Герой своей Игры

      В семь лет меня наконец признали достаточно сильным для самостоятельных походов в барьер, и, надо сказать, работать для этого мне пришлось буквально на износ.       Моя Система, в отличие от ее товарок из манги и аниме, не давала мне возможности учить навыки по книгам или же получать мощные игровые предметы в реальной жизни. Характеристики повышались черепашьими темпами, да и опыт для получения нового уровня мне приходилось буквально выбивать из монстров, так как награда за ежедневные квесты не повышалась, оставаясь на уровне около десяти-двадцати очков опыта за один квест. На фоне тридцати тысяч очков, необходимых для повышения моего уровня с пятого до десятого, это выглядело смешным.       Поэтому основным моим источником роста все равно оставались походы в барьер с родителями. Там я зарабатывал ценный опыт боев в городских условиях. Отец часто возил меня в Токио, Осаку, Нагою, Хиросиму и другие города, где я создавал барьер для тренировки.       Вообще, по закону, такое использование моей причуды классифицировалось как преступление, и папа, будучи сертифицированным героем, был обязан доложить обо мне в полицию или же задержать меня на месте. Но он как-то шепнул мне по секрету, что нормальные, адекватные герои часто игнорировали это правило, если причуда была использована в целях самозащиты или чтобы спасти попавшего в беду человека, если профессионалы не успевали к месту происшествия.       В таких городских барьерах мы проводили как тренировочные бои, симулирующие открытое противостояние героя и злодея, так и спасательные операции. Обрушившееся здание, угроза взрыва бытового газа, наводнение, оползни, землетрясения — все отрабатывалось так, чтобы максимально подготовить меня к будущей карьере героя.       Но барьерные тренировки не были моим единственным времяпрепровождением. Я находил время и на развлечения, например, один раз мы всей семьей поехали в Токийский Диснейленд. Впечатлений от той поездки у меня осталось просто море. Там я впервые прокатился на американских горках, осмотрел парк с высоты птичьего полета на колесе обозрения, поплавал в аквапарке… Там действительно было на что посмотреть. Находясь на берегу Токийского залива, с его волшебной атмосферой парк производил впечатление города, где случаются чудеса. А по ночам здесь часто летали стайки иллюзорных фей-светлячков, созданных чьей-то причудой.       Вообще, с появлением причуд парк стал только интереснее — владельцы нанимали на работу людей, способных превращаться в мультяшных персонажей, чтобы те проводили перформансы и разыгрывали сценки на потеху публике. Платили им за это очень щедро, и за каждую вакансию желающие боролись до последнего, что отразилось на качестве выступлений в лучшую сторону. Здесь также можно было заметить уличных музыкантов, игравших все, что только пожелает публика — от классических произведений европейских музыкантов до популярных опенингов аниме, собирая большие толпы благодарных слушателей.       