What About Now.

Мерлин вытащил руку из-под пухового одеяла и машинально потянулся к пейджеру. Поднял тяжелые веки, пытаясь сосредоточиться на экране, но прибор был совершенно тих. — Что за... — пробормотал он, снова услышав звук, который его разбудил. Он провел рукой по ошеломленному лицу. Поспать удалось чуть больше пяти часов. Отбросив одеяло в сторону, Мерлин взял толстовку, которую вчера оставил на стуле возле кровати, заваленном грязной одеждой. Переехать сюда удалось несколько недель назад, но квартира все еще была захламлена коробками, которые теперь стали частью меблировки. Но здесь, по крайней мере, он стал единственным арендатором, — бывшие соседи по комнате ужасно шумели, когда ему надо было отдохнуть после длинной смены в больнице. Прежде Мерлин никогда не жил один, и должен был признать, что иногда квартира была слишком тихой, скрытой в не очень оживленном южном пригороде Лондона. Он потащился в прихожую, проклиная того, кто звонил в дверь. Гостей он не ждал и подозревал, что это миссис Соколова снова выпустила свою проклятую кошку, которая при любой возможности сбегала в подвал в поисках крыс. Мерлин не очень любил соседку, — русскую, приехавшую в Лондон в начале 70-х вместе с мужем, а теперь овдовевшую, — но все же пожилая леди вызывала в нем сострадание, и он каждый раз спускался в подвал и помогал найти кошку. Он слегка пригладил волосы, прежде чем открыть дверь. — Привет, Мерлин, — перед ним стояла элегантно одетая девушка. Определенно не госпожа Соколова. Моргана. На мгновение Мерлин застыл, разглядывая ее. Время от времени он вспоминал о ней, но мысли о девушке быстро исчезали в повседневной рутине. Была только одна причина, почему Моргана стояла здесь в этот час утра, и Мерлин начал жалеть, что не остался в постели и не проигнорировал звонок в дверь. Он собрал остатки сил, вспомнив о хороших манерах, поздоровался, потом отодвинулся в сторону, предлагая ей войти и сознательно избегая попытки девушки обнять его. — Извини за беспорядок, — пробормотал он, убирая с кресла кучу одежды. Отнес вещи в спальню, закрыл дверь и вернулся в гостиную. — Я не ждал гостей, — скованно добавил он. Моргана вежливо улыбнулась. Ее темные волосы были собраны на затылке, несколько выбившихся прядей обрамляли лицо. Она очень сильно изменилась с момента их последней встречи. Мерлин мог бы поклясться, что намек на уверенность и независимость, который он видел прежде в ее глазах, превратился в гордый свет, озаряющий ее лицо и без слов говорящий любому, что она крепкий орешек. Мерлин спросил себя, освободилась ли она, наконец, от цепей, которые наложил Утер, чтобы контролировать ее жизнь, и не это ли стало причиной того, что она так изменилась. Не то, чтобы это его касалось, да и в любом случае, он не мог спросить ее о чем-то подобном. Несколько лет молчания многое изменили. Мерлин окинул Моргану быстрым взглядом и предложил сесть. Он не знал, правильный ли это ход, просто хотел, чтобы она побыстрей объяснила, зачем пришла, и снова вернулась в свой мир. — Неплохой район. Давно ты тут живешь? Что-то в ее заученном, слишком учтивом поведении дало Мерлину понять, что она так же смущена, как и он. Мерлин только покачал головой, словно прогоняя непрошенные мысли. Он не хотел притворяться, что все идет хорошо, что эта ситуация была совершенно нормальной, а они — просто двое старых знакомых, увидевшихся после долгой разлуки. — Как... ты нашла меня? — спросил он без всяких предисловий. — Утер рассказал мне о.. — начала Моргана, теребя застежку сумочки. Стало ясно, что она узнала об их встрече случайно. Утер никогда бы не признался ей, как любой нормальный родитель на его месте, и никогда бы не поделился с ней событиями своей жизни, не имея конкретной цели. Мерлин просто слабо