Драконья принцесса

Там жизнь была и был огонь, Зажженный сердцем по утру. И славил каждый: «Наш король!», Наследник был рожден ему. И лились песни, и вино Разлилось каждому в бокал. «Когда-то будет все твое, мой сын», — король ему сказал

.

Минули годы и лета Зажгли костер внутри дворца. Не льют вина, и трона нет, А сын надел венец отца. И тихо плакала вдова, Молясь богам, которых нет. Не приняв новый свой обет Ушла по следу короля.

И вновь ликует дивный люд, и жгут костры — война идет. Теперь уже наоборот — Король на эшафот идет. Молясь богам, которых нет, Не принял новый свой обет, А сын надел венец отца, И нет здесь более дворца. Лира Измира. Пир чумы.

_____________________________________

Где был огонь, есть начало пути. Драконья народная мудрость.

***

      Как только стены чертога остались позади, рука принцессы скользнула, бросив руку ее спасителя. Нацу сделал несколько шагов и остановился, непонимающе обернувшись. Принцесса выглядела взволнованной и одновременно напряженной, казалось она вот-вот расплачется. Словно Люси — натянутая тетива перед выстрелом.  — Извините меня, — тихо сказала она, потупив взгляд.  — За что?  — Вы, наверное, жалеете, что ввязались во все это… Я не хотела доставлять вам неудобства…  — Жалею ли я?! — рявкнул он в ответ и развернулся к принцессе. Она вздрогнула, и Нацу, поняв что напугал ее, продолжил спокойным тоном. — Да, я жалею… но только об одном. — Он замолчал. Перед глазами все еще виднелась девушка с короткими розовыми волосами, а из ее поломанной спины торчало массивное острие ледяной стрелы. — Я… надеюсь, вы простите меня за это. Я жалею, что замешкался и не смог спасти жизнь вашей фрейлины. Люси удивилась. Она смотрела на сына дракона и пыталась что-то сказать, но слова нарочно застряли глубоко в глотке. Изо рта вылетали короткие и несуразные гласные, однако принцесса смогла собраться и ответить ему, но в голосе ее не слышалось жалости или недовольства, она говорила с колкостью и даже протестом.       — Вы думаете я позволю себе держать обиду на человека, спасшего мне жизнь?! — возмутилась она. — Я безумно любила Дивну, и я горюю по ней и по отцу, однако обиды на вас не держу. Да как я могу? — принцесса кастеллвайская подошла к Нацу и пронзительно, с полной искренностью посмотрела ему в глаза. — Это я вынуждена просить у вас прощение за свое поведение. Я толком не поблагодарила вас за двойное спасение, — она говорила это с укором себе. — Благодарю вас! Люси самоотверженно склонила голову.  — Вы… вы… вы что делаете? Прошу вас, я сделал это не ради благодарностей.       Принцесса подняла голову и процитировала:  — А вместо трона табурет, а трон — он сломан — больше нет. — В уголках ее глаз зажглись слезы, девушка моргнула и капелька стекла по щеке. — Оливия, проведите меня в покои. У меня будет к вам просьба.

