Драконья принцесса

«Мы не дадим тебя в обиду, слышишь? Ни я, ни отец не допустим этого. Через несколько недель сюда прибудут все участники турнира. Ты выйдешь замуж за победителя, уедешь отсюда, и все будет хорошо». Лео Хартфилия сестре Люси Хартфилия. Глава I.

***

      Лео не любил говорить публично. Всю свою жизнь он полагался на мудрость отца, служив его глазами, ушами и руками. Он самоотверженно выполнял различные поручения, не задумываясь об их правильности — это было делом короля. Но сегодня, спустя два дня после битвы, ему довелось говорить вместо короля. Говорить с мер­тве­цами, ле­жав­ши­ми штабелями пе­ред ним, и с жи­выми, сто­яв­ши­ми по­зади него; с по­беж­денны­ми и по­беди­теля­ми, с фа­нати­ками, страж­ни­ками, фрей­ли­нами, гостями и… от­цом.       И он говорил, с трудом подбирая слова, он выполнял свой долг — долг нового короля.       — В битве с Орденом мы потеряли множество людей… — речь была медленной и громкой, и эхо разносилось по дымящимся руинам. — Приверженцев религии… защитников и стражников… в битве погибла одна фрейлина, — леди Флэр приобняла себя и грустно шепнула: «Дивна»… — Все мы принесли огромную жертву победе, в том числе моя семья. В этой битве мы потеряли… короля Кастеллвайса Джудо из рода Хартфилия — моего отца. Он был истинным королем, человеком слова и чести, и именно таким я прошу запомнить его навсегда. Он погиб, защищая свою дочь. Так ухо­дят ге­рои. Но правда в том, что герои сегодня — каждый из вас.       Уходящее солнце заливало подножье руин, бывших некогда замком. С разрушенной башни валил дым, дыра в стене зияла словно кровоточащая глубокая рана, болезненно напоминающая о том, что ей не затянуться никогда. Люди скорбели. Вокруг царило молчание, ветер трепал траурные платья фрейлин и темные одеяния гостей, оставшихся на церемонию в замке. И глас короля доносился до опустевших спален, разрушенной капеллы и некогда праздничного шатра.       — Ваше Величество, — леди Флэр осторожно подошла сзади и мягко вручила ему темное полотно, расшитое золотой нитью. — Это для…       — Спасибо, — он оборвал ее на полуфразе и тяжелым шагом ступил вперед, чтобы накрыть материей отца.       Мертвый король лежал на деревянном основании в окружении мертвецов. Раньше основание представляло собой наспех сколоченный трон для принцессы на время проведения турнира, сейчас же оно выглядело как деревянное возвышение без подлокотников и сидения. На окоченевшем лице мужчины сохранилась улыбка — Джудо погиб со знанием, что дочь его жива, и это знание служило утешением новоиспеченному королю. Все не зря.       Лео тяжело вздохнул и кинул прощальный взгляд: корона на голове в последний раз блеснула златом в оранжевых лучах. Черная материя накрыла тело, с щеки правителя сорвалась слеза.       — Жги­те их те­ла. Пусть ве­тер раз­ве­ет их пе­пел, раз­не­сет его по ми­ру, уто­пит в мо­ре, воз­вы­сит над твердью и по­хоро­нит его нав­сегда! — он вернулся на свое место.       Страж­ни­ки с заж­женны­ми фа­кела­ми ринулись к телам.       — Да упокоятся их души, — он наблюдал, как огонь живо раскинулся по пе­римет­ру и за­жег­ся вто­рой не­бес­ной звез­дой. Пламя тре­щало, по­жирая плоть и кровь — кор­милось, слов­но из­го­лодав­ший­ся зверь. Чер­ный пе­пел раз­но­сил­ся вет­ром, под­ни­мал­ся ввысь, кру­жил­ся в вих­ре и осе­дал на сож­женных в бою кам­нях.       Да, Лео не любил многословить публично. Всю свою жизнь он полагался на мудрость отца. Став королем, он не надел своей короны, отлитой на рассвете кузнецами. Он еще долго не снимал черный камзол, расшитый красными нитями, и каждый раз принимая любое решение, он мысленно спрашивал отца. И только один указ стал исключением. На следующее утро после сожжения, взвесив все «за» и «против» король принял решение, которое изменит ход дальнейшей истории королевства Кастеллвайс и жизнь его сестры.