С другой стороны, моя школьная жизнь не блистала разнообразием. Незадолго до окончания учебного года, мне с классом довелось побывать на экскурсии по Академии Юэй. Нас провели по самым известным достопримечательностям: Стадиону Академии, который вне спортивного фестиваля использовался для тренировок старшекурсников; Полигонам Альфа и Бета (на Гамме нам побывать не удалось, так как там шел урок); и, конечно же, по Объединенной Симуляции Непредвиденного, уникальному в своем роде полигону Юэй, который являлся гордостью академии и позволял выпускать наиболее подготовленных героев. Меня особенно поразило разнообразие местности, которая была представлена в Симуляции, и я сделал себе зарубку на память создать как-нибудь здесь барьер.       Вся Симуляция была расположена внутри огромной стеклянной полусферы и разделена на шесть зон, названных по типу изображенных в них катастроф и расположенных концентрически вокруг центральной площади. С левой стороны от входа находились зона оползней, зона руин и зона гор, тогда как с правой стороны можно было увидеть зону ливней, зону кораблекрушения и зону пожаров. Зоны ливня и пожара были также закрыты непрозрачными куполами, раскрашенными в соответствующие цвета — синий и красный.       Стадион Академии впечатлил лишь своими размерами, в остальном он был довольно непримечателен. Полигоны же, напротив, были небольшими, но зато сделаны они были почти полностью из бетона — материала, которым один из учителей, про-герой Цементос, может свободно манипулировать и создавать максимально подходящие условия для тренировок студентов. На нашу радость, он проходил мимо нашего полигона, и после недолгих уговоров, согласился нам продемонстрировать полигон в действии.       Цементос выглядел… необычно, но его внешность полностью соответствовала его геройскому имени и причуде. Я серьезно, когда кто-то выглядит в буквальном смысле как ожившая, говорящая бетонная плита с пучком волос на затылке, одетая в коричневый костюм без рукавов, то не нужно много мозгов, чтобы понять, какая у него причуда.       Мы все встали вокруг Цементоса, с интересом наблюдая за ним. Тот опустился на одно колено, положил свои огромные ладони на бетон, и в следующую секунду пол в центре полигона пошел рябью, а затем из него мало-помалу начал собираться огромный крылатый ящер. Через три минуты нашим глазам открылся вид на самого что ни на есть бетонного дракона около пятнадцати метров в холке. Пасть ящера ощерилась в угрожающем жесте сотнями острых зубов, и нам показалось, что вот-вот из нее вырвется всепожирающее пламя. Правая передняя лапа была занесена словно для удара по невидимому противнику, а когти на конце ясно показывали, что с их обладателем шутки плохи.       Дракон был сделан на отлично, я даже со своего места смог увидеть отдельные бетонные чешуйки на поверхности крылатой огненной рептилии. С другой стороны, Цементосу явно такое представление далось тяжело: он пару секунд не вставал, решив передохнуть, а по его бетонной голове покатилось несколько градин пота. Но даже так, будь он в бою, то вполне был бы способен сражаться, что говорило о практически идеальном контроле своей причуды.       Я присвистнул от удивления, чем заработал непонимающий взгляд Цементоса. Оглянувшись вокруг, я понял, что замечтался, и в это время мои одноклассники убежали вперед ощупывать дракона. — Извините, Цементос-сан. У меня это вырвалось случайно, не сочтите за грубость, — поспешил я извиниться перед про-героем, который вполне мог понять меня неверно. — Я так понимаю, молодой человек, восхищаетесь вы отнюдь не драконом? — поинтересовался он словно походя, кидая на меня заинтересованные взгляды. — Эм… Не совсем. Меня удивил тот факт, что после создания такой детализированной статуи из бетона, вы не только можете стоять на ногах, но и боеспособны. Насколько же высоким должен быть ваш контроль? — я не смог сдержаться от комментария, пусть моя рациональная часть и говорила держать язык за зубами и не отсвечивать.       