Второй шанс

      Это утро началось просто замечательно, если бы словом "замечательно" можно было называть говно. За окном стояли глубокие сумерки, небо только кое-где начинало светлеть пунцово-розовыми и светло-багряными красками, в другой половине оно было затянуто тёмно-синем маревом с маленькими, едва заметными звездочками. Полупрозрачное марево грязно-серых облаков застлало луну, не позволяя ей пропускать часть своего серебряно-холодного света. Через окно проникало немного холодного воздуха, ткань светло-охровых штор колыхалась, сплетаясь с лёгким дуновение ветерка в медленном вальсе.       Союз поморщился от надоедливого ора будильника и кое-как продрал заспанные глаза, чувствуя, как сон начинает медленно исчезать и уже не тянет развалиться завалиться обратно на мягкую теплую кровать и уткнуться лицом в подушку. Поспешив выключить яростно визжащий, как маленькая еврейская шлюха, будильник, коммунист настороженно повернулся в сторону мирно спящего немца и облегченно выдохнул, отвернувшись. Ему очень не хотелось, чтобы это умиротворенное создание просыпалось и, Союз должен был признаться, что парень во сне был очень милым и таким до дрожи в коленях неприступным и невинным. Улетая в мысли, тот совсем забыл в мире ином и буквально через секунду пожалел о своей беспечности, почувствовав, как нечто тёплое, мягкое и большое завалилось на него, не сильно обняв и прижав к себе. -Доброе утро..Не слишком ли рано для пробуждения в столь прекрасный день?- пробурчал полусонный Рейх и, улыбнувшись, отодвинулся от прифигевшего Союза, оглядывая комнату в поисках своей излюбленной фуражки, которая мирно покоилась на рядом стоящей прикроватной тумбочке. --Нгх, мне через час нужно быть на работе..- как-то горечно и грустно произнес отвисший коммунист, пытаясь привести мысли в порядок и вслепую нащупать под подушкой свою любимую ушанку. Достав и надев её, тот покосился на нациста, который к тому времени уже надел фуражку и блаженно потянулся, хрустя позвонками. Взгляд Совета невольно пополз по ровным плечам, шикарной осанке, задержался на бедрах и оборвался на икрах. Вчера Союз знатно лоханулся с поиском одежды для Рейха, чтобы тот мог переодеться в чистое. Благо у красного были какие-то шорты, великоватые ему, которые на Рейхе смотрелись как боксеры. Чуть не дав себе пощечину, он встал с кровати и попытался найти свою водолазку и шинель. Что-то мягкое ткнулось ему в щёку и, глянув в сторону объекта, коммунист увидел свои вещи, которые ему любезно протянул немец, успевший переодеться в свой китель и брюки. Благодарно кивнув, Союз забрал свои вещи и принялся одеваться, ловя на себе взгляд нациста. Когда он снимал футболку, когда снял с себя шорты. Неизвестная сила не позволяла посмотреть в сторону Рейха, было ли то смущение или же сильное тепло в груди, он не знал. -Я отнесу документы в офис и на этом можно будет закончить итоговые отчёты.-произнес коммунист, глядя на нациста, чьё хорошее расположение духа начало угасать на глазах- Н-но потом мы сможем провести остаток дня вместе, если хочешь. "Вместе". Это слово отпечаталось у него на губах, как тёплый след от поцелуя, тепло и нежность волной растеклись по телу, вдоль груди, спины, по ногам. Легкий трепет забился где-то в груди, вызывая много сомнительных и незнакомых чувств и эмоций. Буря из непонятных, чуждых ранее ощущений атаковала СССР. -Буду тебе очень благодарен. Мне очень нравится проводить время вместе с тобой.- в пол голоса сказал немец, очаровательно улыбнувшись и выпрямившись в спине. Сердце коммуниста громко ударилось о ребра и пропустило пару ударов, впиваясь в позвоночник. Над ним будто издевались, заставляя смущаться и неловко отводить взгляд в пол. Ловя в ловушку из харизмы и симпатии. Ухмылка, чуть прикрытые глаза, бархатный и ровный баритон..Однако транспорт не будет ждать, пока Союз удосужится прийти в себя, и парни поспешили выйти из дома, чтобы не опоздать и прийти вовремя.       