***

      — Что есть огонь?       Неизвестная женщина стояла спиной к Его Высочеству Лакусусу из рода Дреяр и вела свой монолог. Он не видел ее лица — оно было скрыто в тени пещерного огня, — он разглядел лишь длинные вьющиеся волосы и платье, до боли похожее на убранства принцессы Люси.       — Огонь это разрушение! Не так ли? Когда-то давно мои предки потревожили хозяина острова, и чтобы затушить его, им пришлось пожертвовать Этрисс и Дельвом. Они наивно полагали, что смогут управлять мощью хозяина острова, — женщина ухмыльнулась, — и совершенно забыли истинную правду. Они забыли о предсказании, написанном кровью и огнем. И теперь они не хотят чтить давние традиции, они желают жить в новом мире, отвергая религию — единый разумный закон. Семья Хартфилия долго удерживала власть в своих руках, — она по-злодейски вскинула руки вверх, — но остров вновь потрясают подземные толчки, и более тянуть нельзя, — и сжала кулаки. — Это знамение! Лейла и Джудо не думали о королевстве, а Лео и подавно слаб. Именно поэтому вы нужны нам сегодня, господин Лаксус. Только объединившись, мы сможем показать этой жалкой королевской семейке, кто есть кто.       Под женские оханья и аханья, удерживая раненый бок, Лаксус из рода Дреяр привстал с виноградного ложе. Его фрейлины кинулись придерживать правителя за руки и спину, жалобно советуя возыметь горизонтальное положение, однако Лаксус только отмахнулся и горько ухмыльнулся: его окружало множество девиц любой внешности и сословия, но той самой, ради которой он вылез на голую скалу, ради которой он ринулся в эпицентр боя и был ранен, не было с ним. Его раны действительно ныли, и эта боль доставляла ему ощутимый дискомфорт, однако Лаксус из рода Дреяр не умел жаловаться на боль.       Больше всего на свете он ненавидел обман и позор, а сейчас он чувствовал себя обманутым и опозоренным перед своим народом. И несмотря на раны, он не собирался уезжать на родину без приза.       — Это серьезное решение, — он сохранил уверенный командный голос. — Я должен обдумать все и узнать, что случилось после турнира.       Незнакомка стояла подобно статуе и смотрела на зажженный в нише огонь.       — Мы расскажем вам, расскажем.       Пещеру охватил хор тонких голосков. Они перебивали друг друга, пытаясь быть услышанными первее всех. Принц схватился за голову и закряхтел сильнее.       — Довольно! — незнакомка развернулась к Лаксусу, медленно подошла к нему и наклонилась, вогнав фрейлин в дикий ужас. Ее речь была сахарной и упоительной, но с тем казалось, она вот-вот замахнется своими когтями и перережет горло. — Я дам вам немного времени, — мурлыкнула она. — Только ответься на один вопрос. Кто вы есть: хозяин или трус?

