Жертва обстоятельств

Время текло ужасно медленно. Казалось даже, что оно вообще остановилось. Замерло, оставив кемпера в его личном аду навсегда, заключив в мире непрекращающейся скуки. Часы, проведённые в темноте пещеры, превратились в настоящую пытку, растянутую на целую вечность, ведь в этом царстве мрака и пыли ничего не происходило. Лишь Дэвид продолжал подавать сигнал о помощи, отбивая уже надоевший ритм снова и снова, словно какой-нибудь замкнувший робот. Сначала этот стук действовал Максу на нервы, но постепенно он к нему привык, как привыкают к любому фоновому шуму в городе. Кемперу нечем было себя занять. Все его коварные планы остались далеко за пределами пещеры — на свободе. Тратить драгоценные силы на какую-то ерунду было чрезвычайно глупо. Всё, что сейчас требовалось от Макса — это выжить любой ценой. И хоть он и не верил в своё чудесное освобождение, но уж точно не собирался здесь умирать. И потому настроился на долгое и мучительное ожидание. Ведь должно было хоть что-нибудь тут произойти? Не так ли? Но менялось лишь расположение тоненьких лучиков света, еле пробивавшихся сквозь щели в каменной стене завала. Макс перемещался по пещере вслед за ними, переезжая со своим рюкзаком с места на место, чтобы как можно дольше находиться в тёплом пятачке света. Это хоть как-то отвлекало его от серых мыслей, которые всё чаще и настойчивее напоминали ему о насущных потребностях тела, таких как еда и питьё. Но, словно в насмешку, желудок урчал всё громче, грозя переварить сам себя, если в ближайшее время его чем-нибудь не наполнят. Хотелось есть… Кушать… Жрать. Макс упрямо терпел и старательно боролся с собой, утешаясь тем, что страдает не в одиночестве. Вдобавок он мог в любой момент приложиться к стратегическим припасам продовольствия, но превозмогал себя, чтобы протянуть ещё немного времени. Возможно, ему удалось бы просидеть так довольно долго, если бы в пещере вдруг не похолодало. Сначала у мальчика замёрзли пальцы на руках и ногах, а затем почему-то уши. Макс натянул на голову капюшон и спрятал кисти в рукава толстовки, но мерзкая сырость пропитывала волосы и забиралась под одежду — туда, где ещё сохранялись остатки тепла. Вскоре в пещере совсем стемнело. Видимо снаружи наступил вечер… Или же сдвинулись тени, когда солнце прошло зенит. Мальчик вдруг услышал… тишину. Тишину, вызванную отсутствием шума, к которому уже успел привыкнуть. Дэвид больше не стучал. Его вообще не было слышно. Максу даже показалось, что он разом ослеп и оглох. А может и вовсе сошёл с ума, раз больше не ощущал присутствия взрослого рядом. Это было странное и страшное открытие. — Дэвид? — позвал кемпер, пытаясь вспомнить, как давно он разговаривал с вожатым. В голову тут же полезли вопросы, от которых становилось жутко. Где в последний раз он видел Дэвида? Какое расстояние между ними было? Почему этот идиот не отвечает? И что, чёрт возьми, с ним произошло?! — Дэвид, хватит прикалываться, — потребовал мальчик, всматриваясь в темноту. — Это совсем не смешно! Ответом ему послужило гробовое молчание. Кемпер готов был вытерпеть даже очередное нравоучение вожатого, лишь бы тот дал о себе знать. Но Дэвид никак не откликался. Темнота вокруг мальчика словно бы сгустилась, подбираясь ближе. Тишина зазвенела в ушах. Мёрзлый воздух будто уплотнился, обжигая лёгкие и оседая в них тугим комком. Макса окутала нервная дрожь, а по коже побежали мурашки уже не от холода, а от первобытного ужаса перед неизвестностью. Ему стало трудно дышать и думать. Его накрыла настоящая паника. Макс вскочил на ноги, даже не совсем осознавая, что именно собирается делать. Ему просто нужно было найти Дэвида и как можно скорее. Мальчик вытянул перед собой руки и пошёл вперёд, стараясь ступать осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть. Тьма тянула его за рукава и обманывала чувства. Он двигался, не ощущая этого. Пещера была небольшой, но теперь для Макса она казалась огромным гротом, в котором можно было даже заблудиться. Пространство вокруг него будто искривилось и раздалось вширь. В какой-то момент он даже