кивнул, избегая ее взгляда. Возможно, было бы вежливо предложить ей что-нибудь, например, чай или кофе, но ему не хотелось вставать, или пытаться устанавливать подобие сердечности, — ничего большего помимо этих общих фраз ни о чем. — Я немного поспрашивала, и одна девушка сказала, что я найду тебя здесь. Она дала твой адрес после того, как я показала ей это, — сказала Моргана, протягивая ему фото. Мерлин не стал смотреть на снимок, даже не потрудился взять его в руки. Он знал, о чем идет речь: о той фотке с ним и Артуром, сделанной с помощью таймера. Их лица близко друг к другу, губы Мерлина прижаты к щеке Артура, покрытой грубой щетиной. Он не хотел видеть эту фотографию. Не хотел даже вспоминать обстоятельства, в которых она была сделана. Мерлину хотелось только одного: чтобы Моргана ушла, а он мог снова заснуть, ни о чем не думать и погрузиться в забвение. Если бы он мог, то напился бы, чтобы утратить все чувства и не думать об Артуре. Он подождал, пока Моргана опустит руку, притворяясь, что не замечает тени разочарования, затуманившей ее взгляд. — Если ты пришла извиниться за поведение Утера, то не стоит, — сказал Мерлин резче, чем хотел, но она прервала его. — Я искала тебя не для этого. Я приехала, чтобы... — она замялась, пытаясь объяснить, убирая фотографию обратно в сумочку. Мерлин на краткий миг увидел золото волос Артура, прежде чем изображение исчезло за темной подкладкой. Моргана выпрямилась в кресле. Ее колени были сжаты, пальцами она не переставая теребила застежку сумочки. В течение некоторого времени, показавшегося бесконечным, Мерлин ждал, что она закончит фразу, но Моргана ничего не говорила, глядя прямо перед собой. — Как там Артур? — вздохнул он наконец. Мерлин не смог бы держаться отстраненно и притворяться равнодушным слишком долго. Это было противно его природе. Моргана подняла глаза. Взгляд был обеспокоенным, лицо — бедным под слоем пудры. — Он просыпался на несколько минут. Был дезориентирован, но, кажется, нет никакого серьезного повреждения мозга. Мерлин кивнул, невольно позволив облегчению проступить на его лице. Он без конца ходил из отделения скорой помощи в палату, где лежал Артур, приводя этим Дракона и медсестер в ярость. В конце концов доктор Нимуэй приказала ему поехать домой и отдохнуть. — Не то, чтобы мозгов у него всегда было много, — добавила Моргана, заставив Мерлина улыбнуться. — Да, так и есть, — сказал он, проводя руками по волосам. И больше ничего добавил. Можно было много чего сказать, многое объяснить. Или правда была в том, что совершенно бесполезно было заводить этот разговор снова. Он больше не хотел Артура в своей жизни, и был совершенно уверен, что тот отвечает ему взаимностью. То, что они снова встретились, было простым совпадением, которое легко можно игнорировать. Прежде всего Артуру, — учитывая, что тот даже не знал о присутствии Мерлина. — Он изменился, — сказала Моргана таким низким голосом, что Мерлину сначала даже показалось, что он ослышался. Он посмотрел на нее, округлив глаза. — Он не такой, он... вы должны попытаться... Мерлин резко встал и отвернулся к окну. Это была одна из тех причин, почему он не хотел иметь дело с Морганой. Не хотел видеть ее добрые намерения, слышать ее хорошие слова об Артуре, — хотя приходилось признать, что девушка всегда была очень строга к своему сводному брату. — Нет, — подавленно сказал он, глядя на сосульки за окном. Эта зима была самой холодной за последние десять лет, по крайней мере, так утверждали дикторы в выпусках новостей, когда заканчивали с тревожными новостями дня. Мерлин не обернулся, услышав шорох платья, когда Моргана встала с кресла. — Я больше не хочу иметь с Артуром ничего общего, — сказал он, и горло его болезненно сжалось. — Я рад, что он в порядке, но не... — Но