***

      Светлые проблески мелькнули в царстве тьмы — Нацу отодвинул тяжелый занавес и заглянул внутрь пустующего зала. Несмотря на ясный полдень в помещении царили густейшие сумерки и приятная прохлада. Сын дракона предвкушающе осмотрелся: его внутреннее «я» хлопало в ладоши, топало ногами от скорейшего желания войти, но физическое тело сохраняло полнейшее спокойствие и ровное выражение лица. Нацу не бывал здесь прежде, но всякий раз минуя сей зал, он тайно желал приблизить час, когда Игнил позволит войти сюда.       — Здрасте?!       Нацу громко поздоровался в пустоту. И пустота поздоровалась с ним, повторяя вопрошающее: «здрасте?! здрасте?! здрасте?!»…       — Учитель?       «Учитель… учитель… учитель…»       Нацу ступил глубже, бросив занавес за спиной, и темнота поглотила его целиком. Каждый сделанный шаг отбивался от стен гулким эхом и полностью заполонял пространство.       «Наверное, громадный зал даже больше чертога…» — подумалось сыну дракона.       Неожиданно темнота вспыхнула ярким огнем. Словно пламенный дракон, он налетел на юношу (Нацу машинально прикрылся руками), а затем устремился вглубь зала, обнажая пролеты множества массивных колон. Теперь Нацу осознал насколько огромен этот зал, он очень напоминал чертог Игнила, только вместо света здесь царила темнота.       Огонь утих так же неожиданно, как появился. Все стихло. Нацу проморгался, когда глаза привыкли к темноте, он увидел одинокую зажженную свечу впереди себя. Она отбрасывала ничтожно мало света и служила скорее маяком для заблудшей души, нежели средством освещения. Нацу резво подбежал к ней, схватил подсвечник и попытался осмотреться еще раз.       Из темноты послышался протяжный мужской голос.       — Кто ты? — спросил он.       «Кто ты?.. Кто ты?.. Кто ты?..»       — Учитель? Это вы? Я… Нацу Драгнил!       «Драгнил… Драгнил… Драгнил…»       Послышался шелест одежды и вновь все стихло.       — Учитель… вы здесь? — юноша ступил вперед. — Я… названный сын дракона, наследный драконий принц Нацу из рода Драгнил!       «Драгнил… Драгнил… Драгнил…»       Нацу решительно двинулся вперед. Пещера была бесконечно огромной и человек вопрошающий мог находиться очень близко и одновременно далеко: искать его вслепую подобно поиску иглы в стоге сена.       — Хватит прятаться, учитель! — раздраженно фыркнул юноша и зажег свой собственный огонь.       Поднятая свеча уже валялась на полу — в мгновение ока весь зал осветился ярче солнца, и Нацу увидел тень человека. Он последовал к ней рысью, однако стоило ему приблизиться к незнакомцу, собственный огонь слетел с ладоней и растворился в воздухе. И сколько бы Нацу не зажигал его, все было бестолку.       — Может хватит? Уже не смешно!       «Смешно… смешно… смешно…»       — Я знаю, что вы здесь: в десяти шагах от меня.       — Кто ты? — послышался уже знакомый вопрос.       — Нацу я! Сколько можно спрашивать? Я пришел обучиться у вас перед обрядом. Что за игры?       — Пришел обучиться? Ну хорошо, здравствуй, Нацу!       «Нацу… Нацу… Нацу…»       Тьма рассеялась. Пространство наполнилось десятками маленьких светлячков — в зале воспылали свечи, расставленные буквально везде, незнакомый человек вышел из-за колоны и, аккуратно подняв брошенную сына дракона свечу, театрально раскинул руки.       — Меня зовут Акнология, я некогда был наследным принцем королевства драконов! Добро пожаловать! — он учтиво кивнул головой.       — Акнология?..       Услышав это имя, сын дракона тут же стал на одно колено и склонил голову.       — Это честь познакомиться с вами, Ваше Высочество!       — Встань же! Встань, Нацу! — мужчина подошел ближе, и юноша смог как следует разглядеть его.       Человек, носивший древнее имя великого и прославленного принца, выглядел слишком молодо для предполагаемых лет. Свет огня отражался от упругой молодой кожи, и тонул в темных, как ночь, волосах с синеватым оттенком, теряясь в тряпичном балдахине, легким движением скинутым с мускулистого тела.       Нацу был поражен. Он глазел на человека-легенду во всех смыслах слова. Сейчас ему должно быть около девяноста лет, но тело его не знало времени, как не знал времени дух в теле.       — Ты знаешь, зачем ты здесь, Нацу? — громко спросил он.       — Да, — сын дракона стянул свой бардовый камзол. — Знаю. — И отбросил в сторону. — Это тренировка перед обрядом. Я готов.       Язычки пламени мирно покачивались на свечах.       — Готов? — Акнология ухмыльнулся. — Тогда ответь мне на один вопрос. Кто ты?       — Я Нацу из рода Драгнил.       — Это имя твое, данное при рождении. Но кто есть ты?       — Я… названный сын короля Игнила из рода Драгнил.       — Ты уверен?       Нацу кивнул.       — Тогда запали хотя бы одну свечу так, чтобы воск не расплавился. Как сделал это я.       Акнология махнул рукой и зал погрузился в кромешную тьму.       — И это все? Да легко.       Нацу стал в боевую стойку. Колено болело сильнее, чем ранним утром, однако сын дракона умело игнорировал эту боль. Он наследный принц, а значит ему непозволительна роскошь вроде жалости к себе. Эта роскошь — удел простых людей, а Нацу таким никогда себя не считал.       — Рев огненного дракона!       Набрав полные легкие воздуха, Нацу изрыгнул яркое пламя, волной прокатившиеся к стенам. Все свечи загорелись в одночасье.       — Ну, как? — довольный проделанной работой, сын дракона сложил руки перед собой и шумно выдохнул.       — Ты зажег свечи, молодец, — Акнология кивнул. — Но ты не выполнил мое единственное условие. Воск расплавился из-за твоего огня.       Под взмахом Акнологии в комнате воцарилась темень.       — Тогда я попробую еще раз! Рев огненного дракона!       На сей раз пламя прошмыгнуло вдоль колон, разделилось на ленты-драконы и плавно осело на свечах. Нацу гордо выпрямился и вытер вспотевший от жара лоб.       — Твои свечи снова горят, верно, — похвалил Акнология, — но воск расплавился от твоего огня. Быть может, попробуем с одной свечой? А, Нацу?       — Нет, я сделаю, как вы, Ваше Высочество. Дайте мне еще один шанс.       — Я дам тебе бесконечное множество шансов, — огонь погас. — Только ответь мне, Нацу, кто же ты?       — Я сын короля всех драконов!       «Драконов… драконов… драконов…»       В темноте зажглось пламя.       — Это лишь твое происхождение. Но кто ты?!       «Кто ты?.. Кто ты?.. Кто ты?..»       Свечи потухли.       — Я-хе, наследный-хе принц-хе драконов!       «Драконов… драконов… драконов…»       И вновь огонь зажегся.       — Это твой будущий титул. Но кто есть ты?!       «Ты?.. Ты?.. Ты?..»       Нацу пытался отдышаться и собирать все силы.       — Я-хе тот, кто помогает-хе людским-хе поселениям-хе! Рев огненного дракона!       «Дракона… дракона… дракона…»       — Это лишь твое желание. Но кто есть ты? Кто ты? Кто? Кем ты являешься, Нацу? Ответь мне.       Свечи потухли.       — Я-х… не знаю-хе… я… победитель-х турнира-х… Рев огненного дракона!       «Дракона… дракона… дракона…»       Свечи зажглись…       — Это лишь твои заслуги. Но кто ты?!       «Ты?.. Ты?.. Ты?..»       … и вновь погасли.       — Рев огненного дракона!       «Дракона… дракона… дракона…»       — Еще, Нацу!       Еще!       Еще!       Еще!       Сын дракона искал, он копался в глубинах своей памяти в надежде вспомнить что-нибудь еще, но тщетно. С полудня и до самого заката ответ не находился.       — Нацу, кто же ты?!       Силы едва не покинули тело, но сын дракона упорно жег огонь. Он изрыгал его и поджигал с кулаков, искры вылетали из-под пяток, когда колени устали: разболелись сильнее обычного, Нацу стал в стойку на руках.       — Кто ты, Нацу?! — вопрошал Акнология.       — Я-хе, хе, хе… я-хе не-хе знаю-хе… — наконец он упал на землю и долго не вставал. Спиной он чувствовал прохладу камня… … как в Кастеллвайсе.       Нацу прошибло током. Он вскочил на ноги и попытался отдышаться стоя. Колено болело.       — Почему-х у меня не получается-хе! Скажите мне, что я делаю не так!       — Наконец-то ты задал вопрос, — Акнология рассмеялся и подошел к ученику. — Огонь… он как бабочка: стоит его ослабить — улетит, но если сжать сильнее — бабочка погибнет. Есть только один способ покорить огонь. Нужно стать им, нужно чувствовать его, нужно понять, кем ты есть на самом деле. Огонь приносит не только разрушение, огонь дает жизнь, защиту, тепло. Сможешь ли ты повести за собой? Сможешь ли ты добиться признания драконов, Нацу? Твой долг? Да, ты платишь долг, помогая людям. Но придя к ним без титулов, имен… будут ли они уважать тебя? Твоя свеча, как и твоя душа всегда должны освещать тебе путь. Если зажжешь огонь слишком сильно, от тебя ничего не останется.       — Так значит… сколько бы я не отвечал… ответа нет? И зажги я свечи, как надо, вы бы заставили меня снова и снова? Получается…       — Господин Нацу! Господин Нацу! — в коридорах за пределами зала послышался взволнованный голос. Юноша сразу понял, он принадлежал Оливии. Она бежала со всех ног и теперь, войдя в тренировочный зал и поклонившись мужчинам, попыталась отдышаться.       — Что случилось, Оливия?       — Господин-х Нацу-х, мг-х, там… Люси-х…то есть… принцесса-х Люси… — прерывисто говорила она.       — Успокойся, отдышись и нормально скажи.       — Там… принцесса… — Оливия кивала и пыталась прийти в себя. — После аудиенции она уединилась в покоях и воспретила беспокоить ее по любому поводу. Что мне делать? Уже скоро солнце окончательно сядет, и ваша церемония начнется. Принцессе нужно подготовиться, умыться, поменять платье… Я… я не знаю, что делать!       — Ох, — Нацу схватился за голову. — Я надеялся, что более проблем не будет.       — Принцесса Люси из рода Хартфилия? — переспросил Акнология и, получив утвердительный ответ, задумчиво продолжил: — Сколько же времени прошло… Иди. — Он махнул рукой. — На сегодня тренировка окончена. Я возвращаюсь в Храм. Следующий раз мы встретимся на обряде, ты должен знать ответ на главный вопрос.       — А иначе?       — Ты не пройдешь.       Нацу натянул свой камзол, и вместе с Оливией они поспешили к гостье дворца, оставив Акнологию на едине с собой.

