Кто тут босс?

- Почему Шухуа не на посту? – за все время пребывания в Пекине у Юкхэя только-только выдалось время, чтобы расспросить приятеля о главных вопросах на повестке дня. После проводов Йери в аэропорту, Юкхэй посадил Юци в такси и отправил её домой. С Ян Яном у него оставались кое-какие дела. Ребята плавно рассекали ночной Пекин, направляясь в самую черту города. - Эта психованная? – китаец фыркнул, как только услышал знакомое имя. – Тебе не кажется, что она немного… как бы сказать… - Ян Ян замялся, пытаясь правильно подобрать слова. - С ебанцой? Есть немного. – Лукас пришёл на помощь, дополнив то, что крутилось на языке у младшего. – Но не стоит забывать, что мы все немного со своими причудами. - Я хотел выразиться помягче, но ты дал более четкую характеристику, - довольно протянул Лю, удобнее устраиваясь на пассажирском кресле. – Видите ли, госпожа Е не считает нужным отчитываться передо мной и ставить в известность о своих передвижениях, несмотря на то, что ты оставил меня за главного. Но я связался с СяоЦзюном и всё выяснил. - И что по итогу? – автомобиль остановился на перекрестке перед светофором. Юкхэй взглянул в боковые зеркала, отмечая, что дорога этой ночью менее оживленная, чем обычно. - Её вызвали в Шанхай. - Интересно… - Слушай, зачем нам девчонка в команде? Есть немало ребят, которых можно взять на ее место. От нее сплошная морока. Мы с ней совсем не ладим. Рассмотри другие варианты, - Ян Ян встрепенулся и в порыве возбужденности повернулся к другу полубоком. - Не ладишь с ней только ты один, Сяоцзюнь на нее не жаловался, - хмыкнул Ким, осуществляя маневр на дороге. Китаец не в первый раз подымал эту тему, но Лукас не видел причин, чтобы внимать его просьбе. - Есть Лай Гуан Линь из Сянгана, Вэнь Джун из Шэньчжэня, Джексон Ван из Гуанчжоу, Марк Туан из Нанкина. – Ян Ян загибал пальцы на руках, пока перечислял возможных кандидатов. Последняя фраза товарища, казалось, не была им услышана. - Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты хренов женоненавистник, - усмехнулся Ким, останавливаясь у невысокого здания: пункт назначения был достигнут. Парень неспешно выскользнул из авто, Лю поспешил последовать его примеру. - Они отличные ребята! – младший, подобно назойливой мухе, всё продолжал тараторить под ухом, пока молодые люди направлялись ко входу здания. - Никто с этим не спорит. –Лукас улыбнулся, когда встретился лицом к лицу с охраной. Достаточно крупных габаритов мужчины преградили путь, но не надолго: секунду погодя в их наушниках раздался приказ впустить ребят внутрь, и те отступили, освобождая дорогу. Как только порог был пересечен, Ким продолжил, - Но я открою тебе одну деталь: Марк Туан – глаза и уши Тэёна на северо-востоке страны, а Джексон – на юго-восточном побережье. И если выбирать между Гуан Линем, Джуном и Шухуа, то я поставлю на последнюю: ее навыки и мастерство выше первых двух. - Но… - юноша хотел было возразить, но Второй поднял руку верх – явный знак того, что вопрос закрыт. Лю стушевался: понял намек и покорно кивнул, не проронив больше ни слова. Здание, порог которого они переступили, было окутано каким-то беспробудным мраком – на столько было темно, хотя повсюду и висели люстры, тускло освещающие путь. Местами в воздухе витал табачный дым. Ребята были не единственными посетителями этого места: туда-сюда сновали люди – с виду достаточно разных мастей и возрастов. Зайди сюда простой гражданский, то поспешил бы покинуть это место: любой нормальный человек почувствует себя неуютно. Молодые люди остановились перед массивной двойной дверью: за ней отчетливо слышались