Глава VII Обещание
17 июня 2019 г., 14:06
***
Светало. Нацу открыл глаза и сделал вдох. В комнате пахло соленым морем, сыростью и влажными камнями. Сын дракона лежал на спине, расставив руки-ноги в стороны, жадно хватал губами воздух, пытаясь надышаться, и вслушивался в бешенный ритм собственного сердцебиения. Нацу снова приснился кошмар: он снился ему вчера и позавчера, и в первую ночь тоже. Виной всему была обстановка в новом для него месте — Кастеллвайсе. Высокие горные склоны, словно клетка, замыкали королевский замок в кратере потухшего вулкана: уединенный, одинокий, далекий от шумных городков и деревень. Где-то среди камней вилась единственная тропа — путь наружу. Стоит дракону улететь, и небо превратится в голубого цвета свод тюремной камеры, но еще большими камерами, по мнению Драгнила, служили комнаты замка. Слишком маленькие для драконов и для сына величественных созданий тоже, а еще безумно тихие. После заката жизнь в замке словно останавливалась, даже стены хранили молчание. И в этой тишине, Нацу мог поклясться, он слышал, как кровь бежит по сосудам. Поэтому, пытаясь уснуть, юноша то и дело ворочался и осматривался по сторонам, надеясь понять причину своего беспокойства. А когда засыпал, ему чудилось, будто комната сжимается, и только массивный шкаф с загогулинами подпирает свод стен, что деревянные детали вот-вот сломаются и камни завалят спящего гостя. Но если он успеет спастись через единственное резное окошко, оно уменьшится и сожмет плечи-крылья. Тогда сын дракона просыпался, раскидывал руки-ноги в стороны и дышал, дышал, дышал, пытаясь надышаться, успокоиться и осознать, что это лишь сон. Однако непривычная теснота, темнота и море камней окружали его наяву. То, что для принцессы Люси было спасением, для Нацу стало настоящим ударом: он чувствовал, как внутренний огонь медленно, но верно гас, он чувствовал, как дышал и не мог надышаться. Большего всего в Кастеллвайсе юноша полюбил утро и утренний свет в окне. Предметы, скрывавшие тайны, открывали свои секреты; сны рассеивались в лучах солнца; сердцебиение приходило в норму. Свет здорово расширял пространство и границы разума, а еще свет прогонял кошмары, приближая день турнира. Но было еще кое-что неподвластное силе утреннего света, что-то, о чем Нацу не говорил даже отцу. Впервые это ощущение посетило его в далеком детстве, второй раз оно появилось в момент, когда из окна башни выглянула родственница Анны. Юноша не придал значения легким покалываниям в лопатках, восторженно разглядывая шпиль и посмеиваясь над пугливостью незнакомки. Но позже, когда принц Лео проводил его в покои и оставил на едине с собой, Нацу вновь ощутил странные покалывания. Это повторилось и на следующий день, через семь дней... ... И в день турнира тоже. Нацу проснулся вместе с рассветом и, привычно, глубоко дышал. Наконец ночные кошмары улетучились, и сын дракона вспомнил о грядущем событии. Этот день соизволил настать! Счастье! Потянувшись в неудобной кровати воодушевленней обычного, Нацу коснулся голыми ступнями холодного пола — прошелся по комнате и размял затекшее тело. В спине появились уже знакомые ощущения: будто из лопаток проклевывались крылья, но разглядывая себя в старое затертое зеркало, увенчанное кованными лаэтрисами, юноша видел голую спину и ничего больше Его отвлек стук в дверь. Нацу обернулся, пытаясь понять, кого же занесло сюда в раннюю рань. — Нацу, вы не спите? Это леди Флэр Корона. Фрейлина Ее величества. Он впопыхах накинул шаровары и отворил дверь, пропуская гостью в темном плаще в комнату. — Я не разбудила вас? — поинтересовалась она, выглядывая из капюшона. В ее поведении проскальзывали нотки смущения: тон, с которым она говорила, как отводила глаза, заметно порозовевшие щеки. — Сегодня очень важный день для вас. — И для вашей принцессы тоже. Нацу взял жилетку, лежавшую на кровати, и прикрыл голый торс. — Так лучше? — Лучше. — Вы что-то хотели, леди Флэр? — Отблагодарить за танец. Признаюсь, я рассказала о вас принцессе чуть больше, чем должна. — И что же принцесса? — Она была рада, что вы хорошо провели время. — И вы пришли только за этим? — Я пришла за вами. Не поймите неправильно, — она хохотнула. — Я не подбиваю клинья к вашей семье, однако Игнил хотел вас видеть. Он просил сопроводить вас на утес с рассветом, — она вручила ему темно-бардовую накидку. — Идемте со мной, только ведите себя потише: обитатели замка еще спят. Вашу