он не в порядке. Совершенно не в порядке. Он... Мерлин обернулся, только сейчас заметив, что Моргана приблизилась на несколько шагов. Пальцы ее все еще теребили сумочку. — Что? Он — что, Моргана? Нуждается во мне? Это все аргументы, которые ты собираешься мне предложить? — огрызнулся он, сжимая кулаки, чтобы не было заметно, как задрожали руки. — Так уже было однажды, помнишь? И если я не ошибаюсь, дела идут дерьмово. Так что извини, но я больше не хочу иметь с ним ничего общего. Он направился к двери, намереваясь выставить Моргану силой, если придется. — Он совершил ошибку. Мы все делаем ошибки, но он... он пытается все исправить. Если бы ты дал ему еще один шанс, если бы попытался услышать, что он должен сказать... — заговорила она яростно. Ее голос зазвучал так мучительно знакомо. И то, что она говорила, тоже было мучительно знакомо. — Я знаю, что он должен сказать. Могу себе это представить. Но не хочу слышать, — ответил Мерлин, решительно открывая дверь. Он намеренно избегал смотреть в глаза Моргане. Если бы он встретился с ней взглядом, то мог бы уступить. И тогда снова упал бы в пропасть, вся его жизнь опять была бы поглощена Артуром, все снова стало бы только для Артура. Мерлин не мог этого допустить. — А сейчас прошу извинить, но мне пора собираться на работу, — солгал он, не поднимая взгляда. Моргана глубоко вздохнула, потом подошла и остановилась перед ним. Протянула ему визитку. — На случай, если захочется... просто поговорить. Есть так много всего, о чем ты не знаешь. Мерлин не принял визитку, молча ожидая, пока она переступит порог его дома, и все Пендрагоны уйдут из его жизни. Он чувствовал ее напряженный взгляд, полный слов, которые она хотела бы ему сказать, но в конце концов увидел, как она выходит. Постоял в дверях, слушая стук ее каблуков по лестнице. Потом закрыл дверь, повернулся и почувствовал привычное раздражение. Главным образом потому, что Моргана оставила визитку на столике прихожей. * * * Как и каждый год, этим летом Утер организовал прием, который обещал стать лучшим светским мероприятием сезона. Мерлин слушал непрестанную болтовню Аны Грасиелы, которая восхваляла невероятных размах праздника, бесчисленные блюда, восторгалась цветочными декорациями, превосходной игрой оркестра, вызванного из Лондона для этого престижного события. Восторгалась элегантной сдержанностью костюмов и престижем имен в списке приглашенных. Восхищение поварихи заразило даже дядю Гаюса, который без конца гонял своих помощников, желая сделать сад безупречным; и даже Мэтью, — английского дворецкого в пяти поколениях, знатока этикета и хорошего тона. Для Мерлина весь праздник заключался в одной совершенно фантастической концепции: кейтеринг. Утер, не надеясь на компетентность персонала виллы, поручил все сторонней компании, которая обеспечивала как приготовление еды, так и вечерний персонал. А значит Мерлин сможет избежать множества неловкостей, вроде бокалов, опрокинутых на одежду, кооторая стоит больше, чем все его вещи вместе взятые, и других инцидентов, которые мучили бы его в предстоящие ночи. Ему оставалось лишь весь день рассеянно наблюдать за прибытием и отъездом грузовиков, фургонов, лишь изредко поднимая взгляд от книги по анатомии, когда внимание привлекали шум или крики. Даже Артур таинственно исчез, чтобы избежать этого коллективного психоза праздника: Мерлин мог поклясться, что не видел его со вчерашнего вечера, когда тот приказал ему чистить клюшки для гольфа. Всего за два часа до начала приема порш Артура появился в гараже, но сам Артур, должно быть, проскользнул незамеченным, так как Мерлин не заметил светловолосую голову из окна своей спальни. Хотя Ана Грасиела без конца нахваливала привилегированное положение и хороший вкус своего работодателя, Мерлин