начал подозревать, что тупо бродит по кругу или топчется на месте, но, сделав пару шагов вперёд, наткнулся на стену. По крайней мере, теперь можно было хоть как-то сориентироваться, чтобы найти нужное направление. Макс двинулся вдоль стены, забирая чуть влево — туда, где по его расчётам должен был находиться вожатый. Мальчик шёл очень медленно, останавливаясь на каждом шагу, в любой момент ожидая оклика. Морально он уже был готов ко всему. Или почти ко всему. В любом случае кемперу удалось сдержать крик, когда ему под ноги попалось нечто мягкое и явно живое, отозвавшееся на его пинок тихим стоном. Мальчик сел на корточки и осторожно пошарил по полу. Вскоре он нащупал источник шума, которым оказался без вести пропавший вожатый. Макс дотронулся до его неподвижно лежащей руки, показавшейся на удивление горячей, но Дэвид никак не отреагировал на чужое прикосновение. Он даже не пошевелился, когда кемпер с силой подёргал его за футболку и попытался встряхнуть за плечи. — Дэвид, брось уже притворяться! Хватит спать! — продолжал упорствовать мальчик, скрывая за раздражением растущую тревогу. Но вожатый ему так и не ответил. Он лежал на камнях, словно большая тряпичная кукла, набитая соломой, даже не пытаясь отмахнуться от настойчивых оплеух Макса, чьё хвалёное равнодушие наконец дало трещину и рассыпалось в прах. Кемпера затрясло от бессильной ярости и дикого страха. Впервые он не знал, что делать и куда бежать. Раньше у него был хоть какой-то план, теперь же в голове воцарилась пугающая пустота. Хотелось кричать. Вопить так, чтобы заложило уши и рухнул пещерный свод. Кричать до тех пор, пока этот кошмар не закончится, а он не проснётся в своей палатке, весь взмокший от пота. Макс постарался успокоиться, но ощущение нереальности происходящего сбивало с толку и мешало думать. Он сделал глубокий вдох, словно ныряльщик перед погружением, и больно себя ущипнул. Это помогло немного сосредоточиться. Мысли, будто золотые рыбки, всплыли в мутном пруду его подсознания, подсказывая выход из ситуации. В первую очередь ему требовался свет, чтобы убедиться, что Дэвид в порядке. Остальное как-то незаметно отошло на второй план и стало абсолютно неважным. Мальчик ещё раз обшарил пол на наличие фонарика. Возле тела вожатого он искомого не обнаружил. Под руку попадались лишь камни да мелкий песок. В какой-то момент он даже ощутил в ладони нечто извивающееся. Кемпер еле успел отбросить от себя неизвестное членистоногое до того, как оно успело цапнуть своего обидчика. Темнота вокруг стала ещё более угрожающей, наполнившись едва слышным шуршанием и топотом маленьких ножек. Этот факт сильно ударил по и без того натянутым нервам мальчика, заставив его содрогнуться от омерзения и отвращения. Вскоре пальцы Макса сомкнулись на пластиковом корпусе фонарика. После секундного замешательства он щёлкнул переключателем. Яркий луч света прорезал густую тьму и разогнал ужас неизвестности, выявив при этом новые причины для беспокойства. Дэвид неподвижно лежал, привалившись к валуну. Лицо его осунулось и как-то поблекло, словно с него соскоблили всю краску. На белой, как воск, коже выделялись лишь веснушки и многочисленные царапины. Под глазами обозначились синяки, которые добавляли новому образу вожатого изнуренной обречённости. Больше всего он сейчас походил на мертвеца, но в отличие от трупа у него пока наличествовало дыхание, что было заметно по слабо вздымающейся груди. Глаза его были закрыты, но ресницы слегка подрагивали, а под веками двигались зрачки, словно Дэвид видел какой-то тревожный сон. Макс не выдержал и потянулся к лицу вожатого, чтобы удостовериться, что тот не притворяется и действительно находится в бессознательном состоянии. Его лоб оказался на удивление холодным на ощупь, особенно в сравнении с перевязанной рукой, чей вид вызывал опасения и нехорошие предчувствия. Дэвид резко открыл глаза и тихо застонал, когда мальчик попробовал ослабить повязку, ставшую слишком тугой из-за припухшего запястья. — Какого хрена ты тут разлёгся? — осведомился кемпер, сделав как можно более самоуверенный