***

      Когда-то давным-давно вулкан «Идиоктитис» назывался совершенно иначе, но знание сие утрачено, как утрачен и Общий язык, коий дал нынешнее имя потухшему вулкану. Народ Кастеллвайса боялся необузданного огня, ибо верил, что пламя способно лишь на разруху и смерть. И только Этрис, а следом за нею и Дельв обуздали пламя. Они бросились в жерло вулкана, и с тех пор хозяин огненный начал умирать.       И пока он доживал свои лета, томившись в жерле-гробу, кастеллвайцы проводили священный обряд — ритуальное сожжение мертвых. И короли, и простые жители по скончанию прожитых дней, заканчивали путь, как закончили его Дельв и Этрис. И жерло принимало их тела, а пепел забирал ветер.       Однажды вулкан потух, а на месте его вырос замок, принадлежавший людям. И дали имя усопшему «Идиоктитис», что означает «владелец». Люди овладели им и жили в гармонии с природой и собой, а тела умерших сжигали огнем, а пепел отдавали ветру.       Но был Идиоктитис не один: оставил он наследника своего на далекой безлюдной части острова, и назван был тот «Хередис». И говорят, семьдесят лет назад Хередис очнулся от сна, и с тех пор Ореден ждет, когда хозяин огненный проснется, а Этрис падет в жерло вулкана.

Леви МакГарден в Книге семи королевств. Том третий. История и традиции Кастеллвайса.