Цементос в ответ изобразил на своем прямоугольном бетонном лице что-то вроде удивления. — Немногие могут заглянуть за ширму внешней красоты и увидеть тяжкий труд, сокрытый за ней. Эта черта достойна уважения, и я говорю это от чистого сердца. Собираетесь поступить в Юэй после средней школы? — Да, это было моей мечтой с тех пор, как у меня появилась причуда. Если у меня есть силы, то почему бы не использовать их во благо? — рассуждал я, совершенно не замечая ничего вокруг. — Как сказал один известный человек, «Чтобы зло восторжествовало, нужно только одно — бездействие хороших людей». До шести лет у меня не было причуды, и я узнал, насколько мир несправедлив и жесток к тем, кто по воле судьбы оказался в самом низу иерархии. Иной раз слова могут ранить больнее и опаснее, чем железо, превратив доброго и безобидного человека в кровожадного монстра. Меня спасли мои родители — профессиональные герои, лучшие в своем роде — и направили на верный путь. Но у многих других детей нет такой привилегии, как родители. Я стану героем хотя бы для того, чтобы такие дети, обиженные на мир и выкинутые за борт общества, не становились теми, кто закончит свои дни в Тартаре. Это меньшее, чем я могу отплатить своим родителям за их помощь!       Цементос молча смотрел на семилетнего мальчика, который только что в порыве эмоций рассказал ему о своей мотивации стать героем ради спасения детей, обделенных причудой. В его голубых, словно безоблачное небо, глазах читалась стальная воля, а поза говорила о несокрушимой уверенности мальчика в своих словах. «В будущем он вырастет в природного лидера», подумалось ему.       Даже Цементосу, человеку, у которого кожа в буквальном смысле каменная, стало не по себе от того, что на самом деле скрывало их на первый взгляд идиллическое общество. Он никогда не знал, что такое — быть беспричудным, и его родители тоже имели причуды. Ему не приходилось терпеть нападки от сверстников по поводу своей неполноценности и быть отщепенцем общества. На него не смотрели, как на грязь под ногами.       Он не был наивен — годы работы героем давно содрали с него любой намек на наивность. Он знал, что жизнь беспричудных детей, особенно сирот, в мире, где четверо из пяти имеют суперспособности, не может быть счастливой. Он знал, что многие злодеи, которых он повстречал за свою карьеру, до пробуждения своих способностей считались беспричудными, «теми 20%, о которых не принято говорить в приличном обществе». Но одно дело знать, и совсем другое — видеть. И Цементос ясно видел, как на лице мальчика во время его рассказа отображались злость, обида и отрицание, сменившиеся затем решимостью. Решимостью защитить, решимостью не допустить повторения того, что случилось с ним самим.       И тогда Цементос ясно понял — перед ним стоит настоящий герой. Не тот, кто прикрывается титулом героя ради славы и денег, а тот, кто искренне верит в свои идеалы и готов на все ради них.