громкие возгласы, крики и грохот музыки, басы которой норовили расшатать все стены в здании, но на это мало кто обращал внимания. Дверь распахнулась, и ребята уверенно сделали шаг вперед. Помещение было достаточно огромным, чтобы вместить в себя порядка трехсот людей. Свет, как и в остальных частях здания, был тусклым и приглушенным. Единственное, что освещалось в меру ярко, была арена, на которой, в самом разгаре разворачивался бой между двумя боксерами в легком весе. Молодые люди встали неподалеку, принявшись внимательно наблюдать за происходящим. На таблоидах неоном светилось два имени: Бао Си Мэнь и Хуан «Хэндери» Гуань Хэн. Собственно, из-за последнего они и прибыли сюда. Лукас с минуту следил за движениями на арене, прежде чем выдвинуть свой вердикт: - Полагаю, тот, что справа? – вопрос больше походил на утверждение, однако Ян Ян все же кивнул, подтверждая догадки. – Что узнал? - Родом из Макао. В пять лет отец отправил его на армейский рукопашный бой. В 10 лет стал профессионально заниматься боксом. Был чемпионом на юго-восточном побережье Китая, подавал большие надежды; тренеры называли его гением. Когда настало время пробиваться вперед, отец стал падким на карты. Вроде потерял работу и пытался найти быстрый заработок. В ходе одной из игр проиграл целый дом – двухэтажный коттедж. Вся семья в один миг оказалась на улице. Его деда хватил даже инсульт. Откачали, но мозги уже были не те. Мать – простая медсестра, тянула на себе буквально всю семью. Продолжать заниматься спортом профессионально – уже не предоставлялось возможным: не было ни денег, ни времени, ни желания. Чжао Яо – а именно ему отец Гуаньхэня просрал дом – предложил парню отработать долг. Он отлично машет кулаками – вот его и отправили на подпольные бои без правил. Яо называет его своим золотым мальчиком – он хоть и молод, с виду смазлив и не похож на машину для убийств, но 85% боев выйграно. Сейчас ему двадцать. Пока Ян Ян сливал все досье на боксера, Юкхэй внимательно следил за движениями парня на ринге. Легкий вес компенсировался его скоростью и ловкостью; несмотря на отсутствие каких-либо внешних габаритов, у него был тяжелый удар – его соперник с каждым разом отшатывался и уже не так уверенно стоял на ногах. - Он крут. Бао Си Мэню, который является на данный момент его соперником, скоро будет тридцатник. На его стороне опыт, сила, да и внешняя составляющая - он крупнее и внушительнее. Только вот пацан уже довел его до измора. О, сейчас будет нокаут. Толпа, что была вокруг, восторженно загудела, поддерживая молодого чемпиона. Послышались аплодисменты, посвистывания, выкрикивания. - Ну, что? - Лю взглянул на друга, ожидая от него ответа. – Поговоришь с Чжао Яо? Парень – самородок, грех упускать. - Это был технический нокаут, - Лукас покачал головой, тем самым одновременно давая ответ на поставленный вопрос, - Я скажу даже больше, это была остановка боя «углом». Бао Си Мэнь способен драться дальше, ГуаньХэн его еще не победил. Но, похоже, «верха» и деньги всё решили за них. Ян Ян чертыхнулся, пытаясь понять, когда умудрился пропустить этот момент. Как Юкхэй понял, что бой подкупной? Блондин тем временем, не дожидаясь окончания «мероприятия», развернулся и двинулся на выход. Зазевавшийся китаец почти подпрыгнул, когда обнаружил, что стоит один. - Парень ведь все равно хорош, - догнав наследника Дракона, китаец попытался вновь склонить его к нужному решению. - Не на столько, чтобы вербовать его в Дракон. – тон Кима хоть и продолжал оставаться спокойным, но Лю чувствовал: спорить и доказывать обратное – не стоит. – Хотя, - на мгновение