***

      Турнир не прошел даром: наученный лазить по скользким скалам, Нацу без труда взобрался по неровному фасаду дворца и беззвучно умастился на подоконнике в покоях принцессы. Он с интересом наблюдал за действом, происходящим внутри комнаты.       Ее Высочество принцесса кастеллвайская стояла на коленях, ее глаза были закрыты, а губы двигались в искренней молитве. Она не знала, что за ней наблюдают, она молилась усердно и непрестанно, словно была сейчас в своей родной капелле.       В сдавленном шепоте сын дракона расслышал два имени: покойного короля Джудо и покойной фрейлины. Люси скорбела, и Нацу казалось, силы вот-вот покинут ее, и он был на страже, готовый рысью подхватить ее хрупкое тело в любой момент. Ее щеки покрылись пунцовыми пятнами, но слез уже не было — все выплакала. Она называла себя жалкой и обещала отцу стать сильнее. А Нацу видел в ней небывалое мужество, смелость и самоотверженность.       Увы, время церемонии приближалось неумолимо быстро, и Нацу заставил себя прервать ее идиллию.       — Принцесса.       Люси подскочила и испуганно попятилась назад. Она хотела что-то сказать, но ногами уткнулась в кровать и растерянно присела на постель, чем рассмешила сына дракона.       — Только не пугайтесь, — продолжил он. — Это я — Нацу, ваш будущий супруг, если помните такого.       — Вы напугали меня! — прикрикнула она и недовольным тоном добавила: — Что вы здесь?.. Как вы?..       — Через окно, — Нацу широко улыбнулся, будто открыл ей величайшую тайну, и запрыгнул в комнату. — Церемония начнется, когда сгустятся сумерки. Все будут ждать нас в чертоге короля, а вы до сих пор не готовы.       — Вы тоже не готовы, — подметила Люси, дернув бровью. — Однако… решили поторопить меня.       — Оливия шепнула мне, вы попросили вас не беспокоить. Мне пришлось искать лазейку в вашей просьбе, и вот он я, — Нацу театрально развел руки в стороны.       — Мне нужно было побыть одной. А вы… все испортили.       Люси умастилась на кровати поудобнее и подобрала ноги под себя.       — Принцесса? — в голосе Нацу проскользнули нотки тревожности. — Вы целый день плакали?       — Да, вы правы. Я читала молитвы во имя отца и Дивны, и не смогла сдержать эмоций. Я попросила не беспокоить меня, чтобы немного успокоиться и предстать перед придворными в лучшем свете. И я, если честно, не хотела, чтобы кто-то видел это, — она притихла и грустно изрекла: — Особенно вы.       — Нельзя стыдиться слез, — Нацу присел на краюшек кровати. — Мне жаль, я не понял ваше настроение раньше. Вчера вы были весьма в добром здравии, и новости приняли спокойно.       — Известие от брата добило меня, — пояснила принцесса. — Я держалась только из-за него. Неизвестность пугала, и я пыталась сохранить ясность ума.       — Если мои слова вас утешат… сегодня вы примите свою судьбу. Ваш отец, ваш брат, фрейлина  — все они хотели этого, и сейчас не время подвести их старания и надежды. Верно?  — юноша протянул к принцессе руку, коснувшись кружева на плече. Под пальцами он ощутил очень приятную и тонкую материю.       — «М-м-м», — она махнула головой. — Мне очень страшно, — шепотом призналась Люси. — Я всегда знала свою судьбу и никогда не сопротивлялась ей. Я приняла условие турнира, я была готова уехать в любое королевство, не зная что меня ждет там… Однако… вот я в чужом дворце, в своих новых покоях, в материнском платье, одна одинешенька… Но мне страшно… — ее голос дрогнул как натянутая струна скрипки.       — Начинать заново всегда страшно, принцесса.       — Мне не страшно начинать, мне страшно, что все былое повторится. Весь день я оплакивала отца и фрейлину, весь день я молилась богам, чтобы деяния моей семьи не прошли в пустую. Но я не могу отпустить страхи. Я должна сделать хоть что-то, что приблизит меня к мирской жизни, далекой от вечных переживаний, Ордена и кошмарных снов.       Нацу чувствовал в ее словах недосказанность, словно принцесса стояла на пороге какого-то решения, и не могла ступить шаг вперед. Он видел ее кулачки, сжимавшие юбку испорченного платья, и заметное напряжение, появившееся в тонких руках и миловидном лице. Он видел в ней черты Анны, но с каждым разом открывал для себя новую Люси. Люси — это не Анна. Люси — это Люси, такая, какая она есть. Кажется, он начал понимать смысл вопроса, заданного ему ранее.       — И вы уже знаете, что именно сделать, — догадался он. — Верно?       Принцесса вздрогнула. Она выпрямилась и глубоко вдохнула. Ее загадка была разгадана, вот так просто, без терзаний и мучительного поиска ответов. Облегчение, свобода… если бы у нее были крылья, она бы расправила их и взлетела.       — Платье — это все, что у меня осталось от моей семьи… В моем королевстве существует обряд ритуального сжигания. Каждый человек, умерший на острове, предавался огню, как предались жерлу Идиоктитиса Этрисс и Дельв. Как могла предаться и я вулкану-потомку, коли Орден добрался бы до меня. Я подумала, что смогу избавиться от страхов…       — Я понял, — Нацу перебил ее и кивнул. Каждое новое слово давалось ей труднее предыдущего, наверное она боялась озвучить это вслух, и сын дракона решил взять на себя еще одну ответственность. — Я все понял, — повторил он.       — Отец… мать… фрейлина и мой брат — все они хотели, чтобы я жила. Это так сложно. Все так накопилось…       — Вы должны жить так, как хотела бы ваша семья. Жить без страха и быть свободной.       — Свободной? — в ее глазах читался немой вопрос: «как это быть свободной?». Нацу увидел перед собой девчушку с закованными ногами и руками. Она та, кто просидела двадцать лет в замке, она та, что жила по строгому распорядку дня, она та, кому не ведомо слово «свобода». И Нацу захотелось освободить ее.       — Это похоже на… — сын дракона вскочил на ноги и воодушевленно проговорил: — Я покажу вам, как это — быть свободной. Здесь, в Валлисе, возможно все!       Без спроса он сгреб принцессу на руки и быстро выпрыгнул с окна.       Люси зажмурилась и прижалась всем телом к могучему телу дракона. Ей действительно страшно оказаться по ту сторону: она еще помнила опасно-пьянящее чувство невесомости, когда от взлета ее отделяло одно касание — его. Но она доверяла человеку, взявшему на себя серьезные обязательства. Она знала, что в его руках с ней ничего не случится.       Земля настигла их слишком быстро.       Принцесса не успела опомниться и удивленно открыла глаза — они пролетели не больше трех метров.       — Удивлены? Ваши покои находятся на первом этаже, — с веселой ухмылкой сообщил Нацу. — Я позаботился о вашей безопасности.       — Но мы могли спуститься по ступеням?! — Люси возмущенно заприметила вереницу каменистых углублений, тянувшихся с балконов первых этажей.       — Могли, — Нацу подмигнул ей, — но так не интересно.       