видел в этом "празднике" некую фальшь и лицемерие. Большинство приглашенных были ни кем иными, как всего лишь коллегами Утера Пендрагона, промышленниками, которые обогащались в течение многих лет и успешно пережили экономический кризис. И сам праздник был превращен в роскошную деловую встречу, просто проводимую не в душном по-летнему городе, а в загородном поместье, — логове, где заключались союзы и плелись интриги между теми, кто был частью этого социума. Мерлин фыркнул, делая пометку на полях книги. Как же здорово, что Утер решил не привлекать персонал виллы, а нанял сторонних работников. Теперь можно потратить время на учебу и подготовку к осенним экзаменам. Это был идеальный вечер, дневная жара спала, а легкий ветерок доносил музыку оркестра. Мерлин оторвал взгляд от книги и посмотрел на огни, горевшие в саду. Он никогда не посещал приемов такого уровня, и вполне вероятно, что у него никогда не будет возможности получить представление о том, чем наслаждались те, кто занимал более удачное положение в пищевой цепи общества. Он закрыл книгу, быстро спустился по лестнице и направился в сторону сада. Он только глянет одним глазком, а потом вернется к своим урокам. Дойдя до ограды, он поднялся на цыпочки, но из-за нее было мало что видно, только часть танцпола и оркестр. Недолго думая, Мерлин ухватился за одну из нижних ветвей дерева рядом с ним и забрался на него. Вид отсюда открывался гораздо лучше. Он легко мог видеть длинные столы, уставленные блюдами и приборами, пирамиды бокалов, официантов в ливреях, которые легко скользили среди групп гостей. Мерлин вздохнул. Возможно, не так уж и плохо было бы наслаждаться таким вечером в качестве гостя. Отличная еда, приятная музыка, ненавязчивая компания. Он уже собрался было покинуть свой наблюдательный пост, когда увидел, как Артур пробирается сквозь толпу, намереваясь покинуть вечеринку. Мерлин подавил импульс, побуждавший ускориться, чтобы спуститься прежде, чем Артур его увидит, и остался сидеть на дереве неподвижно, скрытый листвой и вечерними тенями. Он не сводил глаз с белокурой головы. С Артуром было несколько его приятелей, Мерлин узнал только одного типа, ростом пониже Артура, которого его работодатель часто использовал в качестве мальчика на побегушках. Он быстро осмотрел и других ребят, и пара из них показались ему смутно знакомыми, хотя он не мог вспомнить, где видел их. Может, гольф-клубе, когда он таскался за Артуром с сумкой клюшек для гольфа. Мерлину стало интересно, почему они уходят с танцпола и от других гостей, намереваясь укрыться в той части сада, где не проходила вечеринка, но все сразу стало ясно, когда низкорослый пацан-на-побегушках вытащил из кармана кисет с травкой и начал делать косяк. Вероятно, для Артура, потому что этот осел был слишком ленив даже для этого. — В конце концов количество лошадиных сил не так важно, главное — это то, как ты водишь машину, — говорил один из парней. Он был на несколько лет старше Артура, слегка задирал подбородок, сжимал челюсть в плохом подражании Марлону Брандо, а его пристальный, тяжелый взгляд ясно давал понять, что он не был человеком, склонным к простоте и внутреннему спокойствию. Мерлин немного вытянул шею: Артур остановился неподалеку от дерева, на котором он сидел. Кто-то сделал банальный комментарий, который Мерлин не уловил. Его внимание полностью занимала светловолосая голова под ним. Он не знал, как такое возможно, но кожей чувствовал, что Артур ненавидел говорившего. — Если хочешь, я могу тебе дать несколько уроков вождения, Пендрагон, — добавил противный парень. Мерлина внезапно осенило: того звали Валиант, и он был сыном бывшего партнера Утера. Он вспомнил, как дворецкий и повар обсуждали того, пока проверяли, чтобы все картины висели идеально