***

      Валлис. Тот же вечер.

      — Пообещайте не выпрыгивать из окна, а иначе не отпущу вашу руку!       — Я прошу извинить меня, Нацу. Впредь такого не повториться.       — Спасибо. Для меня это действительно важно. И еще… для моего отца.       Принцесса одернула конечность: на запястье остался след от пальцев. Люси потерла кожу и недовольно взглянула на того, кто оставил ей почти что синяк. Она уже хотела возразить, обвинив его в тяжести хватки, но ее прервал стук в дверь. Через мгновение в лечебницу вошла Оливия. Она выглядела важной и нужной, выпрямив спину и приподняв подбородок.       — У меня сообщение от Его Величества вам, принцесса, — учтиво сообщила она.       — Да?       — Рано утром вам назначена аудиенция у короля всех драконов.       — Аудиенция? Я думала, я здесь временно… ведь так? Приедет мой супруг и заберет меня на свой остров. Да? Зачем тогда аудиенция?       — Все не совсем так, — юноша отрицательно махнул головой. — После сорванной свадьбы все стало намного сложнее.       «Лаксус по фамилии Дреяр и Люси из рода Хартфилия не скрепили кольцами союз, они не могут называть себя мужем и женой. Если победитель не вернется за принцессой, она выйдет за тебя. Таков закон!»       Нацу мысленно прокрутил последний разговор с братом Люси. Он пришелся на мнимое затишье в бою, оказавшееся роковым для еще одного человека.       Фанатики наступали — их было слишком много: и на пепелище, бывшем некогда капеллой, и в разрушенном замке, и в саду. Они оцепили кольцом Нацу и брата принцессы, одни сражались с воинами королевства, другие скандировали: «Король убит! Король убит!» Лео оцепенел, его будто оглушили чем-то тяжелым по голове. Его глаза широко распахнулись, а губы хватали воздух. Он не мог надышаться.       — Замолчите, собаки!        Нацу хотел прекратить какофонию звуков, пытаясь перекричать их разом. Он хотел стереть наглую улыбку с лица чужака, устроившего западню. Ведь так нельзя! Нельзя нападать на беззащитную девушку, нельзя срывать свадьбу. Это не правильно! Это не честно! Нацу выставил ладонь вперед и сжал ее в кулак — воспылал огнем.       — Урод! Я одолею тебя!       Мужчина с черными волосами принял вызов, самодовольно оскалился и растер кровавую дорожку в уголке рта. Нацу приготовился нападать, и в этот момент его одернул Лео.       — Дело плохо. Берите сестру и улетайте отсюда. Я задержу их насколько позволит моя магия!       — Улететь? — сын дракона опешил. — Я не могу улететь сейчас. Вы умрете!       — А иначе умрет она! — Лео огрызнулся. — Давайте! Живо! Сейчас не время эмоциям. Я не хочу потерять еще и сестру! Улетайте!       — Я не могу!       — Улетайте! Это единственный способ выбраться отсюда!       Краем глаза Нацу заметил что-то темное в руке противника. Это была ледяная стрела. Мужчина прицелился и замахнулся — она летела слишком быстро, летела… в принцессу, лежавшую без сознания на земле. Ни Нацу, ни Лео не успел бы отбить атаку. Это был конец.       — Не-е-ет! — что-то блеснуло меж злом и добром, послышался глухой вздох.       В ночь, когда родилась Люси, случилось чудо. И теперь, когда Люси была на грани смерти, чудо случилось вновь. Черная стрела, мчавшаяся в беззащитное тело, остановилась в теле другом. Кровь окропила землю, и тело с грохотом свалилось на колени. Розовые волосы коснулись серой тверди, и багровая кровь поглотила их…       В безжизненных стеклянных глазах отражались силуэты битвы за жизнь принцессы, а в раскрытой ладони фрейлины лежала подвеска — золотой ключ.       — Дивна! — крикнул Лео.       Нацу не мог отвести глаза — девушка была мертва. Из ее тонкого хрупкого тельца торчала стрела. Она проткнула ее насквозь и прибила к земле навсегда. Он задрожал. Эта минутная решимость стоила жизни! И этот человек с метками не заслужил такой подарок.       — Улетайте!       — Да, — Нацу поднял принцессу и осмотрелся в поисках дракона. — Хорошо.       — Подожди, возьми это.       Лео наклонился к телу фрейлины и окровавленной грязной рукой забрал блестящее украшение с ее ладони.       — Отныне это принадлежит Люси. А теперь иди!       — Сложнее? — переспросила принцесса.       — Д-да. Король сам объяснит вам положение дел. Оливия, — он решил отвлечься. — Подготовьте принцессе чистое свежее платье и покои в нижней части дворца, возле озера.       — Платье? — Люси осмотрелась. — Нет, не надо платья! Я пойду в этом.       — Принцесса, не сочтите за грубость, но оно ободрано и порвано. Не лучше ли сменить наряд?       — Это традиционный свадебный наряд моего королевства! К тому же… оно принадлежало моей маме…       «О боже, лучше бы оставил ее в Кастеллвайсе», — подумал Нацу и, прикусив свой язык за плохие мысли, сказал: — Пусть будет так. Оливия, идите.       — Так вы расскажете, что случилось тогда?       — Да. Вам лучше присесть.

