Neurosis

      Оглушающая музыка снова бьёт по голове тяжёлыми басами, но у Чону совсем другие ощущения, сравнивая с прошлым разом. И снова этот неон, но на этот раз фиолетовый приглушённый свет волнует. Атмосфера заставляет чувствовать легкую дрожь изнутри и совсем не хочется уходить. Потому что Чону пришёл сегодня с ним. — Пойдём, возьмём выпить и проберёмся туда, где потише, — Юкхей кричит на ухо другу, чтобы он услышал его сквозь музыку. Ким нервно кивает.       Вон берёт старшего за руку и ведёт его сквозь толпу, будучи уверенным, что так он не потеряется и не сбежит. Клуб – более приятное место, чем вписка. Люди хотя бы трахаются не на танцполе, а в туалетах, и среди народа нет ни одного знакомого лица. Не так противно, но всё равно не по себе. В любом случае Чону уже это не волнует: он хочет быть с Юкхеем сейчас, хочет забыться, избавиться от этого гадкого страха, который облепил его с ног до головы, словно противная мокрая простынь; который не давал сидеть на месте, вызывал мерзкую панику и слёзы. С ним спокойно. — Бутылку «Капитана Моргана», блэк, ноль семь, — говорит Вон бармену и кладёт на стойку пачку купюр. — Не жирно ли, Юкхей? Ты так быстро отошёл с прошлого раза? — Смеётся бармен, недоверчиво отдавая бутылку с двумя стаканами и льдом. — Пошёл ты, — шутя отвечает парень и уводит Чону на балкон.       Ким, конечно же, ещё у входа понял, что друг здесь частый гость (когда охранник поприветствовал младшего, как друга), но не думал, что настолько. Не сказать, что это клуб уровня Каннама, но, кажется, он неплохой. Хотя Чону не разбирается в клубах и не представляет какие критерии оценивания вообще могут быть у такого заведения. Не сказать, что он одобряет всё это, но сейчас ему необходимо быть здесь.       Парни поднимаются на балкон, который практически пустует, там действительно музыка потише. Чону останавливается у перил и оглядывает помещение. Внизу он видит практически тоже самое, что и на той вписке: куча дрыгающихся, одурманенных различными веществами людей, которые будто слились в один непонятный организм. Только это уже не безумные подростки, а взрослые люди. Некоторые пришли сюда «расслабиться» после работы; кто-то оставил семью в одиночестве, отправившись на поиски нового любовника или любовницы; одинокие думают, что найдут свою любовь здесь, и Ким считает, что это неподходящее место для поиска спутника жизни; и только самые честные признают, что пришли сюда просто потрахаться и прожечь ещё один день своей бессмысленной жизни, ведь счастливый человек никогда не придёт в такое место. — Чону, ну ты чего встал? Иди давай сюда, — Юкхей уже давно сел на диван и разлил алкоголь по стаканам, добавив льда.       Ким, будто с какой-то опаской, садится рядом с Воном и с недоверием смотрит на стакан с ромом. Неужели эта жидкость решит его проблемы? Вовсе нет. От этого тёмного напитка как раз-таки наоборот все проблемы Кима. Он ненавидит алкоголь за то, что он сделал с его родителями, так почему он пришёл сюда? Только лишь из-за Юкхея? Также нет. Он сам согласился пойти, хотя они вдвоём могли остаться дома. Ром поможет закрыть глаза на проблемы, убежать от них на какое-то время. Улететь в непонятный пьяный мир, где всё мутно. Ему это необходимо сейчас. Он уверен (кажется).