Лукас прищурился, и чуть погодя добавил, хмыкнув, - сделай ему предложение года через 4-5. Если от него к этому времени что-то останется. Оказавшись на свежем воздухе, Второй принялся проверять сообщения в телефоне: уж слишком часто он вибрировал во время боя. Была куча пропущенных звонков от Сяоцзюня. И только блондин собрался было перезвонить, как его как-то слишком нервно затеребил Ян Ян, словно пытаясь о чем-то предупредить. Переведя взгляд на друга, Ким обнаружил, что тот подозрительно притих. Младший поклонился кому-то и, не поднимая головы, замер подобно статуе, устремив взгляд на землю. Юкхэй осмотрелся. И понял причину резкого изменения поведения друга. Парень усмехнулся, сложив руки в карманах пальто: что ж, ему еще учиться и учиться, чтобы обводить отца вокруг пальца. Прилет в Поднебесную не остался незамеченным, как он того хотел: перед ним предстала делегация Красного Дракона, а во главе всего стоял сам Лухан, внимательно разглядывая своего старшего сына. Его отношения с отцом никогда не были натянутыми, невзирая на то, что Лухану часто приходилось отчитывать его в более юном возрасте. Однако сейчас, несмотря на затянувшееся молчание, Лукас чувствовал: обстановка накалилась. Простой человек, взглянув на эту ситуацию своим обычным взглядом, не придал бы секретному приезду особого значения. Но в глазах главы Дракона этот поступок выглядел некой уловкой, тайной махинацией, сговором. Иначе зачем родному сыну вести себя на столько скрытно: уж опасаться ему точно некого – отец об этом позаботился. - Привет, пап, - Юкхэй легко улыбнулся, словно увидал старого друга. Лухан лишь нахмурился еще пуще прежнего, кивнул в сторону шести черных джипов марки БМВ и своим лаконичным «Садись в машину» призвал сына последовать за ним. Глава Дракона не изменял своим вкусам: из года в год именно черный БМВ являлся главным транспортным средством группировки. Массивный джип словно раскрывал черты характера своего хозяина, являясь символом необъятной мощи, деловитости и представительности. А когда Лухан двигался в составе своей делегации из шести и более автомобилей, которая стройным клином рассекала трассу на высокой скорости, то и вовсе вызывала ощущение опасности и волнения. Сын в противовес отцу предпочитал спортивные седаны, которые являли собой эталон шальной дерзости и наглости. Юкхэй растормошил притихшего Ян Яна и всучил тому ключи от авто, давая наказ следовать в особняк. Мальчишка оторопело проморгался, еще раз поклонился Лухану и проводил его беспокойным взглядом , пока вся делегация вместе со Вторым не скрылась из поля зрения. - Сяо Бай, - Лухан окликнул сидящего рядом с водителем подручного, - вели всем двигаться в Чаоян. – после чего задвинул створки, разделяющие переднюю часть автомобиля от пассажирской, и тем самым остался «наедине» с сыном без лишних ушей. - Что ты забыл в 11 часов ночи в деловом районе столицы? - Хотелось спросить и тебя: что оставил в квартале Красных фонарей? – старший Дракон нетерпеливо постукивал по подлокотнику двери, - даже не так. Что заставило тебя вернуться в Китай? - Зачем сообщать о своих передвижениях, если я всего тут на несколько дней. – отмахнулся младший Ким, ясно давая понять, что не собирается объясняться, а причина, по которой он здесь, и вовсе не стоит внимания. Лухан прищурился и затеребил пальцами по подлокотнику еще сильнее: сын определенно что-то скрывал. - Не хочешь говорить, значит, - Хань не то что был злым, но недовольство в голосе скрывать не собирался, - тогда напомню старую китайскую поговорку: кто ближе к огню, тот первым и сгорает. Парень на несколько секунд