***

      Когда мне было восемь, мы переехали в Мусутафу, поближе к Академии, так как она не предоставляла своим студентам общежития, а ехать из префектуры в префектуру, пусть даже и Синкансэном, слишком долго. К тому же, отец к этому времени уже совсем перестал ходить на миссии, полностью сконцентрировавшись на моем обучении. Школу я, с другой стороны, не забросил, так как, по словам мамы, «тебе нужно общаться со сверстниками, Хиде-кун. Социализация очень важна в нашем мире, ведь мы, люди, существа социальные и не можем долго жить без общения». Школьную программу я осваивал быстрее одноклассников, за что часто удостаивался уважительных и завистливых взглядов.       Мама, как и папа, тоже перестала брать миссии, и недавно сдала свое геройское удостоверение, официально уйдя в отставку. Она часто жаловалась, что по ее профилю, переговорам, миссии выдают все реже, и винила во всем воспитание в академиях, где якобы «учили только злодеев бить да людей из-под завалов вытаскивать».       Я продолжил тренировки в барьерах, несмотря на то, что уже год как был отпущен в свободное плавание и не обязан был это делать. К Барьеру Нежити я добавил такие разновидности, как Барьер Духов (ох, как мы все намучились, пытаясь пройти его в первый раз), Барьер Зверей (где обычный медведь был размером с два грузовика, а змеи длиной со среднюю улицу) и Барьер Магов. Вот о последнем я расскажу чуть поподробнее.       В первый раз, когда я разблокировал этот барьер год тому назад, мы все втроем позорно оттуда бежали, потому что этот барьер сильно отличался от предыдущих.       Во-первых, если все остальные барьеры (и пустой в том числе) были просто отражениями реального мира в месте создания барьера, то Барьер Магов, по всей видимости, переносил нас вообще в другое измерение или реальность. Я так до конца, честно говоря, и не понял. После входа в барьер мы сходу наткнулись на огромную средневековую крепость, стоявшую на вершине холма, стены которой оборонялись волшебниками всех мастей. Замок немного напомнил мне Хогвартс из саги про одного черноволосого волшебника, так как был таким же огромным, высоким и наводящим на зрителей невольное благоговение. На оборонительных позициях стояли группки магов, забрасывавших нас заклятьями.       Тут вам и огненная стихия, и воздушная, и водная, и даже астрал — на любой вкус. Я даже приметил тогда парочку больших таких снарядов из чистой маны, которыми защитники, видимо, намеревались нас размазать по грунту, но не успели — я вовремя вытащил нас из этого филиала ада.       Отъехав на несколько километров от дома, мы снова вошли в барьер. Штурмовать этот бастион маньяков от магии мы не решились, поэтому я пошел на разведку под покровом ночи и невидимостью, дабы найти что-нибудь вроде тайного хода, бреши в стене или же места, где можно взобраться наверх.       Впоследствии я не раз похвалил себя за то, что додумался скастовать на себя Магическую защиту, навык, без которого я бы не прожил в предыдущих барьерах и дня. Она-то и спасла меня от бесславной кончины от мощного площадного залпа, когда я пробирался к стенам замка. По всей видимости, меня засекли, но понять точно, где я, не смогли, вот и вдарили посильнее.       Ни в тот день, ни в последующий, ни в последовавшую за ними неделю, пройти барьер мы так и не смогли. Крепость оставалась неприступной, и вокруг на километры была равнина, которую местные маги использовали как стрельбище, когда им было скучно. Иначе ничем было не объяснить тот факт, что пока мы разрабатывали план атаки, крепость плевалась во все стороны заклятиями различной степени разрушительности — от банальных файерболов до молний, бивших с небес и испепелявших десятки квадратных метров плодородной земли за раз.       Наконец, на исходе второй недели, мне это надоело. Мы пару раз проходили по грани, когда кто-то особо меткий наугад посылал в нашу сторону что-нибудь эдакое, вроде ледяных глыб; десятки раз неудачно штурмовали чертовы стены, которые не думали плавиться от жара папиной причуды; а один раз эти маги вообще умудрились его потушить, обрушив на него несколько десятков кубометров воды. Шуткам потом, конечно, не было конца, но урок был выучен.       Поэтому, путем проб и ошибок вычислив радиус их магов-сенсоров, я создал самый большой файербол, на который был способен (а это ни много ни мало тысяча с небольшим очков маны), добавил туда стихии ветра, все это хорошенько закрутил и со словами «Заколебали, твари!» послал свой подарочек в направлении так мозолившей глаза крепости.       Огненный шарик диаметром с двухэтажный дом не подвел. Взрыв образовал грибовидное облако, крепость сровнялась с землей, а я на две недели укатил в больницу, впав в кому. Как потом сообщила мне Система, каждый раз, когда я опустошаю свой резерв маны до дна, мне грозит одно из двух: потеря сознания до полного восстановления резерва или же кома и снижение максимально отведенного срока жизни на 1 год.       Да-а, курение тут и рядом не стояло. В следующий раз хорошенько подумаю, прежде чем устраивать Армагеддон. Зато за такое достижение Система наградила меня аж двумя повышениями в уровне. Ура.