*Flashback*

      Слёзы уже превратились в ничто. В глухую тишину, которая в голове отзывается громче любого крика. Апатия и бессилие. Но это не значит, что страх исчез. Он никуда не делся, всё так же сидит у Чону где-то под желудком, словно какой-то маленький монстр, который превращает внутренние органы и кости в кровавое месиво. Как от него убежать? Куда скрыться? Есть ли на каком-нибудь вокзале или аэропорту рейс куда-то подальше от страха? Ким бы и рад был купить билет в один конец, только денег в любом случае нет, и он находит это довольно-таки ироничным. Он уже в течение неизвестно скольки часов перебирает варианты как ему избежать того, что с ним могут сделать люди, которым его мать должна денег, но его мозг отказывается работать. Некуда бежать. Ничего не сделать. Можно только лишь надеяться, что спасение придёт само.       И всё деньги. Деньги, деньги, деньги. На что только люди не тратят их, но в основном, подавляющее большинство прожигает их в пустоте. Тратят на алкоголь, наркотики, цацки. На бренд, лишь бы выглядеть круто; на всякую ерунду для дома, которая по сути не нужна, а просто для того, чтобы было; на кучу шмоток, которые наденут раз или два. А цель у этого лишь одна. Избавить себя от одиночества. Выглядеть красиво, чтобы привлечь кого-то, или просто обставить себя вещами и другими предметами потребления, чтобы заполнить пустоту. И за это винить людей нельзя. Чону сам не хочет быть один. Потому что одиночество значит остаться наедине с самим собой — злейшим врагом каждого человека.       Мать взяла в долг два с половиной миллиона вон. И куда блять она их дела? Она ведь Чону если и даёт деньги, то не так много, в основном ему переводит на нужды бабушка. Продуктов покупает не так много и далеко не всегда. Она потратила их на алкоголь, наркотики и прочие «радости» жизни. Сын голодает, пока она развлекается, будто ей всё ещё шестнадцать.       Ким берёт телефон обессиленными руками и смотрит друзей онлайн, игнорируя пятьдесят шесть сообщений от Доёна. Юкхей в сети. С компьютера. Значит он дома.       Соблазн достиг апогея. Очень сильно к нему хочется. Прижаться к широкой груди, вдохнуть его запах. Именно его, не одеколона или дезодоранта. От естественного человеческого запаха Вона Чону конкретно ведёт. Ему кажется, что это чувство похоже на то, когда люди нюхают кокаин: зрачки расширяются; внутри начинается движ вроде парада победы, то есть в желудке или где-то под ним начинают, будто ездить танки, маршировать тысячи солдат, запускать неведомое множество фейерверков; сознание, будто накрывает волной, и становится просто безумно.       Прийти к нему с видом побитой собаки? Скорее слепого котёнка, оставленного в луже на произвол судьбы. Чону пытается заставить себя сделать вид, будто вчера ничего не было, и просто позволить себе побыть с Юкхеем, когда это так необходимо.       Нет сил сопротивляться тому, что должно произойти. Парень поднимается на ватных дрожащих ногах, проходит мимо зеркала и не может смотреть на себя — настолько жалко он выглядит. Выходит из квартиры, не забыв взять ключи, идёт к двери напротив и, не сомневаясь ни секунды, стучится. — ... — парни вопросительно смотрят друг другу в глаза. Младший не ожидал таких гостей ближайшую неделю.       Он открывает дверь и Чону не выдерживает. От одного взгляда в эти глаза его прорывает даже сильнее, чем пару часов назад. Казалось, что уже всё выплакано, но слёзы для Юкхея всегда найдутся. Это никак не объяснить и ни с чем не сравнить. Мысли мешаются в кучу, а думать ни о чём не получается. — Что случилось? — спрашивает Юкхей, паникуя. Друг слишком резко разревелся. И рыдает он взахлёб, задыхаясь.       А Ким не может и слова выговорить от нехватки воздуха. Вот он, Юкхей, стоит прямо перед ним. Он живет напротив, а такое чувство, будто Чону пересёк семь морей, чтобы увидеть его. Это такое странное чувство. Его можно примерно сравнить с чувством, когда человека, находящегося в запрети годами, освобождают и он бросается на шею своему спасителю. Так и Чону, который последние несколько часов, охватываемый страхом и безысходностью, молвил имя Юкхея, словно молитву, видит его, и становится так хорошо, спокойно, безмятежно. — Ну иди ко мне, — несмотря ни на что Вон не может видеть Чону в таком состоянии, поэтому он обхватывает руками это выжатое, как лимон, тельце и прижимает к себе. Крепко. Надёжно.       Чону зарывается носом в его ключицы, продолжая выплакивать невыплаканное, льнёт к парню так, будто от него зависит его жизнь.

«Помоги мне. Защити меня. Будь со мной. Не отпускай меня. Я нуждаюсь в тебе. Я так люблю тебя»