замер – но не от того, что ответить ему было нечего. Его уже не в первой предупреждали об опасности, которую таит в себе пламя. Против воли вспомнилась старуха Хоши из японского клана и ее скрипучий голос, способный пробудить даже усопшего. Блондин прогнал навязчивые мысли: ничто не должно его пугать, а уж слова тем более. Человек без воли, все равно что нож без стали. - Долгий огонь лишь закаляет сталь, - промолвил Юкхэй, дав отпор другой пословицей. Лухан хмыкнул: сын не тушевался перед ним. И правду говорят, что из орлиного гнезда не вытащишь куриного яйца. Его мальчишка был изворотливым, но даже это качество он преподносил как подобает сыну главы величественного клана – твердо, уверенно, без промаха, точно зная, что одержит верх. Кто-то скажет, что он слишком молод, зелен и горяч – от того и подобно смельчаку рвется вперед. Но нет, Лухан так не считал. Как отец он по максимуму передал свои опыт и знания - у парня хоть и был непростой характер, но он умел слушать и внимать словам взрослых. Однако большинство сильных качеств, которые помогают человеку достигать неимоверных высот, Юкхэй воспитал в себе сам, и это заставляло гордиться старшего Кима. - Есть ты – и ничего не прибавилось в этом мире; нет тебя – ничего не убыло. – Дракон вспомнил, как сказал однажды эти слова сыну, заблаговременно сбивая с него всю спесь и не давая одеть корону раньше положенного времени. Дал понять, что статус сына Дракона не делает его особенным и бессмертным в этом мире. - Как глава клана я требую повиновения, - Юкхэй услышал эти слова от Лухана, когда ему было всего 13 лет, - как отец я жду послушания. Но запомни: кому бы ты не подчинялся, ты один в ответе за свою душу. Даже если исполнял чью-то волю или просьбу, твоя душа в твоих руках. - Я не стал предупреждать о приезде в Пекин, потому что считал, что ты в Шанхае. Не видел смысла. - Юкхэй перевел тему разговора, по его мнению на более актуальную и важную. – Мама с тобой? Лухан покачал головой в знак отрицательного ответа. - Как там Пак? Говорят, у него объявилась вторая дочка, - Лухан нарушил тишину очередным вопросом. – Какова обстановка в Тигре? - Стабильна, - ответ Лукаса был лаконичен. - Я видел Йери вчера на банкете. Девочка выросла. – Юкхэй невольно напрягся на этих словах. Да, отец дал добро на участие сына в спектакле, устраиваемом Чанелем. Разрешил пропадать в Тигре днями напролет и оставить на время Дракон. Конечно, этот спектакль касался непосредственно самой Йери, но Лукасу не понравилось, что отец упомянул ее. А просто так он никогда ничего не делает. Как в доказательство его мыслей Лухан продолжил нить разговора, - Убегала в расстроенных чувствах… Пак до сих пор надеется посадить ее на свое место? Юкхэй промолчал, непроницаемо взглянув на огни ночного города. В отражении окна он разглядел отца, который в свою очередь не сводил с него глаз. Давать ответа не хотелось, ведь то, что затеял глава Тигра, давно перестало походить на игру. - Еще лет пять, максимум десять, и Дракон поглотит Тигра, - Лухан по –своему растолковал молчание сына. Юкхэй нахмурился, неверяще обратив свой взор на отца: ему послышалось или старший Дракон и, правда, завел речь о поглощении клана, с которым его связывают родственные связи? Старший Ким тем временем наткнувшись на изумленный вид младшего, принялся спокойным ровным тоном объяснять, - Интеграция Тигра и Дракона неминуема. Она уже началась с брака Кая и Соа: мой брат и его сестра сами проложили дорогу к этому союзу. - Союз и интеграция – это родственные понятия, но в них всё же есть отличие. Это не одно и тоже, - как бы невзначай