***

      В десять лет отец взял меня на встречу выпускников Юэй, где я впервые в жизни столкнулся лицом к лицу с двумя легендами мира героев сразу — Всемогущим и Старателем, Первым и Вторым Героями. Как оказалось, папа был на год с лишним старше Старателя и на полгода младше Всемогущего, поэтому все трое знали друг друга, но не настолько уж близко, чтобы считаться друзьями. Особенно меня поразила атмосфера, царившая между Старателем и Всемогущим — натянутая, словно пружина, готовая лопнуть в любой момент. Это было… страшно. Ведь случись между этими двумя открытое противостояние, начнется хаос, который приведет к разброду и пораженческим настроениям в обществе, и злодеи поднимут свои головы.       Там же я встретился с сыном Старателя, Тодороки Шото. Выглядел он холодно и отчужденно, особенно на фоне его вечно строгого и пылающего (в прямом смысле) отца. Было видно, что у него есть серьезные психологические проблемы, но какого плана — я сказать не мог.       При более детальном осмотре я понял, что у парня, скорее всего, антагонистическая причуда, на что указывал ровный раздел цвета его волос на красный и белый, типичные цвета пользователей стихийных причуд, основанных на манипуляциях с огнем и льдом. Отсюда следовало, что кто бы ни был его матерью, она была пользователем ледяной причуды. Зачем это Старателю — я не знал, ведь антагонистические причуды контролировать неимоверно сложно, и, чтобы достичь хотя бы базового контроля над тем, какой из аспектов активировать, нужны годы тренировок. Стоило ли это того?       Отец, по всей видимости, заметил мой нездоровый интерес к наследнику Тодороки, и после недолгого разговора со Старателем, жестами показал мне «Поговори с парнем». Ну что ж, поговорим. Кто я такой, чтобы отцу перечить? — Приветствую, Тодороки-сан. Меня зовут Ширануи Хидетака, будем знакомы, — я отвесил ему вежливый поклон, на что тот ответил зеркальным и явно отработанным движением. — Будем знакомы, Ширануи-сан. Я Тодороки Шото, — его ответ был… холодным, безэмоциональным. Словно ледяная статуя. Меня аж пробрало, но внешне я остался невозмутим.       Мы молча простояли секунд десять, и, пока я лихорадочно продумывал, что бы сказать, меня «выручил» отец. — Эй, Энджи! Смотри, а мой Хиде и твой Шото поладили! Зуб даю, еще пять минут, и они станут лучшими друзьями!       Я залился краской с ног до головы. Нет, ну надо же! Кто-то, не будем показывать пальцем, выпил на одну кружку больше, чем положено, а мне теперь страдать. От размышлений о том, как бы его сдать маме, меня отвлек Шото. — Это твой отец? — он спросил с толикой удивления, показывая рукой. — Не поверишь, но да. Эта черноволосая гора мышц — мой любимый отец, Ширануи Мизуки, больше известный как Огненный Орел. Недавно фактически отошел от дел, но лицензию… Эй, ты меня слушаешь? — я поинтересовался у Тодороки, который невидящим взглядом смотрел в ту сторону, где были наши родители.       Ответом мне было молчание. Я вздохнул. Нет ничего более неловкого, чем разговор двух интровертов. Тем более насильный. О божества, наблюдающие за нами сейчас, сделайте что-нибудь, избавьте меня от этого!       Я ожидал чего угодно от Тодороки, но только не той фразы, что последовала. — Сразимся, Ширануи-сан?