вид, встретившись с мутным и слегка ошалевшим взглядом. — Воды… — хрипло произнёс вожатый таким умоляющим тоном, что разжалобил бы и скалу. Макс вдруг разом осознал, что и сам буквально умирает от жажды. Он столько всего вытерпел, что и не заметил, как впервые за долгое время его собственные потребности отошли на задний план. Вдобавок эта прогулка в темноте дорого ему обошлась: по спине стекал холодный пот. Мальчик оглянулся, чтобы проверить, как далеко он отошёл от своего рюкзака. Тот лежал всего в нескольких шагах, что было удивительно, так как путь сюда показался ему до абсурда долгим. Теперь же он преодолел его всего за несколько секунд и вернулся уже с вещами. Первым делом Макс утолил жажду, приложившись к единственной бутылке воды. Он старался пить медленно и немного, но всё равно незаметно для себя сократил её содержимое где-то наполовину. Находясь в полной изоляции, контролировать собственные желания становилось всё труднее. Впрочем, как и эмоции. Именно поэтому кемпер без лишних слов протянул бутылку вожатому, а потом и вовсе помог ему сесть, чтобы тот нормально попил и в процессе не захлебнулся. Дэвид был немного заторможен и реагировал на всё с некоторым запозданием, словно его мозгу требовалось хорошенько перезагрузиться, прежде чем вернуться к обычной работе. Несколько минут он просто тупо пялился на свою здоровую руку и зажатую в ней бутылку, будто на нечто доселе невиданное. И лишь после этого попил. А точнее смочил губы, практически не изменив уровень воды в ёмкости. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Что это, блядь, было? — потребовал ответа Макс, когда в глазах вожатого наконец зажглась осмысленность. — Ты тут валялся, как бревно! И у меня возник крайне интересный вопрос. Какого хуя? Дэвид сморгнул. Информация для размышлений была получена, но её обработка несколько затянулась из-за потерянной связи с действительностью. Вожатый будто лихорадочно вспоминал кто он, где находится и почему на него наезжают. — Обморок... — пробормотал Дэвид после некоторой паузы, словно сверившись со своим внутренним справочником. — Причин может быть много... — Ты сам точно не знаешь, в чём именно может быть причина, — закончил за вожатого кемпер. — Слушай, меня совершенно не ебёт, что именно там произошло с твоей головой. Но если ты будешь вот так отключаться, то это будет лютый пиздец, который мне не нужен. Поэтому мы сейчас немного пожрём, ты придёшь в норму, а я свалю в свой угол. Всё! С этими словами Макс вытащил из рюкзака помятый бутерброд и разделил его на две части. Меньший кусок он вручил оторопевшему собеседнику, а сам приступил к поглощению своей порции. Это был всего лишь чёрствый хлеб с капелькой арахисового масла, но в тот момент показавшийся чем-то изумительным и волшебным. Голод захватил всё существо мальчика так, что очнулся он только, когда в руках остались одни лишь крошки. Вожатый же за это время даже не сдвинулся с места, продолжая сидеть с потерянным видом. — Макс, ты был прав. Похоже, мы отсюда никогда не выберемся. И это всё моя вина. Тебе не стоит тратить на меня еду, — проговорил Дэвид, так и не надкусив свою порцию бутерброда. Он выглядел безумно усталым и разбитым. Уголки его губ опустились и слегка подрагивали, будто им в принципе была незнакома эта гримаса. Когда кемпер мечтал, чтобы вожатый перестал улыбаться, то даже не подозревал, что эффект будет таким удручающим. Это было сравнимо с тем, как если бы солнце вдруг разом погасло, обрекая весь мир на смерть и вечное забвение. — Погоди-погоди, у тебя батарейки сели или какие-то таблетки прекратили действовать? Что с тобой не так? — возмутился мальчик, совершенно не понимая, что перед ним сейчас происходит. Он не верил собственным ушам и отказывался воспринимать сказанное всерьёз, ведь это шло вразрез его обычному мировоззрению. И конкретно так рвало шаблон. — Я отвратительный вожатый. Если бы не моя беспечность, мы бы здесь с тобой не оказались, — каялся Дэвид, словно и не слыша истерических ноток в голосе Макса. — Чего? Ты, блядь, серьезно? Или издеваешься? Я говорил, что ты