подметил блондин, пользуясь тем, что отец сделал паузу в своем повествовании. - Согласен, - Лухан кивнул. – Уже двадцать пять лет мы в состоянии союза. Но надо помнить историю, Юкхэй, ты ведь всегда любил этот предмет. Дракон испокон веков поглощал другие группировки, кланы; расширялся, пока не стал тем, кем есть сейчас. Истоки клана берут своё начало с древней династии полководцев, произошедших из императорской семьи в эпоху царства империи Мин. Завоевание у нас в крови. - И как же ты собрался завоевывать Тигр? - Также как и Триаду в свое время, - легко ответил Хань, как ни в чем ни бывало, - через брак. - Заставишь жениться на Йери? – догадался Лукас, - мне казалось, ты против браков по расчету. - А кто сказал, что Сехун женился на Лао Ма не по любви? – Лухан усмехнулся: реакция сына его улыбнула. Он, конечно, во многих вещах суров, тверд и расчетлив, но Хань знал предел, за который не стоило переходить. – Я бы не заставил брата действовать против его воли. Также, как и не смогу поступить так с сыном. - Тогда к чему этот разговор? – в вопросе сына глава Дракона услыхал укор, словно призывающий его одуматься. Кричащий и молящий отказаться от задуманной затеи. - Юкхэй, - Лухан стал серьезен, - Я сказал, что не пойду против твоей воли. Но хочу, чтобы и ты не шел против моей. *** - Здравствуй, - Ли Джой первая нарушила звенящую тишину. Йери стояла, не проронив ни слова, с широко распахнутыми глазами, словно увидала восьмое чудо света … или призрака из прошлого. Девушка не могла понять, на что это больше похоже. Женщина встала со своего места и сделала шаг навстречу к дочери, но резко остановилась, когда Пак дернулась, словно ошпарившись об раскаленную кочергу. Чем дольше Йери смотрела в ясные глаза матери, тем сильнее колыхалось волнение внутри. В какой-то момент не выдержав, она внезапно бросилась прочь от двери, вызвав шок у всех присутствующих. - Йери, постой! – Бэкхен попытался окликнуть девушку, но та бежала сломя голову, заткнув уши. Не так она представляла себе первую встречу. И не такой реакции ожидала от самой себя. Сердцем она хотела ринуться к материнской груди, прижаться крепко-крепко, услышать ласковый голос над уходом и почувствовать тепло родных рук. Но душа и разум не выдержали такого издевательства. И это чувство душило ее, сжимая стальными прутьями горло. Она была не готова. Когда на экране телефона Ли Джой высветился неизвестный номер, женщина не торопилась брать трубку. В конце концов для таких дел у нее был личный помощник, который занимался подобными вещами. Когда звонок повторился вновь – в час ночи, спросонья она не удосужилась посмотреть на звонящего – взяла трубку чисто на автомате, чтобы остановить надоедливую трель и не разбудить дочь. Когда на той стороне линии раздался слишком знакомый голос, ее душа, казалось, заледенела. Чанёль не тянул кота за хвост, красочно ввел в курс дела, сообщая о том, что дочь знает о ней и теперь ищет встречу. Сначала ей показалось это странным: сам Пак призывал ее приехать в Корею, чтобы познакомиться с Йери. Человек, который сам когда-то отобрал ее от груди матери. Джой, влекомая материнским инстинктом и трепетным ожиданием от предстоящей встречи, плюнула на все и поспешила вернуться на родину. Хотя отлично помнила, как раненым лебедем, убитая горем и тоской, просила вернуть дочь, а Пак беспощадно отказывал в этом. Перепробовала кучу методов, правомерных и не очень, но Чанёль был неуязвим. Более того через ее босса в агентстве умудрился отправить актрису в Китай. На протяжении десяти лет женщина предпринимала нескончаемое количество попыток увидеться с