Белая приемная встретила вошедших парней холодом, ведь всю ночь тут было настежь открытое окно. На небольшой каталке располагался неплохой арсенал разных пинцетов, скальпелей, маникюрных ножниц и прочих медицинских инструментов. На стенах висели многочисленные плакаты с разнообразной информацией для клиентов и врачей. Коммунист, плавно открыв дверь, вошёл в помещение, моментально снимая с себя верхнюю одежду. Его примеру последовал нацист, появившийся в помещении после Совета. Обоим нужно было как можно тише проникнуть в кабинет, ибо посторонних обычно эта клиника не видела и реакция персонала могла бы быть далека от положительной. Рейх, удобно расположившись на кушетке, стал ждать, пока его приятель рассортирует всякие документы по отделам и заполнит нужные медицинские карты. В комнате пахло спиртом и медикаментами, а бледный свет и холодный воздух нагоняли какую-то непривычную атмосферу. Наконец, Союз закончил эту бумажную волокиту на вчерашний день и быстро повернулся к сидящему на кушетке нацисту. -Может, ты бы хотел проверить своё здоровье? Я могу осмотреть тебя в благодарность за твою помощь в заполнении этих треклятых бумажек..-промямлил тот, запихивая последнюю папку документов в ящик стола и задвинув кресло. Предложение коммуниста было очень даже неплохим, а отказать ему было бы как минимум некрасиво со стороны немца, но было одно но. -Знаешь..я не уверен, что оно мне надо, да и.., ааргх, ты тайны хранить умеешь?-спросил чуть взволнованно тот, напряженно скрестив руки на груди. Союз слегка смутился, совершенно не понимая причины беспокойства немца, однако утвердительно кивнул и с легким интересом глянул на того. -Я..Я боюсь врачей.. Колба на столе звякнула от раздавшегося громкого смеха. Союз пытался прекратить смеяться, но из-за этого ещё больше ухахатывался, держась за живот. Рейх же покраснел и, смущенно отвернувшись, надул губы, чувствуя слабое раздражение, забурлившее в крови. -Ахах..Ну ты даёшь..Хах, ладно-ладно, не обижайся, я сохраню твою тайну, только не горячись, хорошо? Да и вообще, ты что, меня тоже боишься что ли?- спросил красный, на что нацист отрицательно помотал головой, почувствовав себя гораздо уверенней. -Вот и правильно. Раздевайся. "Раздевайся" эхом прошлось по белым стенам, отпечатавшись тёплым следом, будто от глотка ромашкового чая, на губах. Союз неловко отвернулся, давая нацисту время снять с себя одежду. Слух будто нарочно обострился и коммунист вздрогнул, услышав звук расстегнутой ширинки. Далее последовал звук прикосновения кожи и металла, оповестивший, что пациент сел на кушетку, и Союз посмотрел на Рейха. Первое, что бросилось в глаза, так это два длинных шрама, находящихся на груди и с боку, далее внизу открывался обзор на талию и пресс. На левом голом плече виднелся след от ожога, на руках можно было заметить слабое присутствие мускулатуры. Чёрные боксеры, ровные и длинные, выбритые ноги. Шестнадцать сантиметров в штанах Совка зашевелились. На дрожащих ногах, коммунист подошёл к тому, стараясь сосредоточиться на осмотре своего "пациента". Рука медленно коснулась шеи, кончики пальцев почувствовали тепло кожи. Легким движением, тот прошелся по шее вниз к плечу, нажимая на дельтовидную мышцу и смотря за реакцией немца. Не обнаружив отрицательной или болезненной реакции, тот спустился к мышцам на руке, аккуратно прощупывая и смотря на кожу для выявления повреждений. Перейдя к кисти, тот с ювелирной осторожностью рассматривал каждый палец, не сильно сжимая костяшки и фаланги. Со второй рукой произошла та же процедура, однако взгляд опустился на шрам и Союз настороженно хмыкнул, кончиком большого пальца проведя по нему вдоль. -Откуда?-разрезал тишины умеренный голос коммуниста. Тот видел, как его "пациент" чуть вздрогнул, а брови свелись у переносицы из-за не особо приятного вопроса. -Подрался с пиндосом...