ровно. Говорили, что Валиант играл в команде регби, или футбольной, прежде чем его приняли в компанию его отца. Они производили программное обеспечение для военных целей, или что-то в этом роде.. — Я не нуждаюсь в твоих уроках. Если у Мерлина могли быть какие-то сомнения относительно того, ненавидит ли парня Артур, они были развеяны тоном его голоса. Казалось, Артур изо всех сил старается оставаться вежливым, из его голоса изчезли ленивые интонации, которые появлялись, когда приходилось участвовать в скучном разговоре. Сейчас он, казалось, едва сдерживал рычание. — Ты в этом уверен, Пен-дра-гон? Даже фамилию Артура тот произносил каким-то раздражающим способом. Мерлин еще сильнее наклонился вперед, пытаясь увидеть выражение лица Артура, который приблизился к Валианту на несколько шагов. Плечи напряжены, руки едва не дрожали, чтобы не сжиматься в кулаки. — Может, будет лучше, если это я дам тебе урок вождения? — ответил он, подчеркивая слово "я". Валиант издал хохот, больше похожий на лай гиены, чем смех человека. — И что это будет, Пендрагон? Вызов? Мерлин всем сердцем надеялся, что это не так. — Да. Можешь считать, что вызов. Дерьмо. — Когда? — После приема. На предложение Артура последовал еще один взрыв животного смеха. Мерлин смотрел, как Валиант обменялся с Артуром враждебными взглядами, а потом ушел, оставив после себя глубокую тишину, нарушаемую только звуками музыки в отдалении. — Артур, ты уверен? — высокий парень перым нарушил тишину. Мерлин вспомнил, что того зовут Леон. — То были тайные гонки. И он играл не чисто, — продолжи тот взволнованно. Артур ответил что-то не очень вежливое. Губы Мерлина сжались, он глубоко вздохнул и положил подбородок на скрещенные руки. Они не смогут заставить его передумать. Никто бы не смог. Проблема заключалась в том, что у Артура было огромное эго, своего рода мифический монстр, которого нужно было постоянно кормить и ублажать. Если кто-то бросил Артуру вызов, он просто обязан его принять и уничтожить дерзкого наглеца. Для себя. Для своего отца. Мерлин не понимал, какое давление оказывал Утер на выбор своего сына, но тот, казалось, всегда искал одобрения отца, взгляда, минимального намека на принятие с его стороны. Он не хотел разочаровывать Утера даже в тех делах, о которых тот не знает. И отказ от вызова, неважно какого типа — с его конкурентом в бизнесе, или с бывшим партнером — не был приемлемым выбором для Пендрагонов. — Что ты там делаешь? Сидишь на дереве, как летучая мышь? Мерлин посмотрел вниз и обнаружил, что смотрит прямо на Артура. Все остальные вернулись на виллу, но Мерлин, погруженный в размышления, этого даже не заметил. Они с Артуром были одни. Он поискал правдоподобное объяснение своего присутствия на дереве, но не мог найти ни одного. — Ты не должен принимать вызов, — от души сказал он наконец. Артур со вздохом закатил глаза. Потом провел руками по лицу и выругался. — Похоже, тот парень — опасный тип. Тебе нечего ему доказывать. — Ты не понимаешь, Мерлин, не так ли? Мерлин сжал губы, не отвечая. Нет, проблема была в том, что он понимал. Слишком хорошо понимал, что значит пытаться оправдать ожидания того, кто никогда не одобряет тебя. Сам он точно так же боролся с призраком своего отца,— врача, каким хотел стать и сам Мерлин, и который умер несколько лет назад. Артур же боролся с фигурой своего отца, который хоть и был жив и присутствовал в его жизни, но был не ближе, чем покойный отец Мерлина. — Держись подальше отсюда, — резко сказал Артур, отворачиваясь и уходя на вечеринку, даже не дожидаясь ответа. * * * Мерлин чувствовал, что начинает задыхаться, легкие горели, мышцы просили пощады, но он не остановился. Ледяной воздух Лондона, пронизанный падающими с неба снежинками, обжигал лицо и заставлял глаза