охрану я предупредила, они останутся на своих местах. Она шмыгнула в коридор, и Драгнил последовал за ней. Они шустро спустились по каменной лестнице на первый этаж. Нацу неосмотрительно поддался привычке и оставил ботинки в покоях. Голыми стопами он касался холодных полов и словно глубже знакомился со здешними устоями: камень, полутемнота, теснота, и теперь еще холод окружали его. Но что такое холод для сына огненных созданий? Так, ерунда. Минув несколько темных закоулков, они вышли в просторную галерею. Нацу опешил от неожиданности и остановился. Высоченные колоны подпирали далекие от земли своды, огромные арочные окна пропускали столпы света. Казалось галерея буквально изрезана световыми мечами. — Как это? — шепнул он. Это место было наполнено светом и пространством, здесь Нацу чувствовал облегчение, исцеление, воздух. И он не мог поверить, что во всем замке только здесь царил простор, он не мог поверить, что нашел это место так поздно. Это как долго страдать от жажды, а потом напиться воды до тошноты, или изнемогать от жары и сигануть в прохладную воду и замерзнуть. Леди Флэр молча наблюдала за сыном дракона. Она видела, как его брови приподнялись, как на лбу появились морщинки, как рот и глаза округлились в удивлении. Когда восторг улетучился, она увидела, как Нацу нахмурил брови и плотно сжал губы. Он недовольно приподнял ногу и провел рукой по пятке. Послышался стук: небольшой камешек упал на пол. Эти камешки — осколки, ссыпавшиеся с частично разрушенных колон, открывали правду всякому забредшему сюда. — Это заброшенная часть замка, — подтвердила леди Флэр. — Мы тут почти не бываем. На стенах висели портреты королей и королев: не сложно догадаться по осанке, взгляду и, конечно же, коронам на головах оных. Они словно охраняли это место, словно были частью этих колон, стен, окон, словно хранили какой-то секрет, — Нацу подошел ближе — он долго рассматривал женщину, изображенную на холсте в середине галереи. Она напоминала Анну, только глаза выдавали разницу в поразительном сходстве. Женщина улыбалась и выглядела счастливее разом взятых короля, принца Лео, фрейлин, слуг, стражников и девушки из окна башни. — Это Лейла Хартфилия. Ныне покойная королева. О Дельв и Этрис, — Флэр соединила три пальца и коснулась ими лба. — Родительница принцессы? — Да, это ее мать. Она умерла много лет назад. — Красивая женщина. Все они так похожи. Потрясающе! А почему забросили ход? — он перевел взгляд на стену под портретом и случайно заметил кое-что странное на первый взгляд. Кто-то нарисовал небольшую метку размером с палец: бутон в огне. Нацу подумал, это какой-то местный религиозный символ и не стал спрашивать у Флэр его значение. — Это место хранит слишком много боли для королевской семьи. Раньше за окнами галереи был сад — единственное место, где росла трава и фруктовые деревья. Лейла обожала это место, его обожал и принц, и король. Но теперь, увы, здесь камни и много света. Идем. — В конце галереи есть дверь. Она ведет к тропе в горах. Не хочу разбудить принца или короля — они еще спят, — леди подошла к двери и отворила ее. — Но отказать вашему отцу я не в силах, посему веду вас окольным путем, — она выглянула на улицу и махнула рукой следовать дальше. — Этот ход открывается с другой стороны замка, нас никто не услышит. Они вышли к вытесанным в скалах каменным ступеням. — После вас, — хихикнула леди Флэр. — Боитесь, что я сбегу? — Ничуть. Однако не хотелось бы потерять вас в нынешних местах, а так я всегда буду видеть вашу спину. На этих словах Нацу вновь почувствовал легкие покалывания в лопатках. Леди Флэр — очень проницательная девушка. Он понял это еще вчера, пытаясь танцевать с ней вальс, и убедился в этом сегодня. — Флэр? Я могу задать вопрос? — Конечно. — Что не так с вашей принцессой? В смысле, ее не было на балу, я не встречал ее в замке и на обеде. — Вообще-то у нас не принято обсуждать это. — Вы мне не скажете? — Пожалуй, нет. Нацу остановился. Он развернулся к леди, стоявшей на нижней ступени, и положил ладони на ее плечи. Девушка глубоко дышала: переводила дыхание из-за долгого подъема. — Никто из фрейлин не любит эту тропу. Слишком она утомительна. — Флэр, не уходите от вопроса, — сын дракона нахмурился и посмотрел ей в глаза. — Если сегодня я выиграю турнир и заберу принцессу в свой дом, я должен знать, от чего спасаю ее. Или от кого. Никто не запирает принцесс в башнях, если им не