дочерью. Однако всё было зарублено на корню: девочка была недосягаема. Чанёль держал обиду на нее, его можно было понять. Но его жестокость она не понимала. - Я поговорю с ней, - из смятения женщину вывел глубокий голос Чена. Бэкхен тоже удалился, оставив ее с Чанёлем наедине. - То, что произошло десять лет назад, - доселе молчавший Чанёль мягко подал голос, напоминая о своем присутствии. Знакомство матери и дочки отложилось, но был еще один нерешенный вопрос, который касался непосредственно его самого. – Та ночь… - Я не хочу вспоминать об этом. Мне казалось, я заплатила цену, как и было оговорено, - жестко отрезала Ли, не дав договорить. - Не хочешь вспоминать, а придется, - Пак заговорил более настойчиво, понимая, что методом пряника у него вряд ли получиться выведать правду. А ведь он хотел по-хорошему. – Знаешь, Юта подбросил мне пару занятных фото несколькими неделями ранее. На них изображена твоя дочь. Вторая дочь. Малышке, оказывается, девять лет. Она очень похожа на Йери. Похожа на меня, - глубокомысленно извлек Пак, поднимаясь с места и подходя к Джой вплотную, чтобы видеть ее глаза и реакцию на услышанное, - Знаешь, я тут посчитал на досуге, благо, с математикой у меня проблем никогда не было. И пришёл к выводу, что зачать ее должны были примерно десять лет назад, в жарком сентябре. И ненароком вспомнил ту горячую ночь в Париже. - Йена – не твоя дочь! - Что ты так занервничала? – Чанёль хмыкнул, понимая, что на верном пути, а догадки вполне себе оказываются правдой. Поведение Джой выдало ее с головой. – Твой бывший муж еще не задавался вопросом, почему Йена (красивое имя кстати) не похожа на него? Джой вздрогнула, разворачиваясь на каблуках и не желая продолжать диалог, но Пак схватил ее за локоть, возвращая тело женщины в исходное положение. Он знал ответ на вопрос, который собирался задать: факты были на лицо. Но хотел услышать подтверждение именно от нее самой. - Мне просто нужен ответ: да или нет. Я не собираюсь отбирать ее у тебя. – тон мужчины вновь смягчился. Он старался не наседать. – Я не стану раскаиваться и говорить, что был не прав. Суровый закон моего мира призывает держать ребенка рядом с собой. Но и ты должна понимать: во всем этом виноваты мы оба. Джой тяжело дышала, взвешивая «за» и «против». Верить ли Паку, сдержит ли слово? - Твоя дочь, - раздалось тихое в угнетающем безмолвии. С минуту двое молча смотрели друг на друга. В голове мелькало слишком много мыслей, разочарований об упущенном времени, о неправильных шагах и неверных выводах. - Йери нигде нет, -в комнату влетел Бэкхен, не удосужившись постучаться. Джой проморгалась, прогоняя наваждение, Чанёль прокашлялся, отступая на шаг назад. - Если хочешь поговорить с дочерью, то ступай туда, где всё началось. С места, которое в корне изменило творю жизнь когда-то. *** Джой застала дочь, сидящей на полу. Женщина неуверенно остановилась в дверях. - Можно к тебе? Йери спокойно кивнула: противное давящее чувство отпустило, разум стал чистым и трезвым. Актриса аккуратно приземлилась рядом и первое, что попалось на глаза – увешанная многочисленными фотографиями стена. - Ты почти не изменилась, - Пак заговорила первой, не сводя взгляда со стены, и не решаясь прямо смотреть на мать. Голос был хриплым, вид замученным и уставшим. Хотелось к Юкхэю. Просто быть рядом и почувствовать спокойствие, которое он дарил именно ей. – По тебе и не скажешь, что у тебя есть 18-летняя дочь. - Я уже не та, что раньше. Кожа не такая свежая и упругая, а отеки по утрам и вовсе больная тема, - женщина мягко улыбнулась, - Люди критикуют в последнее время, говорят, что