— Тише, ну, всё хорошо, — шепчет на ухо Киму Юкхей и зарывается рукой в его волосы, поглаживая голову.       Ему стало жутко больно. Он не может смотреть на такого Чону. Вон ещё не знает что случилось, но он знает одно: друг в нём нуждается сейчас. Этот ребёнок нуждается в ком-то близком, родном, и Юкхей знает, что кроме него у Кима никого нет. Что бы ни случилось, каких бы гадостей они друг другу ни наговорили ранее, какой бы образ жизни ни вели, какие бы конфликты ни пережили, Вон всегда примет его, всегда обнимет и защитит. И только у одного Чону есть такие привилегии. Сколько бы Юкхей ни пытался сделать вид, что его никто не волнует, что даже лучший друг ему не важен, он наоборот с каждым разом сильнее понимал, что ему нужны эти серьёзные глаза напротив, нужны ночные самые искренние разговоры, нужен его пожизненный напарник, с которым он в пять лет стоял плечом к плечу с водным пистолетом в руках против целой толпы соседских мальчиков. Ему не хватало немного тепла и света, ведь он с этими пьянками, тусовками и прочей грязью, почти забыл что это. Каково это, когда в тебе искренне нуждаются и обнимают так, будто ты действительно что-то значишь. И каково это, когда ты сам хочешь, чтобы к тебе прижался кто-то важный.       Но Юкхей знает, что чувствовать такую нежность он будет недолго совсем. Когда Чону успокоится, когда он снова начнёт читать ему мораль или нахмурит брови, Вон захочет разрушить его. Это сумасшедшее желание никак не объяснить, но в такие моменты хочется нахамить старшему, наговорить ему гадостей, закатить скандал, довести его до слёз горечи и злости, а потом извиняться, обнимать его и ненавидеть себя за то, что позволил себе так поступить с другом.       Запах этого парня заставляет Юкхея вспомнить всё, связанное с Чону: его яркую счастливую улыбку и блестящие от радости глаза; его тихое «Юкхей...» ночью во время очередных посиделок, каждый раз, когда он хотел поговорить о чём-то сокровенном; его тонкие бледные пальцы на клавишах пианино, когда он играл самую грустную в мире музыку.       Всхлипы старшего затихают и дрожь проходит, поэтому Вон отстраняется. Затем, сам не зная что на него нашло, он берёт его лицо в ладони и смотрит ему в глаза.       В Чону что-то треснуло.       А Юкхей, посмотрев в эти глаза, понял, что счастливого конца не будет.

*Flashback ends*

— Ты как? Если тебе не хочется быть здесь, мы можем уйти, — Вон не хочет, чтобы другу было мерзко. Он знает, что старший не одобряет этого всего, но он рад, что тот согласился, потому что был уверен, что ему в итоге понравится, и они в дальнейшем будут зависать вместе. Отдаляться от друга не хочется всё-таки, поэтому им пора меньше ссориться и больше интересоваться образом жизни друг друга. Сейчас Чону знакомится с жизнью Юкхея, чему младший не может нарадоваться.       Только вот он не понимает, что Ким пришёл сюда не веселиться, а забыться и избавиться от ебучих чувств, которые его уничтожают изнутри. — Попробуй. Сначала не понравится, но штука крепкая, тебя быстро с неё унесёт, — Юкхей двигает стакан к другу.       Тот берёт влажный холодный сосуд и подносит ко рту, делает небольшой глоток и сразу же жмурится. Какая же гадость. Как люди могут пить то, что на вкус просто отвратительно? Мерзость. — Ха, я тоже так отреагировал, когда впервые попробовал ром. Когда начнёшь пьянеть, тебя перестанет волновать вкус, — смеётся Вон, радуясь, что друг наконец попробовал алкоголь. — Сейчас выпьем, поговорим, а потом найдём Куна. Он мне как старший брат, он поможет. — Хорошо, — Ким набирается сил и делает ещё глоток, уже побольше. — Ты лучше ваще? — беспокоится Юкхей, глядя на какое-то безразличное лицо друга. — Немного, — пожимает плечами Чону и допивает стакан.       Ром действительно крепкий, и голову начинает кружить у обоих. — Что там у вас с Марком? Расскажешь, наконец? — Чону под влиянием напитка задаёт первый интересующий его вопрос. — Да хуйня, — Юкхей не горит желанием отвечать на это. Сказать старшему правду язык не поворачивается. Он не может сказать ему, что он трахает Марка, только потому что ему хочется вставлять парню, а Ли — единственный парень, который не растреплет всем вокруг, что Юкхей педик. — Он раздражает. И между нами ничего серьёзного.       Марк заебал Вона со своей любовью. Он не понимает, что никому это не всралось, поэтому продолжает бегать за старшим, как собака. И его попытки стать Юкхею мужем выглядят жалко. А самое бесячее то, что он не сдаётся. Поддакивает старшему во всём, ластится, как пёс. И Юкхей уверен, что он даже тапки будет носить, если пальцем щёлкнуть. — Как ты узнал о нас? — теперь Юкхей спрашивает о том, что его интересует. — Услышал стоны Марка в подъезде. У нас хорошая слышимость, — Ким решает умолчать о том, что он внаглую подслушивал. — А с Ынджи что? — Завтра в школе скажу ей, что всё кончено. Она нахуй тупая, как валенок, — Вон потихоньку пьёт из стакана и сам удивляется тому, что он просто сидит с Чону и разговаривает, в месте, где обычно он сходит с ума со своей компанией. Это очень непривычно. — Тупая? И нахуя ты тогда с ней встречался? — Ким начинает первым конфликт, которым и должен кончиться этот вечер. — Не начинай бля. Я не хочу сегодня с тобой ссориться, — обычно, когда Юкхей пьёт, ему хочется приключений, а не бессмысленных ссор. — Я просто спросил, потому что не понимаю, — Чону начал пить уже второй стакан и ему точно нравится чувство, которое он сейчас испытывает.       И вместе с появлением опьянения невысказанные слова начали вертеться на языке. Хочется подвинуться к Юкхею ближе, прикоснуться к нему, и прошептать на ухо:

