-Станешь моей девушкой, сестренка?

" — Зачем ты убил мать, Джером? — Ну, вы же знаете матерей. Она просто продолжала давить. Я подумал, хорошо мам, будь шлюхой, да будь даже пьяной шлюхой! Но вот доставучей пьяной шлюхой, которая докапывается до моей сестры не надо. Понимаете? — абсолютно безумнейший смех раздался в допросной. — Или нет?» После всего того, что случилось, Севи снова затягивается. Пристрастие к курению появилось само собой, хотя этого она никогда не планировала. Она зажимает сигарету между губ. Ее тонкие руки сами собой тянутся к белой свече и спичкам, и она достает одну из коробочки, проводя головкой по ее краю, завороженно наблюдая над появившимся огнем. Девушка зажигает фитиль свечи, дожидаясь пока пламя начнет плавить воск. Она точно знает, что хочет сделать. Ее дурацкий голос в голове не может успокоиться, поэтому Севи раздраженно выдыхает, глотая свои слезы. Зеленоглазая слишком сильно устала от этой жизни, она больше не ребенок каким ее считали все «взрослые». Джерома нет здесь, потому что он в Аркхэме из-за ее глупости. Ты такая странная! Ничего не сможет исправить твое жалкое существование. Она скулит, когда первая капля обжигающего воска попадает ей на руку. Ее белая кожа краснеет, место зудит и немного болит, но девушка повторяет еще и еще. Потому что так она чувствует себя хоть немного живой. — Попробуй меня, соленые слезы на моей щеке, — песня, засевшая в голове всплывает слишком внезапно. Несколько обжигающих капель остаются на длинных пальчиках, мгновенно застывая. — Вот что головная боль длиною в год делает с тобой…* Она просто помешанная. Джером Валеска делает ее помешанной. Потому что когда она думает о нем, то где-то там, где сердце крыльями колибри пульсирует, Севи чувствует страшный жар.

