OUTLAST: ВОССТАНИЕ УБИЙЦ

Рапфорд, 25 сентября, 2013 года. 00:45 Ночью, гулко расплескивая капли по асфальту, неустанно поливал ливень. Единственный рабочий фонарный столб желтым и полупрозрачным конусом освещал кусок дороги, на котором скопившиеся бесформенные лужицы принимали зеркально-золотистый оттенок. Откуда-то из полумрака появилась похрамывающая человеческая фигура, одетая в замызганный от смеси влаги и грязи балахон. Голова была накрыта капюшоном. Хлюпая босыми ногами по воде, некто вышел на свет и внезапно остановился, кое-как балансируя на ногах. Сильнее укутавшись в свою единственную беззастежную одежду, бомж до скрипа стиснул зубы. Издавая сдавленные хрипы и стоны, он скривил свое лицо от боли и бледной рукой прижимал колотую рану на боку, из которой пульсирующим тоненьким ручейком текла кровь. Шагая дальше, бомж оставлял за собой пунцовые капли, которые тут же смывались непокорным дождем. Спустя какое-то время еле добравшись до парковки, на которой стояло множество машин, мужчина увидел огромное здание, где в окнах горел свет. Над главным входом учреждения зеленым колором маячили выстроенные в ряд буквы: "Центральный Медицинский пункт города Рапфорд". - Гы!.. - слабо и как-то аффективно ухмыльнулся бомж. Оперевшись рукой о капот дорогого седана, он вновь заторможенно побрел к найденной им цели. Вспышки от раскатов молнии в ночном небосводе на миг осверкали оставленный на машине кровавый отпечаток ладони, который в сумерках выглядел черным. Он не помнил, сколько он прошел... Километров пять?.. А может, все десять?.. В любом случае, он помнил - ярко-красная пелена, покрывшая его глаза, когда он почувствовал грызущую боль, там, у себя в боку. Рана ныла, а при каждом, даже мизерном движении в прошитое отверстие словно вгоняли раскаленную спицу, обжигая внутренние органы. Бродяга, шаг за шагом, видел, как больница приближается к нему. Он ощущал, как она, будто родная мать, тянет его к себе - ведь только там могут оказать ему неотложную помощь. "- Главное добраться..." Его сознание не помнило того ублюдка, который при случайной встрече в лесу всадил в него заостренную деревянную щепку, когда он искал спасения собственной жизни. Все произошло так внезапно, что когда бомж пришел к реальности - он с изумлением в глазах разглядывал, когда тот уже делал ноги, блистая своим бритым затылком и кое-то веки скрываясь в кустах. Щепка посреди сухой колеи уже одиноко лежала в траве, на своем многоигольчатом конце красуя кровью, словно кисть, обмакнутая в краске. Потом он глядел туда, куда собственно и пырнул неизвестный - на месте прокола набряк первый маленький пучок красной жидкости, и, словно не выдержав собственного веса, обратился в кривую дорожку, расползаясь по бедру, коленке... вплоть до самой стопы... Бомж медленно протянул руку и двойная дверь распахнулась. Он мешком ввалился внутрь и очутился в ресепшене дорого устроенного медицинского центра. Тяжело шлепая своими голыми подошвами и оставляя на полу кровавые следы, он добрел до стойки. Своим торсом он взвалился на прохладную гладь, сжимая под ее поверхностью рукава взбухшего от воды балахона. Где-то из под запястья с чавканьем брызнули капельки воды. Бродяга с трудом вымолвил что-то невнятное, продолжая скалиться от боли, обнажая свои зубы с желтым налетом. За стойкой сидела девушка - симпатичная блондинка, с выпирающими под халатом формами. Она ошарашено пялилась на задыхающегося мужчину, кое-как стоявшего на ногах и она пулей вылетела из своего кресла, убежав куда-то в дальний кабинет. Обратно, уже трусцой, мчалась бригада