***

      Как оказалось, ни Старатель, ни мой отец ничего против не имели, а мой родитель даже одобрил спарринг, сказав что-то типа «так и рождается настоящая дружба». Я понятия не имел, что он имел в виду.       Для спарринга выбрали открытое пространство во дворе резиденции Тодороки, где уже было расчерчено что-то вроде круга. Было понятно и дураку, что сражаться мы будем внутри круга, и первый вышедший за его пределы будет объявлен проигравшим. Я кинул быстрый взгляд на Тодороки и активировал Распознание. Имя: Тодороки Шото Пол: М Причуда: Лед и пламя Возраст: 10 лет 2 мес. Видовая принадлежность: Человек Уровень: 14 Опыт: 16 445/31 636 ОЗ: 576,8 ОМ: 806,4 Скорость: 781,2 Сила: 17,6 Ловкость: 22,4 Выносливость: 19,5 Интеллект: 21,8 Мудрость: 14,3 Эффективность: 28 «Для просмотра биографии ключевого сюжетного персонажа разблокируйте сюжетную линию!» Пирокинез — позволяет пользователю свободно манипулировать огнем и его проявлениями, а также активно его генерировать. Криокинез — позволяет пользователю свободно манипулировать льдом и его проявлениями, а также активно его генерировать. «Лед и Пламя» — уникальная причуда Тодороки Шото, полученная им вследствие соединения причуд его отца и матери. Причуда дает Тодороки возможность свободно генерировать и управлять одинаково хорошо как льдом, так и огнем, используя для этого его температуру тела»       Ну, что могу сказать. Добро пожаловать, Хидетака, ты в глубокой заднице. В этой игре есть сюжет, и только что ты наткнулся насвоего первого сюжетного персонажа. Ну, или не первого, черт его знает. Я не Распознавал людей налево и направо, уж извините.       Мы встали в удобные друг для друга боевые стойки, и мой натренированный мозг тут же начал анализ.       «Сложно сказать под его одеждой, но у меня создается ощущение, что он помимо своей причуды, хорошо работает и в ближнем бою. Я здесь в неудобном положении, стоит ему сблизиться, и я могу вылететь из круга, как пробка из бутылки. Уход в невидимость тоже не вариант — одно движение, и он покроет льдом все вокруг, приморозив меня к полу. Остается не так много вариантов…»       Прозвучал сигнал к началу. Тодороки тут же покрылся льдом, и в мою сторону от него понеслась невысокая волна замерзшей воды. Стрела из маны, впрочем, оставила от его атаки лишь обломки, и ему пришлось срочно уклоняться. Пусть она и не нанесла бы много урона, ослабнув после отражения его атаки, но попади она, болело бы потом довольно сильно.       Не дожидаясь, пока он оправится, я сформировал в руках с десяток метательных игл и начал метать их в парня одну за другой, но тот умело уклонялся или принимал удары на лед, покрывавший его тело. Я начал обходить его, не прекращая обстрел, стараясь загнать его ближе к линии на земле. Тодороки понял, чего я добиваюсь, раньше, чем я ожидал, и перешел к активным действиям: побежал прямо на меня, посчитав, что я являюсь бойцом чисто дальнего боя, и отреагирую на попытку сближения закономерным отступлением.       На его беду, я был чуть ли не вдвое быстрее его по характеристикам, а поэтому, когда он создал ледяную дорожку, чтобы ускориться еще сильнее, я незаметно для всех подтопил верхний слой льда, уменьшив тем самым трение, и увернулся в последний момент. Лицо Тодороки, который внезапно понял, что затормозить он не успеет и сейчас вылетит из круга, я сохранил к себе в мысленную папку «Стоит повторить».       По итогам спарринга я был объявлен победителем, а, когда мы с отцом уходили, я обернулся и увидел в глазах Тодороки-младшего… Уважение? Нет, мне показалось. Правда?

***

      В пятнадцать лет я наконец пошел в третий класс средней школы, и получил неожиданное сообщение от Системы.

«Поздравляем, Игрок! Вы успешно прошли начальный этап игры! Количество смертей: 0. Количество убийств: 0. Количество проваленных квестов: 18. Желаете продолжить?»

      Я нажал «Да» в появившемся окошке, не понимая, к чему все идет.

«Внимание! С этого момента Ваша смерть будет перманентной и закончится удалением персонажа из Системы «Игрок». Для продолжения игры Вы должны будете выбрать подходящую Вам сюжетную линию, от которой зависит дальнейшая судьба персонажа. Перевыбор сюжетной линии в процессе игры возможен только ценой половины набранных Вами уровней и характеристик, поэтому выбирайте с умом!»