Он поставил принцессу на ноги, скинул расстегнутый нараспашку камзол и попросил запрыгнуть Люси на спину.       — Мы немного пройдемся, ладненько?       — Угу.       — Держитесь сильнее!       Руками она обвила его шею, и Нацу, убедившись, что принцесса держится достаточно крепко, помчался вглубь долины. Он бежал слишком быстро и легко, едва касаясь ногами земли, и Люси казалось, они вот-вот взлетят в небо. Они приближались к озеру, разлившемуся в лучах заката темным полупрозрачным кристаллом с глубокой синевой.       Послышалось шлепанье по воде.       — Что вы делаете? — нервно спросила принцесса, ощущая нагими стопами брызги холодной воды. Она вздрагивала всякий раз, когда капли касались ее кожи, и чувствовала, что сейчас произойдет нечто особенное в ее жизни, нечто нереальное и важное. Важнее церемоний, обрядов и самого существования Ордена.       — Мы пришли.       Ее ноги до коленей погрузились в леденящую воду.       — Холодно, — принцесса поежилась. Замерзающими стопами она щупала гальку, скользившую под ногами.       — Это озеро называют по-всякому, но самое древнее имя, дарованное драконами, что нашли долину в горах…       Нацу говорил и говорил, а Люси слушала и рассматривала горы, замыкавшие долину кольцом. Ее сердце забилось сильнее: сами горы и были дворцом — величайшим творением драконов с множеством оконцев, смотрящих вглубь громадного двора-долины! Ручная кропотливая работа. Бережная. Длительная. Люси почувствовала себя как никогда защищенной. Ее серый и холодный кратер Идиоктитиса стал чем-то нереальным, далеким, давно забытым и покинутым.       — … Озеро омовения. Оно смывает не только физическую боль, но и смуту, страхи, боль душевную. Хотите покричать?       — Покричать? Но мне…       «Не хочется кричать», — хотела сказать принцесса, но оборвала себя на полуслове, вдруг ощутив ясный порыв.       — Это и есть свобода. Кричите, Люси! Вот так. А-а-а-а-а-а-а-а-а! — загорланил Нацу. — А-а-а-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а!       Все ее чувства, молитвы, мечты и надежды переполняли ее тело, разрывая его изнутри, копившаяся годами боль и досада, отчаяние и уныние, скорбь, оглядки в прошлое — все это превратилось в единый поток, требующий выхода. Молитва — это хорошо, но молитва не могла заменить ей долгожданного выброса эмоций. Она чувствовала, что более не может сдерживать себя.       Тетива более не могла тянуться.       И что-то надорвалось, и принцесса закричала. Как смогла.       — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!  А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!       Они кричали в унисон.       Они смотрели друг на друга и улыбались.       Ей стало так легко, как не было никогда в жизни.       Она раскинула руки в стороны и продолжала кричать.       И отныне будет так: Его дом — ее дом. Его щит — ее меч. Его победа — ее обет. Орден вовек не достанет.       — Ха-ха-ха! — она вдруг засмеялась. Засмеялся и он. — Ха-ха-ха! Да! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Я могу кричать, и Орден меня вовек не достанет! Ха-ха-ха! Да! Да! Да-а-а! Спасибо-хе, Нацу! Вы… — она глубоко дышала и не могла надышаться. Голос чуть охрип, но хриплость была приятной и даже желанной.       — Давайте перейдем на «ты», Люси?       — Хорошо.       — Тогда… — Нацу подошел к ней впритык, положил руки на плечи и медленно наклонился. — Доверься мне и ничего не бойся, — шепнул он на ухо. — Все будет хорошо.       Девичье сердце екнуло, это было ни на что непохоже. Некое тепло разлилось внутри, проникая в самые потаенные уголки ее души. Люси обмякла в мужских руках, и, несмотря на леденящий холод озера, ей было приятно и… тепло.       Тепло?       Она испуганно дернулась — из-под драконьих ладоней вилось живое пламя. Сильная смелая хватка удержала беглянку на месте, и огонь постепенно пожирал свадебное платье. Изголодавшийся зверь, дорвавшийся до еды: он не жалел ни кружева, ни ткани. Он превращал материю в ничто.       Тело принцессы поглотило пламя. Люси прикрыла глаза. И только замерзшие ноги, и пара рук на плечах удерживали принцессу на грани реальности. Ей хотелось раствориться в целительном огне, соединиться с ним и улетучится вместе с искрами в воздух.       Орден казался чем-то выдуманным и нереальным.       Когда лаэтрис Нацу упал на землю, ее будущее было предрешено. Она под защитой огня, дворца и сына дракона.       И тогда на смену страхам пришла благодарность. Спокойствие.       «Мать… отец… Дивна… спасибо вам за все!»       Свадебное платье исчезло. Исчез огонь. Исчезло солнце. Густые сумерки обволокли нагое тело принцессы.       Люси прижималась к Нацу, ей было спокойно и хорошо. Стопами она не чувствовала гальку, и холод словно отступил.       — Хорошо, хорошо, — Нацу легко подхватил принцессу на руки и ринулся на глубину. Брызги летели в стороны, попадали на обнаженное тело. Но Люси была спокойна. — Пришло время омыться и попрощаться с прошлыми страхами. Отныне им не достать тебя.       Нацу подкинул молчаливую девушку вперед. Вода приняла ее целиком и полностью, опутав уже привычной невесомостью тело. Люси открыла глаза и развела руки в стороны, расслабленными пальцами касаясь своей колыбели, Люси медленно тонула в бесконечной синеве, а там, над головой, было далекое небо.       Небо далеко.       Орден далеко.       Прошлое теперь далеко.       И она будет жить. Как заклинали ее мать и отец, и брат, и фрейлина. Она пойдет по стопам Анны и станет драконьей принцессой. Похоже, это ее судьба.       В озеро погрузилась рука. Она схватила принцессу за запястье и потянула за собой.       — Хе-хе-хе, — теплый воздух обжег легкие. — Хе-хе-хе, — Люси прокашлялась и теперь пыталась отдышаться, поднимая плечи. На мгновение она потерялась в пространстве и времени, совсем позабыв о дыхании!       — Это и есть твоя новая свобода, — торжественно завершил Нацу.       Люси убрала челку, лезшую в глаза, и обнаружила себя совершенно голой перед мало знакомым мужчиной. Благо вода доходила ей до пупка, а мокрые волосы прикрывали оттопырившиеся от холода груди. Принцесса опомнилась и резко присела в воду.       — Что это было? — удивленно спросила она. В ней совершенно не было злости, она чувствовала свободу души и тела, окрыленность, счастье. Это напомнило ей купания в присутствии Дивны, пусть она и была женского пола, а Нацу — нет. — Какой-то транс?       — Это наша новая традиция изгнания страхов прошлого из тела принцессы Люси. Только что придумал! — гордо заявил Нацу. — Теперь ты сможешь надеть платье валийского происхождения и предстать перед моим отцом и придворными в подобающем свете.       Нацу направился к берегу.       — Подожди! — кричала она ему вслед. — Я совершенно не чувствую ног! Вытащи меня отсюда, Нацу!