идиот, буквально с первого дня в лагере, а до тебя только дошло? Именно сейчас? Вот когда всё стало совсем ужасно? — почти прокричал мальчик, наплевав на осторожность. — Прости, я не справился, — сказал Дэвид, будто ставя заключительную точку. А Макс почувствовал, как внутри него что-то ломается и рвётся, завязывается узлом и жжёт внутренности. Нет… Нет, этого просто не могло быть в принципе! — Дэвид, соберись! — приказал кемпер. — Что ты ведёшь себя как тряпка? Хватит ныть! Знаешь, я скажу тебе одну очень пизданутую вещь. Мы оба не справились! Разве ты не понимаешь, что мне и так, блядь, страшно?! Это я всё порчу, а не ты. Это моя прерогатива громко жаловаться на жизнь и выступать с обвинениями, а не твоя! Дэвид вновь улыбнулся. Мягко и по-доброму — так, как умел только он один. В пещере на мгновение стало чуточку светлее, будто из облаков выглянуло солнце. А может быть потому, что мигнул фонарик, которому ещё не доводилось столько работать. — Макс, это доказывает, что тебе далеко не всё равно. И ты действительно чему-то научился в лагере. Например, состраданию. — Ты надо мной издеваешься?! — взревел мальчик так, словно ему нанесли личное оскорбление. — Нет, просто хотел показать тебе, как бывает ужасно отчаиваться. И как это выглядит со стороны твоё упадническое настроение. — То есть… Ты сейчас притворялся? Лил мне дерьмо в уши, чтобы вызвать жалость? Как же это… мерзко. Даже для меня это слишком, а ведь именно я главный манипулятор в лагере! — Я просто хотел тебе показать, что лучше надеяться на что-то хорошее, чем опускать руки, — пояснил вожатый. — Здесь ты и я. И больше никого. Но было бы намного хуже, если бы ты остался один. Или я. А так мы вдвоём. И всё не так уж и страшно, если держаться друг за друга и работать вместе… И да, зря ты подумал, что я тебя обманул. Обморок был настоящим. Но можешь не переживать. Мне стало намного лу… Дэвид не успел договорить, потому что Макс вдруг резко поддался вперёд всем телом, словно кто-то невидимый с силой подтолкнул его в спину. На самом деле мальчик хотел ударить. Стукнуть рыжего придурка так, чтобы тот уже не встал. Но вместо этого обнял его. Схватился обеими руками, как за спасательный круг, и с силой до боли стиснул. — Не смей подыхать. Слышишь? Не смей тут сдохнуть, ебаный ты ублюдок. Иначе я… Я тебя прямо здесь урою и закопаю! Клянусь, я это сделаю! — шипел Макс куда-то в плечо Дэвиду, пряча покрасневшее лицо. — И это не то, что ты думаешь! — Конечно, — безропотно согласился Дэвид, будто опасаясь спугнуть мальчика лишним движением или словом. — Мы об этом сразу же забудем, как только выберемся, — продолжал распаляться кемпер, тем не менее не отстраняясь от вожатого. — И ты никогда и никому не расскажешь, что тут было! — Несомненно. — Заткнись. Я просто замёрз и пользуюсь твоим теплом в своих корыстных целях! Дэвид ничего не ответил. Он просто осторожно, почти невесомо обнял мальчика в ответ так, словно в любой момент был готов его отпустить. Макс мог отшатнуться, мог треснуть вожатого и с достоинством удалиться в свою часть пещеры. Но он не хотел. Ему становилось легче от того, как грудь Дэвида под его головой поднималась и опускалась с каждым вдохом и выдохом. Это дарило ощущение безопасности и покоя. Он мог чувствовать, как умиротворяюще бьётся чужое сердце, отзываясь на бешеный ритм его собственного. — Макс. — Чего тебе? — Ты замечательный, когда не вредничаешь. — Да пошёл ты… — почти беззлобно бросил Макс, скорее по привычке, чем от переполняющей его желчи. Холод, который всё это время сковывал его сердце стальной хваткой, начал постепенно отступать. Страх тоже неохотно уходил, оставляя после себя какую-то странную, почти позабытую нежность и необъяснимое облегчение. И, конечно же, причина была не в Дэвиде, не в его словах или действиях. Не в том, что родители Макса так редко обнимали своего сына, что он чувствовал себя брошенным и никому ненужным. Не в том, что в кольце надёжных рук, ему вдруг стало хорошо и спокойно, а приятное тепло чужого тела буквально обжигало. Просто он слишком устал, чтобы быть сильным.