грозит опасность. Она молчала, разглядывая его лицо. — Ну? — Ладно, — сдалась она. — Это должен был рассказать ваш отец. Не говорите ему, что знаете. И ступайте вперед. Нацу довольно улыбнулся и послушно продолжил подъем. — Это все Орден. Религиозные фанатики, возомнившие, что принцесса — реинкарнация богини Этрис. Они планируют бросить ее в жерло вулкана. — Типа жертвы? — Д-да. По легенде девушка по имени Этрис ушла в горы, чтобы принести себя в жертву хозяину острова, когда тот явился. Дельв узнал об этом, но было слишком поздно: она сделала это. Ее смерть стала началом жизни для острова, а белые эдельвейсы, росшие на краю скалы, стали красными, и назвали их лаэтрисами — цветами, выросшими из лавы. Дельв поклялся сохранить ее поступок в памяти людей, он поднялся к жерлу сорвать цветок, но хозяин острова обманул Этрис и утащил юношу за собой. Говорят, Дельв пытался бороться, чтобы чудище никогда не причиняло людям вреда. И победил. За усердие сама природа вознаградила человеческий род — тогда зародилась всякая магия. А имена Дельва и Этрис стали нарицательными. — И что же они нарицают? — Мужское и женское начало. Женщина — смысл существования мужчины. Как и мужчина — смысл существования женщины. Одного без другого не бывает. Он высаживает семена жизни, она же взращивает лучшие. Вот в чем квинтэссенция нашей религии. Дельв привел народ на остров, Этрис попыталась защитить его и взрастить. Традиционный турнир — интерпретация легенды: кто-то таки срывает цветок и приносит в народ, чтобы люди помнили. — Чумное место, — ответил он, закатив глаза. Флэр не увидела сего. Оставшийся путь они поднимались молча. Ступени становились круче, замок — Нацу обернулся — слился с серыми пейзажами разрушенного кратера. Наконец они вышли на утес. Молочно-белое небо нависало над скалами, опускаясь на землю и море густой дымкой, а в дымке виднелся силуэт дракона. Он смотрел впереди себя. — Погода портится — ничего не видно. Чувствую себя слепым, — сказал Игнил, когда Нацу и леди Флэр подошли со спины. — Но ваше дыхание я слышу отлично. Ты еще сонный, сын мой, а вы, моя леди, боитесь драконов. Они поклонились. На лице леди Флэр Нацу прочитал удивление, страх и любопытство. Она смотрела на дракона, не моргая, и ртом хватала воздух. — О Флэр, — продолжил Игнил, — вчера на празднике вы показались мне ответственной девушкой. Боитесь вы, потому что раскрыли сыну то, о чем я хотел с ним поговорить? — Да, — она опустил голову. — Как вы узнали? — Вы, люди, очень предсказуемые, — он рассмеялся. — Впрочем, я не сержусь. Я не против, чтобы он узнал это от кастеллвайца. В замке некто мог подслушать наши беседы и использовать это против нас, но здесь — никого, да и размяться перед турниром было бы неплохо. А теперь позвольте мне поговорить с сыном на другие темы и на едине. Она кивнула головой и шмыгнула к ступеням. Смотря издали, леди Флэр едва ли различала два силуэта, рассеявшихся в утренней завесе. Она не слышала их разговора, и не знала, что в тот момент Нацу окончательно утвердил свое главное обещание, которое в скором определит его дальнейшую судьбу: — Я выиграю турнир, я пройду обряд и стану названным принцем Валлиса, а моей женою станет принцесса кастеллвайская.***
— Гостья проспала всю ночь и все утро. Она позавтракала и теперь желает поговорить с вами, — отчиталась Оливия. Девушка стояла на гальке и наблюдала, как сын короля драконов, зайдя по пояс в озеро, умывался. Он долго не отвечал ей, продолжая хлестать водой по лицу. — У вас все в порядке? — Оливия сделала шаг вперед и протянула руку, как бы желая одернуть сына дракона. — Нацу? Что мне ответить ей? Он думал о вчерашнем разговоре с отцом: о том, что гостья, еще не жена победителю турнира и о том, что забрав ее из лап фанатиков, он может выполнить свое обещание. Пусть и таким, по его мнению, нечестным путем. Эта мысль не давала покоя еще со дня свадьбы, однако отец настойчиво уверил, что Нацу достоин и именно по-этому высшим силам угодно прервать бракосочетание принцессы кастеллвайской с неким Лаксусом из рода Дреяр. — Что мне ответить ей? Он долго тер лицо, надеясь, что холодная вода взбодрит: Нацу впервые хорошенько выспался, да так, что весь день ходил сонным. И это то немногое, что радовало его сегодня. А Оливия, как назойливая муха или комар, жжужала над ухом и одним упоминанием о сумасшедшей гостье омрачала момент счастья. — Скажи, я зайду на закате. А теперь