«Я твой» «Ты моя опора» «Без тебя никак» «Коснись меня» «Долюби меня»

      Чону сам не представляет какая сила удерживает его от этих действий. Скорее всего только страх боли. Ведь он знает, что Юкхей пошлёт его куда подальше, и это в лучшем случае. В худшем они не будут общаться больше никогда. А этого Ким не вынесет.       Парни немного остывают, не намереваясь конфликтовать. Они продолжают разговаривать обо всём. Чону рассказывает ему про отца, Донхёка, пропавшую мать. Говорит о том, как он устал за несколько дней. Под воздействием алкоголя хочется говорить о чувствах. — А как насчёт Доёна? Чё с ним? Вы общаетесь? — Юкхей никогда не одобрял дружбу Кима и этого парня. Он ещё с младшей школы казался ему припизднутым. — Общаемся, но не очень. Я не хочу на самом деле. Он заебал самоутверждаться за мой счёт и делать вид, что я ему нужен. Ему надо просто иметь над кем-то власть и кому-то поныть, — тему Доёна ему даже продолжать не хочется. Даже упоминание этого человека портит ему настроение. — Почему ты не пошлёшь его нахуй? Если хочешь, я могу хоть сейчас пойти пальцы на руках сломать и обоссать ебало, — Вон выглядит разозлённым. И Чону находит это... весьма горячим. С каждой секундой разговора самоконтроль ослабевает, но также, с каждой секундой Кима это волнует всё меньше и меньше. — Он понимает меня. Я имею в виду, что он знает о проблемах в голове и... слушай, это очень сложно объяснить, — брюнет боится говорить об этом, потому что Юкхей снова не поймёт его. — Что ты имеешь в виду? Попробуй объяснить, — Вон знает, что с другом происходит нечто странное и скорее даже страшное. Но он считает, что старший просто такой человек. А эти проблемы с психикой — просто отмазки для людей, которые хотят как-то оправдать свою говняность. — Блять... Я не знаю. Я не уверен. Доён считает, что мне нужно обратиться к психиатру. Он уже ходил и, наверное, написал что ему там сказали, но я пока не хочу читать. Мне плохо, Юкхей. Я не знаю что это за поганое чувство, но я просто ничего не хочу. Я не знаю что буду делать в будущем и не хочу знать. Я не хочу готовиться к экзаменам. Я еле нахожу силы вставать с постели каждое утро и общение с людьми для меня всегда вынужденно. Проводить время мне ни с кем не хочется, только с тобой если. У меня случаются приступы агрессии, как ты уже заметил. Я кидаюсь в крайности, как хуй пойми кто. Мне кажется, что так не должно быть, но с другой стороны я всегда таким был. Кажется... я не знаю, — Чону рассказал практически всё о своём состоянии. — Я заметил, что ты не такой, как раньше. Но если ты действительно думаешь, что у тебя есть проблемы, то обратись к врачу. Я в этом не разбираюсь и не могу ничего сказать, — у Юкхея до сих пор есть сомнения насчёт этого всего.       Несколько минут они просто молча сидят, слушая музыку. Ким не может сдержаться и двигается ближе к другу, чтобы положить голову ему на плечо, потому что уже конкретно клонит в сон. За всё это время он выпил всего три стакана. Пытался себе наливать, но Вон дал ему по рукам, сказав, что ромом не наполняют стаканы целиком, как хотел сделать Чону. И правильно, ведь старший уже готовенький. И ему нравится быть пьяным.       Он лежит на плече Юкхея, думая о том, что всё идеально, и лучше быть не может. Эти дни страданий стоят одного вечера с любимым человеком. А такие вечера бывают далеко нечасто.       