В постели с врагом

      Проснувшись, я был озадачен — мне понадобилось больше времени, чем следовало бы, чтобы вспомнить, где я.       Газон был коротко подстриженным и мог быть только домашним. Об этом свидетельствовали двухэтажный дом и высокий амбар, выкрашенный в бордовый цвет. Жилая площадь была также ограждена высоким кирпичным забором с колючей проволокой.       Я попытался вспомнить, как доехал, но вначале ничего не получалось.       В памяти отпечаталась лесная опушка. Двигатель работал, на удивление, почти бесшумно, хотя мы мчались со скоростью, превышающую разрешенную. Ещё я вспомнил, что белобрысый парень сидел рядом, а не впереди на пассажирском. И как меня внезапно осенило — он выполнял функцию надзирателя, дабы я не сбежал, если бы мне приспичило. Смешно, конечно, предполагать, что он хотел обеспечить меня безопасностью, если вдруг водитель решил бы убить меня.       — Мы приехали, — блондин заговорил в первый раз с тех пор, как мы сели в машину.       Скованно выйдя, я нетвердыми шагами отошёл, чтобы водитель смог уехать.       Дом был сделан из белого кирпича, но всё равно выглядел мрачно.       — Что это за место? — мой голос был хриплым и срывался.       Он вошёл в дом раньше, чем я успел спросить. Я побрел за ним. Не решаясь зайти, мне пришлось мяться у порога. Возможно, чувство страха враждебности других немцев меня до сих пор терзало. Кто знает, может в доме кто-то есть и при видя меня они первым делом схватятся за оружие? Через некоторое время парень вернулся со связкой ключей. Мы направлялись к амбару.       — Временное место жительства, — ответил он.       Проследовав за ним, мы оказались у больших ворот сарая. Оттуда доносились ржание лошадей.       Внутри всё было намного лучше, чем снаружи. Вдоль коридора, по обе стороны, располагались стойла. Слева небольшое помещение с сёдлами, уздечками и другими специальными оборудованиями. Но больше всего меня привлекли животные, а точнее — пятнистый конь.       Перед глазами появился мой дом, какой он был раньше — небольшой, тёплый и уютный. В моей голове отчётливо помнились родные голоса и звуки.       Внезапно блондин оказался стоящим рядом со мной — ближе, чем обычно. Он обратил внимание, на что я так зачарованно смотрел.       — Американский пейнтхорс, — пояснил парень.       Конь вылез в проём и обнюхал нас. Улыбнувшись, я погладил его по носу.       На удивление, я обнаружил только три лошади. Вернувшись обратно к выходу, он остановился напротив следующей двери. Отперев её, он отошёл, давая мне взглянуть на содержимое. Комната была очень маленькой, примерно пять квадратных метров, с решёткой на окне. В углу стояла железная кровать и маленькая тумба. Переведя взгляд на парня, я вопросительно на него посмотрел.       — Твоя комната, — заперев дверь, мы вышли на улицу. — За забором, по всему периметру, стоит охрана. Бежать нет смысла.       Кто бы сомневался!       — В доме есть прислуга, если что-нибудь понадобится — обращайся к нему, — его голос стал твёрдым. — Он скажет и покажет, что делать.       На пороге дома я заметил седоволосого мужчину преклонных лет. Развернувшись, я уже видел, как парень садится в машину и уезжает.       Волна облегчения моментально настигла меня. Я был рад побыть вдали от тяжёлого взгляда, и не быть пленником непредсказуемого поведения.