слезиться. Но Мерлин хотел продолжать бежать, пока полностью не перестанеть что-либо чувствовать. Чувства под наркозом холода. Мысли, сметенные усталостью. Замороженные воспоминания. Он не хотел помнить Артура. Не хотел вспоминать то лето и то, что он тогда испытал. Все закончилось. Тот факт, что Артура госпитализировали в ту же больницу, где работает Мерлин, и что он случайно того увидел, ничего не меняло. Все, что нужно делать — держаться подальше от палаты, где тот лежал, и выбросить карточку, которую оставила Моргана. У Артура не было никаких других связей с его жизнью, он не знал друзей Мерлина, не знал его адреса или номера телефона. Было бы очень легко продолжать жить без него, как Мерлин делал это в последние несколько лет. Он пересек деревянный мост, чувствуя, как его шаги грохочут по промерзшим доскам. Тропинка начала подниматься на невысокий холм, покрытый снегом. Вместо того, чтобы замедлить шаги, Мерлин продолжал бежать вверх, будто за ним гнался сам дьявол. Внезапно икру пронзила резкая боль, и он задохнулся. Ногу свело судорогой. Мерлин рухнул на землю и, пытаясь смягчить падение руками, поранил ладони об обледеневшие камни. Сердце, казалось, стучало прямо в ушах. Он сжал икру онемевшими пальцами, пытаясь прийти в себя.. Было больно. Он опустил голову между колен, тяжело дыша. И начал медленно массировать мышцу, надеясь, что судорога пройдет. Другой рукой он нашарил телефон в кармане толстовки. Разряды боли поднимались вверх по ноге. Мерлин дрожал от холода и усталости. Надо бы попытаться вернуться домой и как можно скорее принять душ. При помощи голосовых команд он выбрал галерею на дисплее. Надо еще позаботиться о руках, ведь он ушиб ладонь.А еще ударился коленом о землю, хотя вся боль была сосредоточена в скрученных судорогой мышцах. Мерлин посмотрел на фотографию, где снят вместе с Артуром. Его губы были прижаты к щеке Артура, а тот смотрел прямо в камеру, которую держал одной рукой, а другой обнимал Мерлина за плечи. Та же самая фотография, что была и в сумочке Морганы. Мерлин выключил телефон и снова опустил голову между колен. Судорога проходила. Все было отвратительно. * * * Мерлин быстро надел легкую толстовку и сбежал по лестнице. Артур уже вывел машину из гаража и закрывал ворота. Был третий час ночи. Не говоря ни слова, Мерлин открыл дверцу со стороны пассажира. — Что ты делаешь? — зарычал Артур. Мерлин бросил на него быстрый взгляд и сел на сидение. С сухим щелчком закрыл дверь, пристегнул ремень безопасности. — Еду с тобой, — сказал он Артуру, выглянув из опущенного окна. — Об этом не может быть и речи! — Мы можем стоять тут и обсуждать, теряя драгоценное время, или ты можешь взять меня с собой, — добавил Мерлин, сжав на коленях кулаки. Он никогда не был особенно безрассудным, прежде всего потому, что страдал от хронической неуклюжести, но ему не хотелось отпускать Артура ехать в одиночку. Он знал, что друзья того тоже будут присутствовать, но он уже видел, как они действуют в других ситуациях: в основном они просто развлекали Артура и старались не раздражать. За исключением Леона, которого остальные, однако, регулярно игнорировали или оскорбляли. А в эту ночь Артуру нужен кто-то, кто помешает ему убить себя. Мерлин пристально смотрел на него, пока тот не решил, что проще будет взять его с собой, чем спорить. Если Артур надеялся высадить его, когда они доберутся до места встречи, то очень ошибался. Мерлин улыбнулся, счастливо выпрямившись на сидении. Он потянулся было к радио, но получил болезненный хлопок по пальцам. — Не играй с радио, — предупредил Артур, пультом открывая ворота. Мерлин начал барабанить пальцами по коленям. Артур нервничал. Челюсти его были сжаты, и он непрерывно постукивал большим пальцем по рулю. Леон пытался отговорить