***

      Огонь может разрушать. Он свирепый и могучий, он способен выжечь целые королевства и народы до тла. Он безжалостен и беспощаден. И народ Кастеллвайса знал это, как никто другой.       — Земля трясется! — кричал Лаксус и щупал руками дрожащую землю.       — Хозяин проснется совсем скоро. Решайтесь! — отвечала загадочная женщина, и Лаксус терялся в раздумиях.       Но почему-то все упускают из виду еще один факт: огонь согревает и очищает, прогоняет темноту и дарует свет. Он исцеляет душу и залечивает физические раны, а еще он горит, как свеча, указывая путь заблудшей душе. Он может разрушать оковы и дарить свободу, он может давать будущее и возрождать из пепла…       — А где же принцесса сейчас? — спросил Лаксус из рода Дреяр.       Нацу и Люси, окруженные кольцом из огня, в присутствии свидетелей держались за руки и повторяли за королем.       — Я Нацу из рода Драгнил.       — Я Люси из рода Хартфилия.       — Клянусь.       — Клянусь.       — Вступить в брак с ней, когда священный огонь освятит мой путь.       — Вступить в брак с ним, когда священный огонь освятит его путь.       — Подтверждаете? — спросил Игнил.       — Подтверждаем! — ответили придворные драконы и люди.       — Подтверждаете?       — Подтверждаем!       — Подтверждаете?       — Подтверждаем!       И только один гость молчаливо прятался за колонной в чертоге. Он пытался совладать с бешенным сердцебиением, ведь там, в кругу, стояла девушка как две капли воды похожая на его Анну.       «Совсем, как она»…       Никто не заметил гостя, как он и хотел. Все взгляды были прикованы к сыну дракона и его будущей супруге.       Люси впервые счастливо улыбалась. Ее новое шелковое платье было очень красивым и невероятно приятным к телу.       А Нацу бы счастлив, что смог помочь потомку принцессы Анны из рода Хартфилия.       Огонь освещал их лица, и в глазах их огонь отражался.       Но где-то там, в темных пещерах Кастеллвайса, догорало пламя, и юноша, прибывший, как гость, накренил чашу весов в темную сторону.       — Я принял решение, — командным тоном сообщил он. — Мы объявляем Кастеллвайсу войну!