***

      Почти четыре часа я работал в конюшне, то и дело залипал в стену со сжатыми кулаками. Мысли кружились в бесконечных попытках найти выход из этого кошмара. Но я не видел никакой лазейки. Оставалось неясным лишь одно: зачем я ему нужен?       Дверь амбара открылась, и я вышел из стойла, немного смущенный. Я надеялся, что никто не заметил моего халтурного отдыха. Слуга шёл ко мне с подносом.       — Ты, наверное, голоден, — сказал он. — Поешь.       Я сел на стул возле небольшого стола и снял крышку с тарелки. Я безумно был голоден, ведь кроме предложенной воды утром, в мой рот ничего не попало.       Пока я ел, мужчина сел на перевёрнутое ведро и не двигался. Трудно было адекватно мыслить, когда ты голоден. Кладёшь в рот, даже не смотря на содержимое. Я съел всё до последней крошки.       — Спасибо большое, — сказал я. — Но тебя не накажут, если кто-то узнает, что ты сделали для меня?       — Хозяин велел накормить тебя.       Он тут же оказался стоящим надо мной и собирал посуду. Я взял его за руку и посадил на место.       — Зачем я ему нужен? — я говорил тихо, ибо подозрение, что кто-то может нас подслушать, никуда не уходило.       — Мне жаль, но мне неизвестно это.       Я знал, что должен додумывать всё сам, но в голове не было ни малейших адекватных предположений. Шли секунды, а я всё ещё смотрел на мужчину, будто он продолжал что-то говорить, хотя на самом деле, он молчал.       Наконец мои мысли начали медленно прорываться сквозь кирпичную стену.       — Как тебя зовут? — спросил я.       — Ашер, — немного скованно сказал он. — Но никто не называет меня по имени, так что тебе тоже лучше не стоит.       Он сделал ударение, на последние слова. Поняв намёк, я кивнул головой.       — Как ты попал сюда? — чуть громче шёпота спросил я.       — Я еврей, — сказал Ашер таким тоном, будто это самая очевидная вещь на этой планете.       Понадобилась пара секунд, чтобы осознать эту мысль. Когда всё сошлось, мужчина забрал поднос с пустой тарелкой и ушёл. Быстро поднявшись, я побежал за ним.       — Постой, — окликнул его я.       — Тебе лучше не высовываться. Тебя могут заметить, — не остановившись сказал он.       — Кто?       Он посмотрел на меня, как на дурака.       — Хозяин и его люди. В доме проводятся собрания и довольно часто они задерживаются здесь на несколько дней, — он глубоко вздохнул. — Будет лучше, если тебя не заметят.       Вдруг я обратил внимание на силуэт человека на веранде дома. На нём была офицерская форма, как и на других. Даже сквозь темноту я могу увидеть его испепеляющий взгляд.       — Ты! — Ашер моментально повернулся на голос. — Сюда! Живо!       Спотыкаясь об почву, он бежал к мужчине. Я смотрел на него, пока он не исчез за дверями дома. Меня смерили грозным взглядом и приказали проваливать. Не став испытывать судьбу, я вернулся обратно в амбар. Одна из лошадей высунула голову и я провёл ладонью по её носу. Фыркнув, она спряталась обратно в стойло.       Я рухнул на постель. Устал черт знает как — не спал нормального уже несколько дней, но сон так и не шёл. В голове стоял дикий шум, мысли бились о черепушку, как рой взбесившихся пчёл. То и дело они жалили. Нет, даже не пчёлы, а шершни, ведь пчёлы умирают после первого укуса. А меня жалили одни и те же.       Неопределённость сводила с ума. Прошло почти два дня, а я уже не знаю: смогу ли вывести весь этот груз на своих плечах. Никогда не представлял, что попаду в такую ситуацию. Не знаю даже, что хуже: быть застреленным или жить на одной территории с фашистами. Наверное, я бы выбрал первое. Только я бы предпочёл что-то неожиданное. Видеть и в муках ждать, как спустят курок — намного хуже.       От собственных мыслей я вздрогнул и заставил волну мурашек покрыть мою кожу. Перевернувшись на другой бок, я попытался откинуть все свои мысли и проникнуть в сон.       Меня вырвал из дремоты скрип открывающейся двери амбара. Сложно было предположить, какой сейчас час, но темнота за окном подсказывала, что время перевалило за полночь.       Нерешительно открыв дверь, я увидел его. Очевидно, он спит хорошо — это можно судить по отсутствию мешков под глазами и малейшего намёка на усталость.       В руках он держал небольшой железный ящик. Снова этот изучающий, полный опасности и решимости, взгляд. Поняв, что так и застыл на месте, смотря на него, меня дёрнуло, и я отвёл глаза. Пробормотав что-то на немецком, он прошёл в мою комнату. Скинув плащ и кожаные перчатки, он сел на стул. Моё внимание привлекла его походка: царственная, грациозная и изящная — других слов подобрать было нельзя. Он двигался как танцор, все линии его тела гармонировали друг с другом.       — Сядь, — указал он на кровать.       Я застыл, смотря на то, как он достаёт марлевые повязки, склянки и бинты. Он вёл себя так грубо. Медленно я начал приходить в себя, пытаясь игнорировать чувство замешательства, захлестнувшее меня. Скрестив ноги по-турецки, я уставился в стену. В воздухе тут же повеяло спиртом, и я поморщил нос. Холодные пальцы за пару секунд стянули с меня рубашку.       Повязка отлетела куда-то на тумбу, и я краем глаза увидел до жути окровавленное пятно. Я поднял взгляд на лицо парня. Я не очень понимал, что пытался разглядеть: намёк на беспричинную заботу, с которой столкнулся, или же жестокость, с которой столкнулся тем утром, убив своего товарища. Я не нашёл ни того, ни другого. Казалось, что сейчас он находился за тысячу километров отсюда, абсолютно невозмутимый и беспристрастный.       — Можно задать вопрос? — почти шёпотом спросил я.       Он посмотрел на меня и вопросительно поднял брови.       — Тебя разве не могут казнить за убийство одного из своих? — задумался я.       Блондин не спешил с ответом. Он то и дело отворачивался, якобы брал нужные медикаменты, но я по прежнему ждал ответа.       — Может да, — как ни в чём небывало ответил он. — А может и нет.       В его глазах промелькнула искра азарта.       — Но я дал указ не трогать тебя, а то, что они не приняли мои слова всерьёз — это их проблема.       Покидав медикаменты в аптечку, он стал застёгивать мою рубашку.       — Почему ты сохранил мне жизнь? — наконец-то решившись, спросил я.       Парень вновь посмотрел на меня, выражение лица оставалось абсолютно нечитаемым. Он ничего не сказал, поэтому я уже потерял надежду на какие-либо ответы. Его взгляд опустился на мои руки, где они сжимали ткань постельного белья. Я не стал проверять, что могло привлечь его внимание. Я не мог оторвать взгляда от него. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он перевёл взгляд с рук на моё лицо.       — Ты задаешь слишком много вопросов, — сказал он, оставив меня одного.       Я пытался сложить все кусочки в единую картинку, однако чем больше я старался, тем быстрее она распадалась. В этом не было смысла. Я не знал, что и думать.       Повисло молчание и лишь хлопок двери заставил меня выйти из оцепенения. Повисла гробовая тишина. Я прокрутил в своей голове этот диалог, который ввёл меня только к тому, что правду вытащить будет не так просто.