иди. В Валлисе Нацу не имел титула королевской семьи, однако все люди и драконы, жившие во дворце, почитали и уважали его. У придворных он прослыл справедливым и ответственным, серьезным и временами жестким. Его не боялись, но уважали и слово его считали законом — идеальный кандидат на пост названного принца. Но были и те, кто помнил юношу веселым сорвиголовой, который целыми днями забавлялся и ставил дворец на уши. Всю свою жизнь Нацу верил, что Игнил его настоящий отец. Он не помнил родителей и старшего брата, хилой деревянной хижины на склоне горы и оползня, унесшего жизни почти всей его деревни. Тогда в жизни Нацу Драгнила случился первый переломный момент: драконы, прилетевшие на помощь, услышали детский плач и достали из-под обломков ребенка со светлыми волосами. Они отправили его в Северный храм, где мальчика воспитывали вместе с другими детьми-сиротами. Нацу проводил много времени с драконом Визером, а вечером сбегал от нянек, вылазил на какое-нибудь окно и долго любовался драконами, рассекавшими воздух в полете. — Это запрещено, Нацу, — Визер не одобрял его поведение. — Ты можешь вывалиться вниз. — Я — дра-кон, Ви-зер, я то-же мо-гу ле-тать! — лепетал мальчишка с разбитыми коленками. Тогда дракон утыкался мордой ребенку в грудь и наставлял: — Ты еще очень маленький и очень глупый дракон, но когда подрастешь, я научу тебя летать. Договорились? — Да! — А пока научись бегать и не падать. Тогда Нацу первый раз не сдержал свое обещание. Случилось это, когда огненная магия только пробудилась в маленьком тельце. Нацу, как обычно, наблюдал за вечерними полетами. — Что это? — он почувствовал, как тело наполнилось жаром. В лопатках странно покалывало, будто искры от огня приятно обжигали спину. Нацу вскочил на ноги и, ощутив небывалую силу, решил, что может летать. Обрадовавшись, он тут же захотел проверить догадку и шагнул вниз. Несколько мгновений он довольно хихикал, вися в воздухе и болтая руками, аки птичка, но внезапно жар улетучился, покалывания исчезли, и мальчик камнем полетел вниз. Тогда в жизни Нацу случился второй переломный момент: Визер увидел это и успел словить его, о чем позже доложил королю. — Ваше величество, этот ребенок особенный. В нем зародилась та самая сила, которую вы искали, — сообщил он в частной беседе, показывая воспитанника Игнилу. — Ты уверен? — Я сам видел! Он завис в воздухе, а потом чуть не сиганул вниз. И главное: Нацу был светловолосым ребенком, а сейчас его волосы розовые. — Хм, посмотрим. Как тебя зовут, дитя? — На-цу, — весело сообщил ребенок. — Я — дра-кон, я мо-гу ле-тать. Он закружился на месте, расставив руки в стороны, и закричал: «Во-о-от та-а-ак». Игнил рассмеялся. — Визер, я усыновлю его. Если ты прав, однажды этот мальчик станет названным принцем Валлиса и продолжит дело Анны и Акнологии. Я хочу верить в это. Именно это услышал Нацу от отца в день, когда леди Флэр привела его на утес. Он узнал про веру в себя, про важность победы на турнире, и про нарушенное детское обещание, данное любимому учителю Визеру. А позднее, сам того не желая, он нарушил еще одно, данное отцу — он пришел вторым. Именно это Нацу хотел рассказать принцессе, чтобы хоть как-то объяснить свой спонтанный рыцарский поступок ее спасения, но зайдя к девушке в комнату и неожиданно получив пощечину, он решил отложить сию историю до лучших времен. — Это за что? — он схватил принцессу за запястье и крепко сжал его. — За то, что заперли меня без объяснений! «О боже, лучше бы оставил на съедение», — подумал он и, глубоко вздохнув, спокойно продолжил: — Вы были без сознания, а потом чуть не сиганули в окно. Кстати почему? Может, она тоже дракон? Или трехлетний ребенок, коим был Нацу, когда необдуманно решил полетать? А может, она банальная избалованная чудачка — дура? Неизвестно, чем они занимались в свободное от молитв и обедов время. — Да-да, я тоже не в восторге принимать гостей, — продолжил он в ответ на ее молчание. — Но решать эту проблему так радикально не советую. — Спасибо за двойное спасение, — виновато спохватилась она. — Отдайте мою руку. Пожалуйста-а-а. — Не отдам, пока не извинитесь. — Только если расскажете, что случилось, когда я потеряла сознание. — Идет. Но обещайте, что больше не будете прыгать из окна. Летать вы не умеете, а я не всегда буду рядом. — А вы планируете быть рядом? — Кажется, я обещал отцу, — оправдывался он, мысленно добавив: «Но это еще не точно».