его, прежде чем уйти с вечеринки. Мерлин слышал, как они спорили, когда случайно проходил мимо окна. Валиант, горделиво надутый, как воздушный шар, изображал умелого водителя, но это не соответствовало истине. Мерлин потратил эти два часа на поиск в интернете. И нашел статью об автомобильной аварии в промышленном районе Ливерпуля, случившейся двумя годами ранее. Пассажир в машине с Валиантом погиб, а сам водитель получил перелом трех ребер и сотрясение мозга. Причины аварии с участием двух других машин были неясны, но в статьях мельком упоминались детали о тайных гонках, которые иногда проводились в той же местности. Ничего больше Мерлин не нашел, и подозревал, что все рты были заткнуты с помощью стаи хорошо оплачиваемых адвокатов. — Я обнаружил, что не люблю икру, — начал он, когда тишина в машине стала невыносимой. И почувствовал на себе безэмоциональный взгляд Артура. — Я серьезно. Не понимаю, как можно есть зародыши рыб. У них еще и вкус такой... — он поморщился, глядя в окно. — Канапе с лососем были неплохими, там на кухне оставили поднос... — Мерлин. — Да, Артур? — Заткнись. Мерлин сжал губы. Он стиснул кулаки на коленях, ладони были мокрыми от пота. Обычно он говорил глупости, когда нервничал. И обычно, когда он решал принять участие в подпольных соревнованиях,тоже нервничал. Он только что это выяснил. Он постарался молчать и не двигаться, пока Артур не припарковался во дворе. Три машины уже ждали его, возле одной из них был Леон. Мерлин облизал губы от волнения. Может, все это и не было отличной идеей. Он продолжал молчать, когда Артур вышел. Смотрел, как тот приближается к темной машине Валианта, — модель ее Мерлин не определил, он не был знатоком машин. Наблюдал, как Артур прислонился к капоту, и как его волосы упали ему на глаза, пока парни выбирали маршрут на навигаторе. Через несколько секунд увидел, как Артур снова возвращается на место водителя. — Есть ли что-нибудь, что заставит тебя выйти из этой машины? Мерлин лишь покачал головой, не полностью доверяя своему голосу. Он был уверен: из всех глупостей, которые совершил в жизни, это была худшая. Но не мог заставить себя отступить. Он никогда не позволил бы Артуру остаться этой ночью одному. Причина этого, правда, оставалась ему не ясна. Видимо, все из-за его особого чувства преданности, ненормального и саморазрушительного. Он только усмехнулся, когда Артур выругался и включил зажигание. Не говоря ни слова, они присоединились к машине Валианта. У нее был такой же уродливый угрожающий вид, как и у ее владельца. Мерлин оглянулся и увидел, что Леон разговаривает с другом Валианта. Все неуловимо напоминало поединок девятнадцатого века. — У этой машины ведь двойная подушка безопасности, не так ли? — Мерлин! — Молчу, молчу, — пробормотал он сквозь зубы. Он сильно вцепился в сидение, когда порш внезапно рванул вперед, и его глаза расширились, наблюдая за тем, как дорога исчезает перед носом машины. 770 лошадиных сил взревели под металлическим корпусом, толкая порше вперед с безумной скоростью. Шины наполнили воздух визгом и резким запахом, когда Артур заложил поворот. Мерлин чувствовал, как заколотилось его сердце, адреналин разливался в жилах, как кислота. И не мог решить, было ли это самым волнующим или самым страшным из всего, что он чувствовал за свою жизнь. Дорога неслась быстро, асфальт, казалось, потерял плотность, а обороты двигателя резко возросли. Мерлин повернулся к Артуру. Лицо того было маской концентрации, пальцы сжимали руль, челюсти слегка напряжены, глаза холодные, как лед. В этот момент Мерлин, вопреки всем разумным доводам, осознал, что с ним не случится ничего страшного, пока он остается рядом с Артуром. * * * Он вытер полотенцем волосы, а потом провел им по запотевшему зеркалу ванной. Мгновение