***

Я была дома у мисс Ли. Она сказала, что мне нужны консультации психолога и предложила свою кандидатуру, когда я сказала, что у меня проблемы с общением. Я действительно была благодарна ей, эта женщина была больше похожа на мою мать, чем Лайла. Квартира была огромной, но возможно это было связано с тем, что все что я видела в своей жизни — был маленький трейлер в цирке. Мне даже предложили выпить колы, но я отказалась, попросив воды со льдом. Джером говорил, что кола слишком вредна для моего организма. Было приятно вспоминать что-то мелкое связанное с Джеем, хоть и очень тяжело. Мисс Ли сказала мне обустроиться поудобнее и представить, будто я у себя дома. Я постаралась воспроизвести картинку в своей голове, но ничего не получилось, и я нахмурила свои брови, просто присев на диван напротив кресла, покачивая ногами. — Давай начнем. Женщина вернулась быстрее чем я думала и начала говорить сразу, так что я немного сбилась и вздрогнула. — Что вы хотите услышать? — ком стоял в моем горле, говорить было не особо приятно. Я отпила из стакана. — Милая, я хочу чтобы ты поняла, что это не допрос. Мы просто поговорим на важные темы. Мисс Ли положила ногу на ногу, скрестив руки в замок. — Идет? Ты просто расскажешь то, что давит на тебя. Свои эмоции, ощущения, возможно желания? Я выслушаю тебя. Будем не психологом и пациентом, а двумя подругами. Я вдохнула и выдохнула, ерзая на месте. — Хорошо. Согласие слетело с моих губ и я не успела его поймать. Это будет тяжелее, чем я себе это представляла. — Отлично. С чего ты хочешь начать? Женщина смотрела на меня выжидающе, но я не знала что сказать, поэтому в комнате воцарилось неловкое молчание, пока я застыла от собственных воспоминаниях. Снова. Я играла в какую-то незатейливую игру, представляя себе что-то. У меня не было кукол и плюшевых медведей, потому что им я предпочитала еду и теплую одежду. Вместо игрушек у меня были подручные вещи: из крышек можно было сделать кастрюли и тарелки, а фигурки слепить самой из пластилина. Я просила Джея поиграть со мной, но он был слишком занят. Я понимала, хоть была ребенком. Был глубокий летний вечер, в окна трейлера светили огоньки, а до носа доходил запах жженого сахара. Так пахла сладкая вата. Мою игру прервал громкий смех с улицы. Я услышала грязные разговоры и пошлые смешки. Прислушиваясь еще больше, я понимала, что моя мать возвращалась обратно с каким-то мужчиной, и с ним они явно собрались не чай пить. В спешке подбирая все свои «игрушки», я побежала через весь трейлер к брату, спотыкаясь несколько раз и роняя все из своих рук. Джером смотрел на меня с беспокойством, сказав чтобы я оставалась в комнате и не высовывалась. — Будь осторожнее, хорошо? — Не волнуйся за меня, солнышко. Джей потрепал меня по волосам и вышел. Я схватила одеяло, завернувшись в него с головой, затыкая уши. Пьяные разговоры становились все громче, пока я не услышала, как моя мать приказала своему любовнику показать урок Джерому. Когда донесся страшный хруст и вскрик от удара, я закрыла глаза и хотела исчезнуть. Помочь брату, а потом исчезнуть прямо вместе с ним. Когда старший вернулся, из его носа хлыстала кровь. Пару раз моргнув я вжалась в диван. Я хотела рассказать обо всем абсолютно, но понимала, что сразу этого не получится. — Когда я была маленькой, никто не хотел дружить со мной. Понятное дело, дети Валеска считались самыми странными во всем цирке. Фокусник и его сестричка-помощница. Дети шлюхи и танцовщицы. — я усмехнулась, смотря в никуда. — Моя мать каждый день приводила новых… любовников. Они были ужасными и мерзкими, каждый из них считал своим долгом добраться до меня. Проверить, как дела с моим созреванием и прочей глупой лабудой. Лайле было плевать. Всем вокруг было все равно, кроме Джерома. — И знаете, я подумала: за что мне это? Я не была испорченным ребенком. Мы не были испорченными. Мой голос надломился, я не могла остановиться. — Отравленная историями мать поставила на нас крест. Все кого я любила, отвернулись от меня. Мой отец, моя мать, мой дядя. Все они, кроме Джерома. Я-я, просто ищу проблему в себе. Пытаюсь понять, что я делаю не так. Я глубоко вздохнула, понимая, что обнимаю себя за плечи. Я хочу, чтобы Джей-Джей был рядом. — Иногда, кто-то делает тебе очень больно, что перестает болеть вообще. До того момента, пока кто-то не заставляет чувствовать все заново. И тогда это возвращается. Мисс Ли смотрела так внимательно, но слушала обо всем, что я говорила. — Каждое слово.  Не волнуйся за меня, солнышко. — Каждая боль.  Ты обещал мне! — Каждый момент. Меня передергивает и я снова в своем теле, понимаю, что наговорила того, чего не хотела. В глазах плещется страх, события недельной давности давят опять. — Севи, я хочу, чтобы ты ответила мне. Я не смотрела в сторону Томпкинс, ее слова слышались словно через слой воды. — У тебя были суицидальные мысли в раннем возрасте? — Нет. — ложь легко слетает с моего языка. Мне было все равно. — И-извините, мисс Томпкинс. За то, что сказала. Мне пора идти. Не слушая в ответ ничего, я схватила свою куртку и выбежала из квартиры быстрее, чем она смогла среагировать. Я утирала свои слезы.

***

Валеска неслась по оживленным Готэмским улицам, толкая людей и пропихивая себе дорогу вперед. Сегодня было слишком людно, каждый из них куда-то торопился. Пройти спокойно было невозможно. У нее сжимались руки, волосы развевались под встречу осеннему ветру, растрепываясь еще больше. Глаза чуть слезились, и когда девушка вышла из потока, она побежала вперед, несмотря на дорогу. Севи пришла в себя только когда перед лицом замаячила грудь парня в черной рубашке, облитой кофе. На ее пальцах остался напиток, а несколько капель попали ей на щеки. Она ошарашено глядела на брюнета, пока не додумалась спросить: — Прошу прощения, это сделала я? Я не хотела, извините, сэр. Она хотела пойти дальше, но ее руку поймали, придвинув к себе. — Как вас зовут? — Лара Джин Дэй. — прошептала девчонка. — Вы задолжали мне совместный завтрак, мисс Дэй. — улыбнулся незнакомец.