***

      — Вы как?       Нацу сидел на кровати, широко расставив ноги и опершись на них локтями. Пальцами он подпирал резко потяжелевшую голову и посматривал из-подо лба на принцессу. Его подташнивало, Нацу чувствовал себя паршиво, потому что впервые сообщал кому-то о смерти. Эта затея казалась страшно неправильной, однако ближайший родной человек теперь далеко.       Люси стояла неподвижно и смотрела в окно. Ее тело было зажатым в тисках собственных рук, поглаживающих кружева на плечах, будто девушка замерзла и пыталась согреться.       — Я присяду на окно, — тихо сообщила она и уставилась на закат.       Принцесса соединила три пальца и коснулась ими лба. Нацу видел этот жест и раньше — она молилась, и молитва эта была для отца и любимой фрейлины.       В лучах заходящего солнца Люси казалась ему одновременно сильной, несломленной и надломанной на сотни острых кусочков. И все они впивались в ее тонкое легкое тельце, принося невыносимую боль. Нет, она не была той истеричной барышней, которую он снял с окна прошлым вечером, и не была она высокомерной девушкой, одарившей его звонкой пощечиной, и не была она пугливой девчушкой, что прячется в башне из старых добрых сказок. Она была принцессой без королевства, и теперь, когда она была одна, ей приходилось защищаться от неизвестности. Она боялась. Вот и все.       — Перед бракосочетанием отец заходил ко мне, и мы говорили в последний раз. Так странно… он знал, что Орден может напасть, но все равно позволил провести обряд. Он сказал, что будет любить меня всегда, а я наивно полагала, что он говорит так на всякий случай, чтобы сказать.       «Есть вероятность того, что Орден попытается сорвать свадьбу. Твоя мама никого не боялась, и ты не бойся. Я не смог защитить ее, но тебя — смогу…»       — Он очень любил вас.       — Я тоже люблю его. И Дивну люблю. Они — моя семья. Она всегда считала меня обыкновенной принцессой, придумывала мне кучу занятий, которые должны пригодиться однажды: вроде чтения на иностранном языке или танцев. А потом мы приходили в тронный зал, и отец со мной танцевал. Он всегда говорил, что я лучшая танцовщица в королевстве, и на важном приеме мы обязательно станцуем вдвоем. Забавно, — она хмыкнула, — в день перед турниром он пришел ко мне в комнату, и мы действительно танцевали вместе. И Дивна хлопала в ладоши. Кто же знал…       — О! — Нацу встрепенулся и подошел к принцессе. — Полагаю-ю-ю, — с этими словами он полез во внутренний карман жилетки. — Это принадлежит вам.       