🤦Не с той ноги

Ребята собрались в своей спальне. Доминик сидел на подоконнике, болтая одной ногой, Брюно вертел в руках бронзовую монетку, а Малфой с жадностью на неё смотрел. Лихо подбросив кнат в воздух, Поль поймал его и протянул Драко. — Вот, держи. — И тот выхватил монетку их рук, будто боялся, что её сейчас отнимут. Брюно понимающе усмехнулся и продолжил. — Обычные порталы здесь не работают, но этот поможет сделать брешь в защите и вынесет тебя, куда хочешь. Накладывай Портус — и свободен. — Спасибо. — Голос Драко дрогнул. Он повертел в руках маленькую монетку. Как странно: его может вытащить отсюда всего лишь кусочек бронзы. Простой зачарованный кнат… Внутри что-то сжалось, когда Драко поднял голову и посмотрел на своих соседей по комнате. Доминик улыбался, но уголки его губ так и норовили ухнуть вниз, и улыбка получилась тоскливой. Лицо Поля не выражало никаких эмоций, но его глаза смотрели двумя чёрными тоннелями, и было в них что-то знакомое. Драко видел такой взгляд в зеркале, когда вспоминал Крэбба и Гойла. Может, они и не были близкими друзьями — не успели ими стать — но за эти два года их уже что-то связывало. Молча пожав руку каждому, Драко активировал портал в Хогсмид. В деревне было…тревожно. Объяснить это чувство словами было трудно. Вывески магазинов будто потускнели, волшебников стало меньше, и шли они быстрым торопливым шагом, в самом воздухе витало тяжёлое, густое, чёрное предзнаменование беды. Все маги это чувствовали, и Драко не был исключением. Вначале он поглубже спрятался в воротник мантии, потом подумал, наложил на себя дезиллюминационное заклятье и нырнул в «Три метлы». Нужно было разжиться новостями. В пабе было темно и довольно тихо. За одним из столиков рыжеволосая ведьма с длинным носом помешивала кофе, читая книгу. Под лестницей одинокий старый маг пил огневиски. Какая-то парочка обжималась в углу, и ещё трое семикурсников в хаффлпаффских мантиях отмечали сливочным пивом начало учебного года. Их разговор был тихим, но Драко показалось, что он услышал собственную фамилию. Он подошёл поближе. Ребята сидели за барной стойкой, совершенно не стесняясь присутствия мадам Розмерты, вытирающей бокалы. — Не знаю, Джек, — бледный тощий парень почесал нос. — Матильда сказала, что Малфоя специально отправили в Шармбатон, чтобы…ну, ты понимаешь… — Не понимаю, — мотнул головой плотно сбитый парень со стрижкой под горшок. — Ну, сам подумай, — голос опустилися до шёпота, и Драко пришлось перебраться ещё ближе, — Малфоя-младшего забрали из Хогвартса ровно за полгода до его возвращения. Значит, старший Малфой что-то знал… — До чьего возвращения? Что знал? Третий семикурсник от души грохнул стаканом по барной стойке, и сливочное пиво выплеснулось на его мантию. Не заметив этого, он громко рявкнул на Джека: — Какой ты тупой, а! Джек нахмурился, а тощий парень шикнул в ответ. — Тише, Реджи. Нас могут услышать. Реджи недовольно покосился на него, но продолжил, понизив голос: — Перед Турниром Трёх Волшебников исчез Драко Малфой. Его вся школа искала. Помнишь? — Помню. Он в Выручай-комнате был. — Именно! А вернулся он во время Святочного бала. И его тут же забрали, прямо с восьмого этажа. Вроде Филч обнаружил. — Ну да, точно. Мы тогда ещё спорили, на что он свои две тысячи потратит. Тощий парень жестом заказал ещё пива, а Реджи продолжил. — Тебе не показалось странным, что в конце того же года Тот-кого-нельзя-называть вернулся? Драко показалось, что он ослышался. Как это — вернулся? Почему ни отец, ни мать ничего ему об этом не написали? Почему во Франции об этом до сих пор не знают? Может, это розыгрыш такой?.. — …наверное, знал, что он вернётся, и отправил своего сына подальше. Понял? Джек задумчиво кивнул. — И сейчас, скорее всего, Тот-кого-нельзя-называть живёт у Малфоев. Но обыскать их не могут, потому… Какого Основателя?! Драко захотелось сорвать с себя чары и хорошенько встряхнуть этого Реджи. Что значит «вернулся»? Что значит «живёт у Малфоев»?! Как это вообще возможно?! Некстати вспомнились редкие письма матери. Раньше она писала каждую неделю, теперь — не каждый месяц, и эти её послания становились всё короче. Страх обернул Драко холодной скользкой рукой, пальцами проник под кожу и пощекотал рёбра. Если это — правда, то Гермионе лучше не покидать Выручай-комнату…как, возможно, и Снейпу. Люциус как-то упоминал его имя среди участников их закрытого