-сказал Рейх, чуть выгнувшись в спине, давая своему врачу больше области для осмотра. Тот же чуть ли не давился воздухом, глядя на оголенный торс и грудную клетку. Совет прошелся пальцами по ребрам и ключицам, а задев соски нациста и получив откуда-то сверху шумный выдох, понял значение выражения "Провалиться сквозь землю от стыда". Дальше продолжать всё это он не хотел, ноги у немца были ровные и без осмотра можно было сказать, что он в отличной форме. -Повернись ко мне спиной, пожалуйста - попросил Союз, хрустнув костяшками пальцев на руках и вздохнув, переводя дыхание и пытаясь сосредоточиться на осмотре. Он ведь сам предложил свою помощь, было бы некрасиво сейчас всё бросить. Немец послушно повернулся, приосанившись и расслабив плечи. Пальцы коммуниста еле сильно надавили на мышцы около лопаток, как Рейх простонал и в этом стоне можно было услышать нотки боли, хоть это и не помешало врачу лихо смутиться, а его щекам порозоветь. -Боже..Ты очень сильно напрягаешься и совсем запустил вот эти мышцы. Ну, благо у меня есть кое-какая лекарственная мазь от боли в мышцах, сейчас сделаю тебе что-то по типу массажа и всё должно пройти. - еле слышно и немного запинаясь сказал тот, неуверенно улыбнувшись уголками губ, и полез в шкафчик, начиная там чем-то шуметь и греметь. Вскоре Союз вернулся с небольшим тюбиком, из которого он выдавил приличное количество желтовато-прозрачной вязкой массы. Эта самая масса моментально оказалась на лопатках нациста и тот в очередной раз простонал, но уже из-за того, что мазь была довольно холодной для его тёплой спины. Когда умелые руки доктора начали массировать мышцы через кожу, количество стонов увеличилось, а спина немца сильнее выгнулась. Смущению Союза тогда не было предела, так как тот фактически заставлял Рейха стонать, хоть не в том ключе, в котором сейчас были мысли коммуниста. - По-жёстче, пожалуйста.. Сердце ушло в пятки, а пульс словно увеличился на сотню ударов, с бешеной скоростью циркулируя горячую, словно кипяток, кровь по венам и артериям. "Во имя Ленина, что он только что сказал?!"-мелькнула мысль в голове у порозовевшего коммуниста, который всё таки выполнил двусмысленную просьбу нациста, начиная прикладывать больше силы на проблемные зоны спины. Вязкая, теплая желтая жижа впиталась в кожу, мышцы заметно перестали болеть, вяжущее напряжение со временем ушло, а стоны прекратились, сменившись шумным и глубоким, с хрипотцой, дыханием. Отойдя, Союз отвернулся от своего пациента, начиная мыть руки с мылом в раковине и стараясь вернуть свои противоречивые мысли в более-менее нормальное состояние. Протирая руки полотенцем и поворачиваясь к нацисту, тот заметил, что его пациент уже успел одеться и сейчас с довольной улыбкой стоял рядом. -Ахххх, спасибо, вот что значит, когда руки растут из нужного места. Извини, что говорил много неправильного про твою работу.- смущенно извинился нацист и улыбнулся. Довольный собой Совет заулыбался, излучая гордость за себя и за свою работу. От прежнего смятения не осталось и следа после довольно приятной и такой ласковой похвалы. -Да не за что..Ох, погоди, нужно будет заполнить кое-что, по типу мед карты. Скажи, пожалуйста, свой день рождения, рост, вес и всё такое.. Доктор шустро подошёл к ящику, вытаскивая из него чистую тетрадку в клеточку и быстро записал её на имя Рейха. В пункт с ростом было вписано число "178см", в вес "65 кг", а в дату рождения.. -Двадцать четвёртое марта..- произнёс тот, отвернув голову к стене. "Это же..Сегодня..?"- всплыла мысль у коммуниста и тот посмотрел в второну настенного календаря. Да, сегодня было двадцать четвертое марта, день рождения Рейха. Союз счастливо улыбнулся и, записав дату в мед. карту, подошёл к смутившемуся нацисту. -Охх, с днём рождения! Я..Я не знал, что оно у тебя сегодня и, может, мы сходим в магазин и купим тебе чего-нибудь?- немного неуверенно спросил тот и виновато улыбнулся. Да, у него не было ничего, что можно было бы подарить Рейху. Но благо средства позволяли, а оставлять именинника без подарка было бы очень не культурно. Нацист мягко улыбнулся и утвердительно кивнул, приобнимая доктора за плечи и выводя его из кабинета, выключив свет и оставляя помещение пребывать в полутьме предрассветных сумерек.