В его руке блеснула золотая подвеска в форме ключа. Нацу протянул цепочку с украшением; дрожащей рукой Люси коснулась ладони сына дракона и благодарно кивнула. С ее губ сорвалось:       — Не оставляйте меня одну сейчас…       Нацу был рядом. Сын дракона и принцесса кастеллвайская сидели на подоконнике, свесив ноги вниз. Они смотрели, как солнце клонилось к земле. Оно еще грело оголенные поцарапанные колени и пальцы, сжимавшие обугленную юбку. Люси обожала закаты, она всегда выходила с Дивной на балкон и долго глазела на красное небо в надежде на следующий день. И сегодня она провожала не просто солнце, она провожала дорогих и близких людей…       С приближением сумерек в Валлисе становилось тихо. Голубое озеро уже утратило дневную голубизну, тропинки терялись в темно-зеленых пятнах драконовых деревьев, смолкали птицы. Люси молчала, старалась не думать, но мысли навязчиво лезли в голову. Все то, что было дорого ей — теперь принадлежало земле. Стены ее замка, того самого неприступного замка пали; колоны рассыпались; лаэтрисы, порожденные в жерле вулкана, сгорели в огне.       Принцесса резко вскочила и потянулась подбородком. Нацу напрягся, но тут же успокоился — она крепко держалась за стену и разглядывала горизонт. Там далеко плескалось море. Настоящее море! Она никогда в жизни не видела моря, так оно было далеко. Оно синей полоской разделяло небо и острые края скалы…       — Если бы вы видели это великолепие, отец, Дивна, — шепнула она, — Спасибо вам за все.       По ее щеке скатилась одинокая слеза. Она упала на ключик и блеснула в последнем кусочке солнца.

***

      Леви МакГарден с самого детства увлекалась письменами. Не было в королевстве Кастеллвайс лучшего мага, способного состряпать волшебное письмо. Она записывала каждый указ короля, издавала приглашения на турнир, и теперь ее разбудили приказом Лео еще до рассвета третьего дня после свадьбы.       — Ваше Величество, — она вошла в разрушенный тронный зал и поклонилась. Над головой зияла дыра, а сводом служило небо. — Прошу меня извинить за внешний вид. Мне сказали, это срочно.       Леви расправила ночное платье.       — Не извиняйтесь. Я прошу вас обогнать рассвет и доставить в Валлис письмо, как только солнце полностью взойдет.       — Что угодно написать?       — Пишите…       Три ночи он обдумывал случившееся, вспоминая битву в мелочах.       Лео помнил, как изумился, когда воздух неожиданно накалился под натиском магической силы, заключенной в руках сына дракона; он помнил, как плавился камень и закипала кровь. Нацу дышал полной грудью, и казалось, вместе с ним дышало солнце. И там, где была темнота, воцарилось солнце.       Двое незнакомых мужчин стали бок о бок — защищали ту, кто слабее их. И если бы сестра могла наблюдать их бой, если бы она видела неприкрытые спины, блестевшие в последних лучах солнца, она бы знала, что единственным достойным кандидатом на роль ее супруга был Нацу — огненный дракон.       И потому ранним утром третьего дня после сорванной свадьбы Леви старательно выводила:       «Я, король Кастеллвайса Лео из рода Хартфилия, аннулирую результаты турнира и назначаю нового победителя и супруга своей сестры — сына короля драконов Игнила Нацу из рода Драгнил».