сообщества, и Драко не питал иллюзий насчёт своего крёстного. Но если на Снейпа ему, в целом, было плевать (хмурый одинокий зельевар как-нибудь разберётся со своей жизнью), то Гермиона… Отец рассказывал, что Тёмный Лорд охотился за магглорождёнными, и Драко не хотел выяснять, что происходило с теми, кого он находил. И впервые за всё это время Драко задался вопросом: а какой вообще смысл в том, что он сбежал из Шармбатона? Зачем вернулся в Англию и Хогвартс? В тот день, когда он выбрался из Выручай-комнаты, его действительно поймал Филч, и Драко не смог дождаться Гермионы и Снейпа. Он понимал, что без его помощи они не смогут выйти, и чувствовал что-то вроде…вины? ответственности за них? В конце концов, она — его бывшая девушка, а Снейп — их декан и его, Малфоя, крёстный. Это же почти семья. Что может быть важнее семьи? Драко с завистью наблюдал, как хаффлпаффцы глушат сливочное пиво. Он и сам бы не отказался чего-нибудь выпить. Разговор за стойкой переключился на большие…комплексы какой-то Матильды, и Малфой занял место за одним из дальних столиков. Ему нужно было подумать. Северус чертыхнулся и схватился за предплечье. Боль прорезала руку до самой шеи, но отпустила через две секунды. Гермиона, собиравшая травы, услышав его возглас, бросила своё занятие и подбежала. — Что? Опять? В последний год метка беспокоила всё чаще, и это могло значить только одно: Волдеморт всё-таки вернулся. Почувствовав её в первый раз, Северус по старой памяти попробовал аппарировать, но ничего не вышло. И, судя по всему, Волдеморт тоже не мог сюда добраться. Выручай-комната создала поистине удивительно магическое пространство, хотя у Снейпа было стойкое подозрение, что комната просто перебросила их в какую-то другую реальность, отрезав от привычного мира. — Всё нормально, не волнуйся. Иди. — Он легонько оттолкнул её, но она схватила его за руку и развернула меткой вверх. Змея уже не извивалась, но покрасневшая кожа выдавала с головой. — Пойдём в дом, я намажу… — Я же сказал: не надо, — голос прозвучал грубо. — Тёмный Лорд не выскочит из кустов, остальное меня не волнует. Гермиона поджала губы, бросила его руку и вернулась к своему занятию. Северус проводил её хмурым взглядом. По его мнению, девчонка слишком много на себя брала. Она уже не в первый раз порывалась ему помочь в вещах, в которых совершенно не смыслит. Намазать руку мазью — что за глупость! Это не избавит ни от метки, ни от его чёрного прошлого. Девчонке из хорошей, любящей семьи, пусть и маггловской, никогда не понять, что значит быть «ни тут, ни там». Гермиона может прочесть миллионы книг, но они не расскажут ей, каково это — видеть пьяного отца, схватившего мать за волосы в кулак и что-то орущего ей в лицо (а тебе шесть, и ты не знаешь, что делать). Она не почувствует этого унижения — висеть вниз головой, без штанов прямо перед любимой девушкой (чёртов Поттер!) и видеть, как она — Лили! — тебя защищает, а обидчики, посмеявшись, уходят, сбросив тебя на землю. И никогда, ни при каких обстоятельствах Гермиона Грейнджер не почувствует боль Круциатуса — и то бессилие, которое размягчает руки, в которых покоится труп любимой женщины. Ни одна книга не расскажет об этом. Так какая, к Мерлину, мазь? Что эта сопливая девчонка может знать о настоящей боли? Подавив в себе непрошеные воспоминания, Северус продолжил сбор трав. Гермиона изредка бросала на него внимательные взгляды, но он ничем не выдавал, что замечает это. Его мысли вертелись вокруг Хогвартса и собственных школьных лет. Мародёров, отравлявших ему жизнь, Лили, украсившей её своей любовью (пусть и дружеской), и библиотеки, в которой он прятался от всех насущных проблем. Да, хогвартская библиотека была поистине чудесным местом! Сотни, если не тысячи фолиантов хранили в себе тайны прошлого и будущего. Северус снимал их с полок одним плавным жестом, подтянув на себя корешок. Садился, раскрывал их, вдыхал запах пергамента и немного — пыли, а потом с головой погружался в исследования. Гермиона, по сути, делала то же самое, но если им, Северусом, двигало желание сбежать от этой реальности, то от чего пряталась она? Что могло заставить юную волшебницу уходить в этот книжный запой, а потом вскидывать руку на каждом уроке и колдовать, колдовать, колдовать лучше всех? Её руки ловко вывернули папоротник вместе с корнем. Она отряхнула землю, положила кустик в корзину и тыльной частью ладони