рассматривал свое отражение. Выглядел он неважно. Глаза глубоко запали, скулы под кожей выделялись больше, чем обычно. Потрескавшиеся от ветра губы были сухими и бледными. Он выглядел каким-то болезненным и запущенным. Мерлин подумал, что стоит позвонить Фрейе и предупредить, что в эту ночь он никуда не пойдет. Хоть и обещал проводить ее в клуб, где играет Энтони, но, честно говоря, совершенно не хотел выходить из дома. Он предпочел бы улечься на диване и погрузиться в жалость к себе, а не окунаться в человеческий поток, который обычно бурлил в подобных местах. И мог бы пообвинять Артура в своей гениальной идее два часа бегать в парке. В конце концов, на Артуре были и худшие грехи. Мерлин надел старые джинсы и толстовку и вернулся в гостиную. Можно было бы есть чипсы и смотреть сериал. Отличный способ провести своей единственный выходной. Он повалился в кресло, чувствуя отголоски боли в теле. Глубоко вздохнул и потянулся к своему мобильному. Надо все же предупредить Фрейю. Она разозлится, но в конце концов начнет его жалеть, как обычно. Она постоянно следила за ним после того его взрыва на крыше, и нетрудно будет убедить ее, что ему нужно побыть одному хотя бы в эту ночь. Мерлин пролистал список контактов и задумался. Сидел неподвижно несколько секунд, прежде чем набрать совсем другой номер. Закрыл глаза, слушая гудок. — Алло? — Моргана? Это Мерлин. Мы можем увидеться? Иногда у него бывали действительно ужасные идеи. * * * — Ты видел его лицо? Он ведь действительно верил, что победит! И вместо этого... Было почти пять утра, но Мерлин не мог спать. Это все адреналин. Он мог бы не спать часами, хотя на следующий день будет настолько усталым и сонным, что совершит еще больше ошибок и неловкостей, чем обычно. В отличие от маленького принца, ему придется рано вставать. — Надо будет повторить это еще разок, — добавил он, повернувшись, чтобы посмотреть на Артура. И невольно улыбнулся, увидев, что губы у того задрожали и тот тоже не смог сдержать смех. — Обязательно, — ответил Артур, нажимая кнопку пульта, чтобы закрыть ворота. Вилла была полностью погружена в темноту. Свет горел только перед гаражом. На востоке небо уже начинало светлеть — первые признаки наступающего рассвета. Мерлин вышел из машины и нажал кнопку, чтобы поднять дверь, зябко кутаясь в свою толстовку и дрожа от свежего воздуха ранних утренних часов. Он подождал, пока Артур припаркует порше в гараже и вернется на улицу. Тот казался совершенно невосприимчив к холоду, оставаясь в одной рубашке, хотя температура воздуха намекала, что это совсем не мудрая идея. Мерлин нервно переминался с ноги на ногу и смотрел на Артура. Идти спать не хотелось, но он понял, что это необходимо. Тем более что Артур вряд ли стал бы и дальше терпеть его присутствие в эту ночь. — Хорошо, тогда... до завтра. Я имею в виду... до сегодня, — сказал Мерлин, нервно потирая руки о джинсы, а потом двинулся вверх по лестнице, ведущей в квартиру Гаюса. По какой-то странной причине ему не хотелось покидать Артура, он хотел... сидеть с ним и говорить, даже о какой-нибудь ерунде. — Мерлин. Он остановился на середине лестницы. Пальцы сжались на перилах. Артур неподвижно стоял у входа в гараж и смотрел на него, его руки были спрятаны в карманы, а на лице выражение, которого Мерлин раньше никогда не видел. Артур казался смущенным. Мерлин на минуту позволил себе поддаться иллюзии, что на этом лице, возможно, то же самое чувство нежелания разывать узы, которые образовались между ними, эти хрупкие основы доверия. — Спасибо, что поехал со мной. Мерлин кивнул, прежде чем снова зашагать вверх. Потом становился перед дверью и долго смотрел на светловолосую голову Артура, уходившего к вилле. — Не за что, — пробормотал он, хотя тот и не мог его слышать.