я сдала позиции. И забывают об одном: я – женщина и мне 37 лет. А еще я мать двоих прекрасных дочек. - Отец рассказывал, что ты умерла при родах. О том, что ты есть, существуешь, живешь под одним солнцем вместе со мной, я узнала совсем недавно. Эта комната стала моей отдушиной… - Йери замялась, не зная, как продолжить разговор. С чего начать, как быть? - Я не стану просить вернуться и зажить дружной семьей. Но ты должна знать: папа любит тебя до сих пор. Джой покачала головой. Прошлое не вернуть, а менять настоящее не хотелось. - Расскажешь, что произошло между этими двумя? – Йери показала на молодую пару, чья фотография занимала центральное положение на стене – улыбающихся Чанёля и Джой. - Мне было всего девятнадцать, когда я встретила твоего отца впервые. Он спас меня, выручил из беды, а эта комната - место, где мы познакомились. Не скрою, что была им очарована – красивый, уверенный, высокий, статный и стройный – Чанёль притягивал взгляды многих девушек. О том, что он – криминальный авторитет узнала почти сразу после знакомства. - И не испугалась? - Была молодая, неопытная, совсем еще ничего не понимала в жизни. Но с Чанёлем я чувствовала себя защищенной. Он не любил фотографироваться. Удалось заставить всего несколько раз. – Джой вновь обратила взгляд на единственную фотографию в своем роде. - Вскоре я забеременела тобой. Жизнь казалась сказкой: я была восходящей звездой, узнаваемой актрисой – как и мечтала в детстве; я была любима, у меня был любимый мужчина, который оберегал как зеницу ока. А еще я ждала ребенка – для женщины большего и не нужно для счастья. Всё изменилось слишком быстро. Я была на восьмом месяце беременности, когда это произошло. Мы гуляли с Ян Ми в тот день. Ничего не предвещало беды. - Ян Ми? Мама – Сычена? – Йери на всякий случай переспросила. Было в новинку знать, что их матери были знакомы, более того, судя по всему, дружили. - Ему как раз было пару месяцев на тот момент. Я смотрела на этого малыша и с нетерпением ждала, когда буду держать такую же крошку на своих руках. Я всегда считала, что являясь невестой мужчины, в руках которого сосредоточена огромная власть, то буду в безопасности. Особняк Белого Тигра был в моих глазах крепостью, в которой всегда можно найти защиту… – Ли горько усмехнулась и перевела дыхание, прежде чем приступить к главной части повествования, - Осада произошла средь бела дня на территории резиденции. Меня чудом не зацепило. Смерть Ян Ми – первое, что начало переворачивать мое сознание. Чанель успокаивал, говорил, что всё будет хорошо. А я смотрела на ее малыша, который остался без матери, и никак не могла успокоиться. Всё ревела. Остановилась лишь тогда, пока мне не сказали, что это может навредить тебе. Я взяла себя в руки. Чанёль пообещал, что ничего подобного больше не случится. Что он защитит меня. И я поверила. Но любимый мною мужчина не был Богом, он не был всемогущим и не мог находиться в нескольких местах одновременно. Беда, что произошла, не была последней. Всё продолжилось с того, что меня похитили. Похитителем оказалась девушка. Она представилась как Накомото Лука. - Лука? – Йери встрепенулась, ошарашенная подобной информацией. Это поэтому у советника японского клана не самые лучшие отношения с ее отцом? - Она держала меня взаперти двое суток. Не кормила, не давала воды и всё причитала, что я отобрала у нее Чанёля. Когда я смотрела в ее глаза – глаза беса - то видела в них адское пламя, и понимала: так смотрит только сумасшедший. На некоторых участках кожи у меня до сих пор остались шрамы. А тот день я вспоминаю с содроганием. Чанёль вновь