      И после этих слов передо мной возникли два диалоговых окошка. Левое было обрамлено в золотую рамку и имело спецэффект падающих на пол искр, тогда как правое было окантовано красной лентой и объято пламенем. «Сюжетная линия: Герой. Вы — поборник справедливости и защитник обездоленных в мире, где у 80 процентов людей есть суперспособности. Поднимитесь на вершину и докажите всем свою силу, отстояв свои идеалы и став Первым Героем! Бонусы: +20% к набору опыта при завершении квестов Геройской линии, +10% к популярности среди основного населения, -100% к популярности у злодеев и преступников, ненулевая вероятность умереть на миссии. Протагонисты: Изуку Мидория, Тошинори Яги.» «Сюжетная линия: Злодей. Вы — тот, кто обитает в тенях и расшатывает привычные устои общества, стремясь занять место на вершине злодейской иерархии. Станьте главным злодеем и перекроите мир так, как Вам будет угодно! Бонусы: +20% к набору опыта при завершении квестов Злодейской линии, +10% к популярности среди отщепенцев, -100% к популярности у героев, ненулевая вероятность быть убитым героем. Протагонисты: Томура Шигараки, Н̥̯͕̉ͫ͐͘͡е̬̞̺̳̋ͮ́̎͋̇̌и̏ͣͪ̀ͯͪ̈͛҉͖̪̗̘̙̝̭̩̫з̏̈͗͗͛͆̽͏̡̮̜̗͖ͅв̬̯̠̺̭̔̊̓͛̑ё͔̞̯̺̪̮͓́̈с͙̾͌ͧ̀͋͢т̟͍͙̱̝̻̘̑͛ͥ͗͛ͪн̛͎͔͚͎̲̲̩ͮͣ̒ͫ̑͝о̡̭̟͔̼̹͒͆̓̚̕ ̢̥̭̅̽̐̈̃̓̾͞(̧͓̹̲͔͋̔̽̈͒͗̈́͝В̬͍͎͖͖̱̮̂͛ͤ͌ͣ̀ͅс̸͚̣̦͎̠̜̣̖̓̀ͮ͋̈́ͤ͊̍ͨ́еͫͨ͊ͥ̊͏̷̯̮̳͙̳̝̕ ̷͛̋̓͑̅̄͏͙̝͖͔з̢̢̯̹̫̗͚̩͙̮̑ͨ̅а ̧͇̺̭̹͙͕͆ͧͦͮͬ̓̊̀̚Од̡͉̗͉̠͎̎͋̃͐̈͊̒̂͜н̴̱̮̹̊ͣͭ̊̊̌̀̇͟о̵̺̘̬̜͇̗̬̠̃ͤͮ̐͗̉̓͑г͎̭̼͍̳͈͊͢͝о̴͕͚͉͕ͣ̐͠)̢̥͕̠̱̤͓͇̻͖́ͭͨͧ̔       Единственное, зачем я остановил свой взгляд на этих двух окошках — запомнить имена протагонистов двух разных сюжетных линий. Меня не покидало ощущение, что впоследствии эти крохи знаний сослужат мне добрую службу, и я уже давно привык доверять своей интуиции. «Вы выбрали: «Сюжетная линия: Герой». Подтвердить выбор?» «Выбор подтвержден. Добро пожаловать в большой мир, Герой-Игрок!»

***

      В кабинете директора Академии Юэй сидели двое. Один, сидевший на стуле для посетителей, был худым, с угловатым лицом и глазами, впалыми до такой степени, что были похожими на два черных провала в бездну. Этого человека весь мир знал лишь по его геройскому имени — Всемогущий. Второй походил на результат генетических экспериментов по скрещиванию белой мыши, собаки и медведя, с черными глазами-бусинами. — Директор Недзу. Я пришел к вам, — тут худой человек по имени Тошинори закашлялся и вытер рот платком, на котором была видна кровь. — Я пришел, чтобы устроиться в Академию учителем. — Ох, Тошинори-кун. Так и не смог найти себе преемника? — Никак нет, директор. Все не то, не то. В них нет той изюминки, которая должна быть у владельца такой силы, нет того, что когда-то увидела во мне Шимура-сенсей.       Недзу вздохнул, глядя на Тошинори. — И ты думаешь, что найдешь того, кто тебе нужен, в Академии? — Не знаю, Недзу-сан, но попытаться стоит. — Ну что ж, — начал Недзу, достав какой-то документ из ящика стола, — не вижу причин тебе отказывать, Всемогущий.       Он поставил печать и расписался, передав бумагу Тошинори. — Это стандартный преподавательский контракт. Подпиши, и будешь считаться официальным преподавателем Юэй.       Тошинори подписал. Недзу улыбнулся.