Чону совершает вторую ошибку и кладёт руку поверх руки Вона, сжимая её. Младший пьян, но не так, как Ким, и, понимая это, он делает другу скидку, не пытаясь отстраниться. Старший горячо дышит ему в шею, гладит по руке, чувствует, что сейчас окончательно потеряет контроль. Юкхей такой горячий, наверняка очень вкусный и совсем рядом. — Я хочу потанцевать с тобой, — шепчет Ким, когда начинает играть какой-то медляк. — Дружище, я в туалет, посиди без меня немного, — парень легконько отодвигает от себя Чону и встаёт с диванчика. — Подождёшь? Я приду, и мы обязательно потанцуем. — Конечно, — пьяно улыбаясь, отвечает Чону. А куда он денется-то?       Вон судорожно бежит в туалет. Но не в общий, а служебный, рядом с кабинетом директора клуба. Ему позволено ходить туда, потому что Кун, директор, является его неплохим приятелем. Шатен подходит к раковине, кладёт руки на её края и смотрит в зеркало. В штанах очень тесно, и с этим надо что-то делать. Чёрт, у него встал на друга. Уже второй раз. Дело не в том, что он влюблён или что-то в этом духе, нет. Это обычная реакция юкхеевского тела на такую близость с парнем, но его напрягло, что его тело так отреагировало на друга. Чону сейчас не в себе, он пьян, поэтому он лезет, не потому что действительно хочет, им управляет алкоголь. Надо подрочить, иначе случится непоправимое. Юкхей спускает штаны вместе с бельём и начинает делать свои важные дела. Самое страшное, что в голову никто не приходит, кроме Чону. Он пытается вспомнить все ночи, проведённые с Марком, но образ Кима вытесняет это огромным напором. — Юкхей, ты чё дрочишь там? — Спрашивает за дверью голос, который Юкхей сразу же узнаёт. — Пиздец, сейчас бы в клубе дрочить, ты совсем мозги пропил? — Иди нахуй, Кун-гэ, — посылает хозяина клуба Вон и натягивает обратно штаны, зная, что ему не удастся закончить начатое. А оно и к лучшему, потому что дрочить из-за Чону и на Чону это уже маразм. — Я тебя жду, а ты дрочишь в моём туалете, хотя можешь взять здесь любую пьяную тёлку, какого чёрта? — Шутит Кун, похлопывая мелкого по плечу. — Пойдём ко мне в кабинет. — Я с другом, надо сходить за ним, — говорит Вон, боясь оставлять Кима одного на большее количество времени, чем необходимо. Они заходят в огромный кабинет Куна, и Юкхей видит пять знакомых людей, с которыми сразу же здоровается. Это не его друзья, но он переодически с ними пьёт. Все они опасные ребята, поэтому парень хочет воспользоваться возможностью, чтобы рассказать им о проблеме матери Чону. — Выпей с нами бокальчик и пойдёшь. Расскажи, как дела хоть?       Все, присутствующие в комнате, скучали по мелкому, несмотря на то, что были старше него на 5-6 лет. Никто из них даже не помнит, каким образом Юкхей начал периодически зависать с ними, но очевидно одно — это случилось, когда они все набухались.       Вон сразу же рассказал им о ситуации, случившейся с другом. Описал мужика со слов Чону, но он понимал, что этой информации маловато, и сомневался, что приятели ему помогут, но попытаться стоило. — Я попытаюсь, конечно, выяснить, но многого от меня не жди. Мы не мафия, а обычные уличные хулиганы, поэтому если окажется, что это серьёзные люди, то мы ничего не сможем сделать, — говорит парень по имени Джехён, пожимая плечами. — Я буду благодарен тебе, хён, за любую помощь, — отвечает Вон.       Затем они слегка заговорились и не заметили как пролетело время. А прошло уже около двух часов, и Юкхей думать забыл про Чону в такой интересной компании. — Слышьте, а поехали все ко мне в загородный дом! — Кричит пьяный в жопу Джонни, запрыгнув на столик.       И такой же пьяный в жопу Юкхей уезжает с ребятами, даже не вспомнив про Чону. То ли ему с другом было настолько скучно, что он забыл про него. То ли напился так сильно. А, может, он сделал это специально, пытаясь избавиться от неправильных желаний. Но ему сейчас слишком весело, чтобы думать о том, почему он оставил спящего Кима совсем одного в клубе.