из двух врачей в зеленых спецовках и одной медсестры. Бродягу мигом запрягли на каталку и увезли в реанимацию. *** Чистую и ухоженную, как свежий лоск палату, встретил рассвет. Солнце своими горячо-лимонными лучами грело помещение, стояла приторная тишина и ее нарушало лишь тихое посапывание двух пациентов, аккуратно уложенных на койках. Бомж, проснувшись первым, почувствовал, как сухой комок ходит по его горлу. Его бледные губы, как два растянутых сушеных изюма медленно окатывал язык, будто пытаясь увлажнить их, где-то посреди свежего воздуха, поступающего из форточки, ловя недосягаемую влагу. Бомж хрипло выдохнул. Страшно хотелось пить. С силой сглотнув что-то шершавое и мешающее в его горле, ему невзначай потребовалось встать. К его рукам, белым как бумага, тут же змейкой примкнул прозрачный провод инфузионной системы, который через иголку, втянутую в вену, питал пациента каким-то непонятным препаратом. Бродягу мощным магнитом потянуло обратно в постель, а все потому, что тело еще отходило от наркоза. Мозг бомжа еще не до конца осознавал, что у его тела есть конечности, которыми можно управлять, и поэтому ноги и руки могли представлять из себя ни что иное как набитые ватой членики, лишившиеся шестеренок, позволяющие дернуть хотя бы одним мускулом. Но руки, между прочим, более менее слушались. Медленно, но усердно оттолкнув от себя края толстого одеяла, взору бродяге бросился натянутый на него одноразовый больничный халат, воспринятый мужчиной изначально как рубаха. Под тонким слоем этого халата бомжу ощущалось, как что-то плотное опоясывает его торс. Аккуратно задрав одежду, мужчина увидел бинт, профессионально намотанный в той области, где собственно и находилась его уже зашитая рана. Покачивающимся указательным пальцем прислонившись к боку, он почувствовал, как будто кто-то резко ткнул раненый бок иголкой. Бомж зашипел и поспешно убрал руку, решив на месте шва ничего не трогать. И тут он вспомнил мелкие очертания одной полуразрушенной халупы посреди леса: из темной от копоти кирпичной трубы клубами изрыгался дым, мягкой волной уходя куда-то в безграничную темень. Дверь постройки состояла из небрежно скрепленных друг с другом штакетин, гнилых, как зубы старухи и уже лет как десяток заросших густым мхом. Неподалеку от домика прикрывался кустами одинокий чурбан, в макушку которого покойным изваянием впивался топор - его отточенное лезвие в результате долгого пребывания на улице блистало коричневой ржавчиной. Сразу же встает вопрос: что это за дом? Откуда он взялся в памяти бомжа? ЧТО ОН ТАМ ЗАБЫЛ??? Он сжал и разжал пальцы, слыша внутри какой-то гладкий и нежный голос. Под действием наркоза он еще слабо понимал, что этот голос ему говорит. Спустя где-то час, в дверь, не постучавшись, вошел врач. Высокий и стройный. На висках выражалась слабая седина. - Здравствуйте, мистер... эмм... - запнулся долговязый, начиная усердно что-то листать в журнале. - Так, Даяна, вы записи не делали? В дверь скромно зашла медсестра - девушка на две головы ниже врача, симпатичная брюнетка. По ее поведению было нетрудно заметить, что она была бывшей студенткой и проходила интернатуру. - Мистер Шейлз, мы даже не знаем его имени. У него нет ни паспорта, ни иных документов. - Тогда почему пустили его? - врач строго посмотрел на медсестру и его брови поползли к переносице. Девушка напряглась и заводила руками, от неуверенности не зная куда их деть. - Мистер Шейлз, - захлопала она своими выразительными шоколадными глазками, - он ворвался к нам в клинику с тяжелым ранением в боку... Врач плотно сжал свои