спас меня, однако Луке удалось сбежать. Из-за пережитого стресса у меня начались преждевременные роды. Вымотанная, уставшая, грязная и голодная – я собирала последние крупицы сил, чтобы поскорее встретиться с тобой. Я облегченно вздохнула, считая, что всё закончилось. Что весь ад позади, и теперь всё будет хорошо. Но она вновь появилась: буквально два часа спустя после моих родов. Спокойно проскользнула мимо охраны больницы и выкрала тебя у меня. Я не могла двигаться и бежать за тобой: роды были сложные, не без последствий. Смогла только позорно скатиться на пол и отчаянно закричать. - Ты обещал, что этого не повторится! Что всё закончилось! – давясь слезами, Джой обессилено била кулаком в грудь Пака, пока тот пытался ее обнять и успокоить, - Ты обещал и не сдержал слова! - Но папа ведь всё разрулил? Я жива, здорова … - Разрулил, - женщина согласно кивнула, - но на тот момент я для себя всё уже решила: я не могла больше жить в мире Чанёля. Хотя до этого смотрела на Тхэджин и думала, что у меня всё получиться. Однако для изнеженной и домашней девочки этот мир был не по зубам. Когда я сказала Чанёлю, что не могу так больше жить, что забираю тебя и ухожу от него – тогда я впервые увидала его злым и полным ярости. Твой отец посчитал это предательством. Отпустил меня на четыре стороны, сказал, что не держит, но тебя – не отдал. Я умоляла. Рыдала. Просила вернуть . Обращалась за помощью к его сестре, к Тхэджин. - Тхэджин, ты ведь тоже мать. Прошу, помоги, вразуми его! - Чанёль был непреклонен – не поддавался ни моим мольбам, ни уговорам сестры и подруги. Я попыталась судиться. Но забыла, кому противостояла: закон был Чанёлю ни по чем. Тогда я решила вернуться : разлука с тобой била по мне сильнее, чем то, что происходило со мной месяцами ранее. Я поклялась Чанёлю, что буду самой лучшей женой, самой лучшей матерью, что буду любить обоих, и меня больше ничто не испугает. Но мой поступок достаточно ощутимо ударил по твоему отцу. Он был сильно обижен. Настолько сильно, что не захотел видеть меня больше. - Ну, и драма, - только и выдохнула Йери после окончания рассказа. – Одна – заистерила и поддалась минутной слабости, а другой – всю жизнь строил из себя глубоко оскорбленного и обиженного. Оба хороши! - Твои слова глаголят истину, - Джой усмехнулась, - осознание пришло к нам. Но слишком поздно – с возрастом, когда мы стали мудрее и умнее смотреть на жизнь. - Ну, со мной более-менее понятно. Откуда вторая дочь? – Йери лукаво посмотрела на мать, явно находя подвох, - Ну, в смысле, без подробностей. Я знаю, откуда беруться дети. Я к тому, что вы снова были вместе? Хотя нет… не говори. Не хочу лезть в ваши отношения. Наломали дров один раз, так умудрились сделать это во второй, причем осознанней, чем в первый – нет, не хочу даже слышать. Наверняка тот еще бред… - Ты совсем не помнишь своё восьмилетие в Париже? – несмотря на протесты дочери, Джой принялась задавать наводящие вопросы. - Смутно. - А жаль. Это было самое счастливое воспоминание о нас с тобой… - только и выдала Джой. То, что было между ней и Чанёлем действительно должно оставаться между ними двумя. - Я ведь предупреждал тебя когда-то. Помнишь в нашу первую ночь? Сказал, что потом шага назад не будет и ничего не исправить. Ты махнула рукой, плевала на мои предостережения и сама окунулась в этот омут с головой, - усмехнулся Пак, глядя на ночную даль: вид с Эйфелевой башни был прекрасен. - То, что ты требуешь – полный абсурд. - А что в этом не так? – Пак, словно ребенок, невинно округлил глаза, - Я тебе дарю день с дочерью, а ты мне – ночь. Всё равноценно и честно.