, заворачиваясь в полотенце.       Шестнадцать лет — по-своему волшебная пора. Омеги окончательно расцветают в этом возрасте и Наруто — далеко не исключение, подобно распустившемуся цветку, он сейчас цветет и источает сладостный аромат. На него, как на мед, слетаются альфы самых знатных фамилий, но никому не удается даже прикоснуться к нему. Это продолжалось бы и дальше, Наруто не позволил бы никому себя заполучить, но вот его стебель против воли ломают, еще и ломает самый близкий человек, которому доверяешь больше всех, и надеется вручить какому-то знатному герцогу. От этого принц сам ощущает, как начинает вянуть, он знает, что зачахнет, умрет, если попадет в руки чужого, не любимого альфы.       От одной только мысли о подобной мрачной судьбе становилось тяжело и душно, хотелось взвыть, избавиться от этой болезненной тоски.       В дверь постучали и Наруто бросил безразличное «Войдите». Это была Сакура, чем-то встревоженная. Она подошла ближе к господину и робко вручила аккуратный конверт, на котором каллиграфическим почерком было написано «Для принца». Наруто взял и вопросительного посмотрел на девушку. — Он просил передать.       Кто этот «он», принц понял сразу и вдруг у него возникло острое желание изувечить конверт и выбросить в ближайшее окно. — Пожалуйста, открой и посмотри что там. Не огорчай его и дай хотя-бы шанс, — мягко попросила Харуно, положив ладонь на запястье принца, — ради твоей матушки. — Ладно, — согласился он, но скорее из-за того, что не хотел сейчас спорить. — Иди, я хочу побыть один.       И девушка без лишних слов покинула комнату, повинуясь.

***

      Саске уже пришел в нужную комнату. Она была просторной и почти пустой. На стенах множество картин со сценами охоты, кое-где висят шкуры убитых зверей, в качестве трофеев, на полках стоят чучела зайцев и белок, а так же мелких лисиц. Одна из стен почти полностью увешена рогами оленей и лосей. Про себя Саске отметил, что если ему придется с кем-то сражаться, то от этой стены он будет стараться держаться как можно дальше.       Здесь не было окон и освещение исходило лишь от нескольких канделябров. Их было в комнате достаточно для хорошего освещения, но горели не все, поэтому царил полумрак. — Ты все же пришел. Я рад, — послышался глухой голос из темного угла комнаты, — Впрочем, мы бы с тобой все равно увиделись. Снова.       Говорящий вышел из тени, делая несколько шагов в сторону Учихи. На нем был черный плащ, а лицо полностью спрятано за маской. — Кто ты? — холодно спросил Саске.       Мужчина только усмехнулся и подошел к одному из канделябров, зажигая его. — Я тот, кто знает тебя лучше всех.       Еще один канделябр. — Тот, кому ты доверял и был привязан.       В комнате уже гораздо светлее. — Я твой наставник и самый близкий друг.       Кажется, что с каждым разом голос становится мягче, теплее. Но Саске все еще держался настороженно, не желая этого замечать. — Человек, о котором ты говоришь мертв, — твердо сказал Саске, скрывая в своем голосе тоску. — Неужели? — с искренним удивлением отозвался мужчина. — Но тогда давай разберемся во всем. — Разбираться не в чем. Просто назови себя или я обнажу меч. — Учиха уже положил ладонь на рукоять и крепко сжал ее, готовый в любую секунду наставить оружие против незнакомца. — Оу, так ты не бросил фехтование? — мужчина легким движением снял с себя плащ и отбросил в сторону, достал меч и направил на парня. — Надеюсь, фехтовать ты учился так же усердно, как играть на скрипке. — Позволь продемонстрировать.       Саске быстро приблизился и замахнулся. Громкий лязг мечей пронесся по комнате и человек в маске парировал удар, отводя клинок Саске влево. Ответный выпад со стороны противника заставил Учиху отпрыгнуть в сторону.       Саске внимательно следил за каждым движением оппонента и через какое-то время он стал их узнавать. Что-то вроде дежавю, будто он уже сражался с этим человеком. Выпады, взмахи, контратаки, в каждом движении он видел что-то знакомое, узнавал определенный стиль, отточенный и доведенный почти до совершенства. Учиха знал только одного человека, который фехтовал подобным образом, но старался отбросить эти мысли, его больше нет, уже давно следовало заставить себя смириться.       На мгновение погрузившись в свои мысли, Саске еле успел увернуться от нового удара. Острие задело его рукав на правой руке и сквозь рваную ткань теперь сочились капли алой крови. — Будь внимателен и не витай в облаках, — посоветовал мужчина.       Саске тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и снова посмотрел на противника. Теперь уже не оставалось сомнений, что он с ним знаком. Противник двигался так плавно и легко, будто это танец, его взмахи мечом были настолько же опасны, как и изящны. Он ловко уворачивался от каждого выпада и удара, заставляя Саске больше нервничать, добавлял в их сватку все больше азарта и риска.       Учиха где-то на подсознательном уровне понимал, что этот человек не причинит ему вреда, ведь при таком искусном умении фехтовать, противник бы уже нанес более серьезные увечия, но Саске отделывался всего несколькими царапинами. В тоже время инстинкты все равно заставляли его уворачиваться и парировать удары. В крови бурлил адреналин, а сердце быстро забилось в груди от чувства опасности и риска. По лбу уже стекали капельки пота, но Саске знал, что не только он начинает чувствовать усталость. Его противник хоть и скрывал лицо за маской и о выражении его лица можно лишь догадываться, было все равно заметно, как вздымается его грудь от сбитого дыхания, а некоторые пряди черных волос выбились из длинного хвоста. — Уже выдохся, малыш Саске? — ехидно поинтересовался альфа.       