губы. - Да хоть с инсультом! - сорвался врач. - Почему никто из вас не сообщил мне? Никто из вас!!! Вы даже не удосужились спросить его имя и заполнить в регистрационном журнале! Вы знаете его имя? - врач еле сдерживаясь, тряс перед лицом напуганной девушки брошюрой с кучей бумаг. Брюнетка торопливо помотала головой. - Ясно, - сквозь зубы вымолвил главврач. Он вперил взглядом на бомжа и не меняя тона спросил: - Как ваше имя? Бомж молчал и глаза его недобро сверкнули. - Вы слышите? - врач сощурил глаза и даже сделал шаг ближе, словно стараясь, чтобы слова отчетливо доходили до ушей пациента. - Как имя-то ваше? Бомж продолжал молчать и сделал такую гримасу, словно ребенок, готовый отомстить за то, что кто-то отобрал у него сладкую конфету. Врач снисходительно фыркнул. - Ла-адно, - с тяжелым вздохом протянул Шейлз, - отвечать на вопросы вы не хотите. Паспорта у вас нет, страховки тоже... что же с вами делать? Он несколько секунд смотрел на край потолка, о чем-то размышляя. Когда какая-то мысль до него все же дошла, он вновь возобновил "диалог" с пациентом. - А вы знаете, молодой человек, что в случае отсутствия страховки вы обязаны сами оплачивать свое лечение? - с какой-то долей притворства пролепетал врач. Видя, что из себя представляет пациент, Шейлз был не особо уверен, что тот заплатит хотя бы цент. - Если же вы не в состоянии сами заплатить требуемую сумму, то в этом должны помочь ваши родственники? Семья у вас есть? Бомж лишь тихо и недовольно посапывал, отвел взгляд в сторону, особо-то и не желая вести с каким-то мужиком беседы финансового характера. - Ладно, разберемся, - процедил Шейлз и, щелкнув авторучкой, заполнил в пустой графе под имя простым - "UNKNOWN". Громко захлопнув брошюру, врач повернулся к Даяне и поспешно выведя ее за дверь, стал закидывать причитаниями и какими-то ругательствами. Из проема можно было услышать, что врач грозился вышвырнуть девушку из клиники в далекое путешествие если такое повторится еще раз. Через какое-то время врач снова зашел с той симпатичной брюнеткой. Как раз проснулся второй пациент - мужчина средних лет, с мясистым носом и немного выпячивающимся пузом. К тому моменту черты лица Шейлза разгладились и он немного успокоился, хотя настроение девушки уже было испорчено как минимум на день. Шейлз очень дорожил своим положением и репутацией в больнице, а выносить столько косяков от молодых специалистов, тем более от интернов он просто не мог. - Так, а у этого молодого человека... - врач снова открыл журнал и зашарил глазами по списку, - так, так. Огнестрельное ранение в плечо. Угум... Он сощурился, вперивая взглядом на тучного мужчину, словно хотел убедиться в достоверности указанного анамнеза. Плечо пациента было закрыто колосовидной повязкой. - Как ваше самочувствие, мистер Бинтер? - спросил врач, деликатно улыбнувшись краем рта. - Но...мано... - ответил расплывистым голосом мужчина, слабо помаргивая. - Это хорошо, - заключил Шейлз. - Хочу вам сказать, что у вас все вполне удовлетворительно. Плечевая артерия не повреждена. Калибр пули был слишком невелик, чтобы насквозь прошить ваше тело. Поэтому, пулю наши хирурги изъяли и теперь все что вам остается - ждать наших рекомендаций, а вскоре - долгожданной выписки. А пока, отдыхайте мистер Бинтер. И вам господин тоже советую не хлопотать. - задел он взглядом бомжа, который продолжал лежать и думать о чем-то своем. - У вас рана не такая серьезная, но реабилитация тоже потребуется. Через секунды врач с медсестрой удалились. Бомж осторожно устроился поудобнее на кровати и, сомкнув веки, стал засыпать.