поправила выбившийся локон. Тогда, почти два года назад, она под влиянием огневиски призналась, что не хочет возвращаться в школу из-за Малфоя. Девчонка была решительно настроена остаться здесь и замёрзнуть насмерть. За свою жизнь Северус видел множество глупых малолеток с такими же идиотскими мыслями, как у неё. Но Гермиона отличалась от них, и отличалась разительно. Её характер похож на его, Северуса. Она готова бороться до конца за свои идеалы. Сейчас она считает, что Малфой — чистокровный козёл, и нельзя сказать, что так уж она неправа. Бросить их здесь и не вернуться — это поступок. Но разве мог какой-то мальчишка заставить её плюнуть на собственную жизнь, опустить руки и сдаться? Гермиона ойкнула и смешно упала на пятую точку, взмахнув руками с зажатым корешком и осыпав себя землёй. Снейп усмехнулся и подошёл. — Что, не поддаётся? — кивнул на длинный корень, зелёный хвостик и начало которого были в её руке, а конец уходил куда-то под землю. — Ни в какую, — ответила она, почёсывая ушиб пониже спины. — Это потому, что ты раскапываешь неправильно, — он присел рядом, и её сердце пропустило удар. — Смотри, я покажу… Драко вошёл в школу через парадный вход и нос к носу столкнулся… с тишиной. Ступеньки, затёртые тысячами ног, выглядели блекло и безразлично. Заострённые окна почти не пропускали свет, призраков не было видно, и шумный весёлый Хогвартс казался обычным серым и унылым замком с каменными стенами и сквозняком в коридорах. Повсюду царила пустота. Может быть, такое впечатление складывалось после богатого Шармбатона, а может, Драко просто немножко повзрослел за эти пару лет. Потому что ученики всё так же сидели за своими партами, получали и теряли баллы, играли в квиддич и нарушали правила. И Хогвартс оставался для них сказкой… А Драко шёл по знакомым с детства коридорам, одновременно и узнавая замок, и не узнавая его. Большой зал. Стол Слизерина. Вот здесь сидела Панси, вот тут после распределения сел Гойл, рядом с ним — сам Драко, а напротив него уселась Гермиона Грейнджер. Уселась и с уверенностью сказала, что замуж за Малфоя не собирается, а значит, и чистота её крови его не должна волновать. Бросила ему вызов в первый же день их встречи… Драко положил руку на спинку её стула и погладил его. Дерево было тёплым, будто бы её призрак всё ещё был здесь. Сидел с ножом и вилкой в руках, разрезал свою овощную лазанью и рассуждал о базисных законах трансфигурации, спорил с одноклассниками, а иногда задумчиво утыкался в книгу и совсем терял связь с реальностью. В этом была вся она. Упрямая, уверенная, быстрая, будто стрела, Гермиона всегда привлекала к себе внимание преподавателей и одноклассников. Она всегда всё знала и была готова помочь каждому, кто об этом просил. А теперь она не может помочь самой себе выбраться из этой чёртовой комнаты… Шаг за шагом Драко приближался к Выручай-комнате, и странное чувство охватывало его. Будто бы всё, что происходит сейчас, — неправильно. Так не должно быть. Малфой должен учиться не в Шармбатоне, а в Хогвартсе, как и его отец, дед и все прочие. Гермионе же не место в Слизерине. Она прекрасно училась бы в Рейвенкло, с её-то происхождением… Но хитрая лента реальности искривилась, и на одном из перекрёстков судьбы что-то пошло не так. Она толкнула хрупкую девчонку в объятия самого скользкого факультета. Она же уткнула Малфоя в тёплое плечо Грейнджер. И не кто иной, как сама судьба спрятала их двоих в волшебном лесу Выручай-комнаты — там, где нет Тёмных лордов и Светлых магов, профессоров и оценок, чистокровных и магглорождённых. Кажется, Драко, наконец, понял, почему Гермиона не хотела возвращаться. У них был шанс спокойно прожить эту жизнь вместе — в той самой сторожке. Им бы не помешал ни один человек в мире — ну, может, кроме пьяного профессора Снейпа, но эту проблему наверняка можно решить. Конечно, там нельзя купить новую метлу, устроить приём или наколдовать что-нибудь серьёзное. Но разве колдовство важнее, чем возможность зарыться носом в гриву каштановых волос любимой девушки? Прикоснуться к её щеке пальцами, прижаться всем телом, приоткрыть её губы своим дыханием… Ни одно колдовство в мире не заменит магию поцелуя, и выше, чем объятия любимой девушки, не поднимет ни одна метла. Судьба подарила им шанс, а он так бездарно его упустил… Но, может, ещё не поздно всё изменить? В каменной стене проступила дверь, и Драко повернул ручку.