Он быстро сократил дистанцию между ними и с силой замахнулся. Саске отреагировал мгновенно, несмотря на усталость, он защитился, и теперь, прикладывая остатки сил, старался отвести клинок противника в другую сторону, но это было слишком тяжело. — Всегда смотри в глаза противника, Саске, — тихо, но вместе с тем оглушительно сказал мужчина.       Саске, стиснув зубы, поднял взгляд на мужчину. Его лицо было совсем близко, а черные глаза смотрели так пронзительно и твердо сквозь прорези в маске.       Саске вдруг вздрогнул, почувствовав странное леденящее душу ощущение дежавю, призраки прошлого, сковываемые им, будто вырвались на свободу и завладели разумом, не позволяя мыслить здраво. Грудь вдруг пронзила острая боль и парень на мгновение решил, что в него вдруг вонзили острие меча. Он помнил эти глаза, которые так похожи на его собственные, он узнал этот взгляд, кажущийся мрачным и отстраненным, но на самом деле такой теплый и любящий. — Саске, почему ты носишь маску? — в голосе чувствовалась насмешка. — Это ведь так абсурдно.       Свободной рукой мужчина медленно снял с себя маску, наконец позволяя увидеть свое лицо.       Саске сразу узнал эти черты лица, которые из-за времени стали чуть грубее. Все силы вдруг куда-то исчезли, рука Саске дрогнула и он на мгновение испугался, что получит удар. Но этого не произошло. Мечи в последний раз с лязгом ударились друг о друга, после чего мужчина отстранился на несколько шагов, давая парню немного перевести дыхание и прийти в себя.       Саске не мог поверить глазам. В груди стало ужасно больно и он отчаянно схватился за воротник своего камзола, расстегивая верхнюю пуговицу, надеясь, что дышать станет легче. Уже не было сил держать в руках меч, и сталь звонко упала на пол. — Не может быть… Это какой-то обман…— тихо бормотал парень. — Гнусная уловка! — теперь он почти кричал, снова посмотрев на этого человека. — Нет, это все правда, братец. Это действительно я, — терпеливо и спокойно заверил Итачи. — Ты ведь мертв, подонок! Как это возможно?! Все мне твердили, что ты погиб, почему ты появляешься тогда, когда я уже перестал верить в обратное? — он кричал, не жалея связок. — Я не понимаю!       Дышать стало трудно, воздуха не хватало, и он перестал кричать. На глаза выступили слезы, но Саске не обращал на них внимание, эти слезы он сдерживал слишком долго и больше на это нет сил. Хотелось вопить так громко, чтобы заглушить невыносимую боль, которая накапливалась годами, терзая душу и сердце, разрывая в клочья. — Итачи умер, когда случился пожар. Матушка с отцом тоже умерли. Все погибли, — Саске обеими руками схватился за волосы и перешел на хриплый шепот, — я слышу, как они кричат, почти каждую ночь… — Саске…       Итачи теперь выглядел обеспокоенным, он подошел ближе и снова окликнул младшего брата, надеясь привести в чувства. Протянул к нему руки, но тот отстранился и словно загнанный зверь посмотрел на старшего. Итачи заметил в его глазах лишь страх и панику, пугающее безумие. Его зрачки расширились и почти слились с темной радужкой. — Я слышу твой голос, Итачи… Скажи, я сошел с ума? Тебя ведь сейчас нет рядом… — Есть, Саске, есть. Я здесь.       Итачи подошел еще на шаг. Порывисто и крепко обнял сопротивлявшегося парня и прижал к себе изо всех сил. Будто он сможет доказать, что реален, если будет обнимать еще сильнее. — Я рядом, правда. Прости меня, я больше никогда тебя не оставлю, Саске, — он чувствовал, как по щекам начали скатываться соленые слезы, такие горячие.       Его охватило жгучее чувство вины, он считал себя виновным за то, что Саске сейчас так плохо, за то, что оставил его и заставил пережить так много плохого, в одиночку пройти такой сложный путь, полный боли и отчаяния. Из-за него Саске тонул во тьме и некому было протянуть руку, чтобы помочь выбраться из этой пучины.       Саске мелко дрожал, все еще не понимая происходящего до конца. Он неразборчиво что-то бормотал, а Итачи старался безуспешно пытался его успокоить. На какую-то секунду Саске затих. Высвободился из объятий и отошел на несколько шагов. Итачи выжидающе посмотрел на него, гадая, что сейчас на уме у этого брюнета. Взаимное молчание и тишина затянулись на несколько секунд и Итачи уже решил, что все в порядке, Саске теперь вменяем и, возможно, с ним можно говорить.       Однако это была ошибка. Саске вдруг начал беззвучно смеяться. Затем, сорвав с лица маску, он прикрыл лицо рукой, его глаза были красные от слез, а в комнате раздался истерический смех. Парень уже просто не мог контролировать себя. Мозг отказывался принимать факт того, что старший брат жив. То, что он на протяжении нескольких лет старался признать, смириться, сейчас оказывается неправдой. Саске просто боялся. Боялся снова обмануться, боялся, что это окажется злой шуткой помутненного разума, и как только он снова поверит в чудо, суровая реальность сломает его окончательно. Он не хотел терять брата еще раз. — Я не могу поверить, — давясь смехом, сказал он, — как будто это чья-то шутка. Сама судьба постаралась над ней. — Саске, если тебе так тяжело, я могу уйти и оставить тебя одного на какое-то время, — мужчина уже понял, что сейчас его собеседник невменяем и будет лучше, если он уйдет.       Саске будто проигнорировал эти слова, а может просто не услышал. Но Итачи, бросив сочувствующий и виноватый взгляд, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. — Мы еще обязательно поговорим, братец.