My crazy love

      Когда Сехун зашёл в кабинет, перед ним предстала странная картина: Чонин сидел в кресле, закинув ноги на стол босса, блондин развалился на диване, закрыв лицо капюшоном и, кажется, дремал. Цзытао же стоял у панорамного окна, откинув пиджак на кресло, разминая плечи, обтянутые белой рубашкой.       Омега попытался сделать невозмутимый вид и перешагнул через порог.       — Это было необходимо, — продолжил разговор Чонин, будто не замечая младшего.       — Я так не считаю, — ответил босс, не оборачиваясь. — Это было безответственно. Ладно, это недоразумение, но ты, Чонин, как ты мог пойти на это? А если бы что-то пошло не так, и вас обнаружили?       — Ты знаешь, что меня заставило сделать это, — ответил сдержано Ким.       — Ты слишком трясёшься, — послышался голос из-под капюшона. — Оставь это нам.       — Я переживаю за вас, чёрт возьми! — обернулся Цзытао, наконец, замечая омегу, который напугано поклонился и, поставив кофе на стол, засеменил к выходу.       — Сехун, задержись, — остановил его Ким, поднимаясь и, обойдя парня, положил руки ему на плечи. — Посмотри на этого ребёнка, он пришёл искать у нас защиты, а знаешь, сколько их таких? Людей, которых растерзали эти твари. Разве ты забыл, что они сделали с нами, с тобой, в конце концов? Ты всё ещё считаешь, что мы поступили плохо? Мы отплатили им их же монетой.       Сехун чувствовал, как краснеют щёки под пристальным взглядом босса.       — И всё же я считаю, что месть — это плохо.       — Сэр, извините за дерзость, — несмело начал Сехун. — А вы считаете, что те люди должны продолжать спокойно жить после всего того, что они сделали? У них руки по локоть в крови. Разве вы не знаете, скольких людей они загнали на работе? Папа моего брата подхватил ужасную болезнь из-за них и умер, а эти твари унизили в суде несовершеннолетнего омегу, что просто попытался добиться справедливости. А позавчера…       Сехун тихо всхлипнул, чувствуя ком в горле.       — Этот урод — Пак Чанёль — возомнил себя Богом и хозяином жизни моего любимого брата. Он не просто изнасиловал его. Он заделал ему ребёнка, поставил метку и выкинул умирать, а Бэкки, между прочим, его истинный. Привести вам ещё аргументы того, почему я хочу уничтожить эту семейку?       В кабинете было тихо, лишь редкие всхлипы омеги нарушали тишину.       — Простите, — шепнул Сехун и выбежал из кабинета.       — Тише, тише, — поймал его у выхода Исин, крепко обнимая. — Ты всё правильно сказал. Успокойся! Хочешь чаю?       Сехун плакал, уткнувшись в грудь Чжана. Он никому не хотел рассказывать о трагедии брата, он хотел пережить всё сам, но это оказалось так трудно. Он видел вчера, как изменилось лицо Бэкхёна, стоило ему выйти. Это Се попросил доктора Инсона зайти к нему. Хун не представлял, что нужно сделать, чтобы не потерять Бэкхёна, его когда-то улыбчивого и неунывающего.       — Всё будет хорошо, — шепнул Исин.       — Он потух, мне с трудом удаётся вытянуть из него улыбку. Он говорит, что с ним всё хорошо, но глаза пусты. Он обещает жить ради малыша, но я боюсь, что Пак не даст им этого. Если он узнает, что Бэкхён встал на ноги, он снова придёт «ломать» его, а я так не хочу, чтобы брат плакал. Я и так причинил ему много боли.       — После того, что случилось с твоим братом, не многим удаётся стать прежними, но нужно приложить для этого все усилия.       Телефонный звонок нарушил тишину офиса.       — Кажется, начался рабочий день, — улыбнулся Чжан, поднимаясь, и направился к аппарату.       Сехун старался внимательно слушать Исина, который уверял его, что в работе секретаря нет ничего сложного. Что скоро все даты, встречи, компаньоны и заказчики отложатся в его голове. Просто нужно очень постараться и младший старался, да так, что к обеду голова готова была взорваться.       Чонин, который вышел из кабинета босса, с сочувствием смотрел на измученного О.       — Син, ты слишком загрузил его в первый день, — заметил альфа, поморщившись от лёгкого подзатыльника.       — Твои комментарии совсем неуместны, — сказал Чжан. — Я как-нибудь сам разберусь, лучше за своими подчинёнными следи.       — А что мои? Мои все на посту, — пожал плечами Ким.       — Да? А почему тогда Пак Чанёль только что миновал центральный зал? Вчера был чёткий приказ…       — Чёрт! — стиснув зубы, сказал Чонин, наблюдая, как Пак, действительно, зашёл в кабину лифта.       Альфа поднял трубку телефона.       — Тао, не выходите, здесь Пак, — сказал Ким, бросив взгляд на Сехуна. — Да. Хорошо.       Чонин положил трубку и устроился в своём кресле.       — Исин, тебя босс зовёт.       — Но…       — Зайди в кабинет. Сехун-и справится сам.       Чжан недоумённо посмотрел на альфу, но двинулся в указанном направлении. Сехун растерянно взглянул на Кима.       — Приветствуешь, говоришь, что необходимо записаться на приём, извиняешься, а дальше посмотрим, — отчеканил Чонин.       Омега кивнул, занимая своё место, в тот самый миг, когда дверь открылась, и уверенной походкой Чанёль вошёл в приёмную.       — Добрый день, — как можно вежливее начал Сехун, хотя внутри всё закипало и хотелось разбить в кровь это самодовольное лицо. — Рады приветствовать вас в EID. У вас назначено?       Пак внимательно посмотрел на омегу.       — Ты ещё кто? — усмехнулся Чанёль. — Этот придурок начал нанимать на работу детей? Эй, Ким, скажи ему, кто я и позови Цзытао.       — Ты здесь никто, чтобы распоряжаться, — усмехнулся Чонин. — Не считаю нужным засорять голову нашего нового секретаря. Если хочешь увидеть босса, будь добр, запишись, как все нормальные люди.       — Да я…       — Мне плевать, кто ты, записывайся или я буду вынужден вызвать охрану, чтобы тебя выставили отсюда.       Пак закатил глаза и подошёл поближе к кафедре. Сехун постарался сдержать себя и не поморщиться.       — Послушай, ммм… Сехун, — сказал Пак, прочитав имя на бэйджике парня. — Ты этого дурака не слушай. Я тут крупная шишка, и если не хочешь проблем, сообщи Цзытао о моём визите. Пак Чанёль — моё имя, может, слышал?       — Простите, сэр, но мне не очень хочется потерять работу в первый же день. У меня есть распоряжение, никого без предварительной записи не пускать.       Омега положил перед посетителем ручку и большую книгу.       — Оставьте здесь свои данные, и вам обязательно перезвонят.       Лицо Чанёля начало покрываться красными пятнами, он яростно сжал кулаки, не сводя взгляда с омеги, который даже не думал отводить глаз.       — Да пошёл ты, — отшвырнув книгу, направился к выходу Пак.       — Благодарим за визит, — сказал ему вслед Сехун. — Господин, Пак Чанёль.       Альфа обернулся, посмотрев на омегу презрительным взглядом и, хлопнув дверью, ушёл.       — Молодец, — улыбнулся Чонин. — Но будь готов к тому, что он тебе это припомнит.       — Я его не боюсь, — ответил Сехун, взглянув на часы. — Чонин-ши, а можно…       — В свой обед ты волен делать всё, что захочешь, но помни, всё, что ты слышишь в этом кабинете, не должно покидать этих стен.       О кивнул.       — Так я пойду?       — Да, иди, пообедай и возвращайся, — улыбнулся Ким.       Сехун побежал к выходу. Чонин проводил его задумчивым взглядом.       Забежав в небольшую кондитерскую и набрав разных пирожных, он направился в сторону больницы, не замечая следующую за ним по пятам машину.       — Хён, а вот и я, — сказал Се, входя в палату брата и улыбаясь.       Бэкхён, завидев младшего, тепло улыбнулся. Он уже успел заскучать. Проснувшись утром и выслушав все наставления доктора Инсона, он пытался найти что-нибудь, чтобы отвлечься. Медбрат был добр и принёс свежие журналы, но истории разных людей так и не смогли вытеснить из головы омеги его собственную.       — Как ты себя чувствуешь? Не скучал? Я принёс тебе вкусняшки. В больнице такое не дают.       Сехун помотал перед братом пакетом, а Бён не мог оторвать от него взгляда. В этом костюме его маленький братик выглядел таким взрослым.       — Ты такой красивый, — улыбнулся старший, растрепав тёмные волосы брата. — Как первый рабочий день?       — У меня всё хорошо, — выдохнул Сехун, понимая, что брат снова переводит тему. — Меня окружают замечательные люди, они немного странные, но, кажется, очень хорошие.       — Я рад.       — Хён, может, выйдем на улицу, там прекрасная погода. Вам с малышом нужен воздух.       Бэкхён улыбнулся.       — Ты делаешь из меня «бывалого» папочку, хотя я сам ещё толком не чувствую своего ребёнка. Врачи сказали, что он есть, а я…       — Хён, ты будешь замечательным папой, а я буду рядом с вами. Идём гулять.       Сехун помог брату подняться и, захватив пирожные, повёл его на улицу.       Бэкхён прижимался к младшему и вздрагивал каждый раз, когда ловил на себе чей-то взгляд. Ему казалось, что все смотрят на него с жалостью. Сехун чувствовал страх старшего и пытался своими крепкими объятиями вернуть ему спокойствие.       Тропинки больничного сада увели их подальше от людей. О опустился на небольшую лавочку у большого цветущего дерева. Бэкхён опустился рядом, глубоко вдыхая свежий воздух. Солнышко пробиралось через раскидистые ветки и щекотало бледные щёки.       — Хён, давай, кушай. Я что, зря принёс? — пробурчал младший.       — Извини, я задумался, — грустно улыбнулся Бён.       — Не думай ни о чём, ешь. Думать пока буду я.       — Сехун-и, спасибо тебе, — тихо всхлипнул Бэкхён. — Если бы не ты…       — Так, это что за слёзы? Хён, не плачь, пожалуйста. Мне кажется, что я делаю что-то не так.       — Нет, дело не в тебе, просто я… — Бэкхён заплакал сильнее. — Я чувствую себя разбитым. Очень трудно склеить всё вновь. Внутри так пусто, но в то же время так горячо. Мне кажется, что это всё разорвет меня, я… Я такой жалкий сейчас, все вокруг словно жалят меня своим сочувствием. Они снова напоминают мне, что я оказался не нужен…       — Хён, — обнял старшего Сехун. — Ты нужен мне. Ты нужен своему ещё не родившемуся сыну, а всё остальное останется на совести того человека, поверь мне, он ещё обязательно получит по заслугам.       — Сехун-и, ты же не будешь его искать? — напугано спросил старший. — Ты же не свяжешься с ним?       — Зачем он мне, — ответил младший. — Я думаю, что жизнь сама вернёт ему всё, что он заслуживает, а ты, хён, не плачь. Тот человек не стоит твоих слёз. Улыбнись, хён, пожалуйста. Давай жить. Давай начнем всё сначала.       — Трудно всё забыть…       — Я знаю, но жить воспоминаниями неправильно. Ведь где-то впереди нас ещё ждёт счастье. Я верю в это.       — Се, как приятно слышать это от тебя, — улыбнулся Бэкхён.       — Я больше не буду тебя расстраивать, братик.       Бён обнял младшего, вдыхая родной запах. Они ещё немного посидели на улице. Сехун рассказывал о том, как пытается внимательно слушать Исина, что оказалось, что работа секретаря очень ответственная, что очень трудно ничего не перепутать, но Сехун уверил, что он будет очень стараться.       Обеденное время подходило к концу, Се проводил брата до палаты и, пообещав заскочить вечером, побежал к остановке. Тучи собрались на небе, омега думал о том, что он даже не подумал взять с собой зонт. Первые капли не стали неожиданностью, парень забежал под козырёк остановки, пытаясь разглядеть нужный автобус.       Когда над головой раскрылся зонтик, а в нос ударил знакомый аромат, Сехун смущённо улыбнулся.       — Вы следите за мной? — робко спросил омега, обернувшись, пытаясь разглядеть глаза за тёмными стеклами очков.       — Чонин сказал, что утром ты поцапался с Паком. Думаю, что этот неуравновешенный тебе это ещё припомнит. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь приключилось.       Сехун опустил взгляд, стараясь не выдавать того, что каждый вздох сводит его с ума. Запах хвои так прочно засел в сознании, что омеге казалось, что он пропитал всё вокруг.       — Пойдём, я отвезу тебя в офис, — улыбнулся альфа.       О кивнул, направляясь за старшим. У него в голове было много вопросов, но он не знал, с чего начать.       — Зови меня Фанг, — прервал размышления Сехуна альфа. — Да, я практически всегда хожу в тёмных очках, потому что повредил глаза во время автомобильной аварии. И да, я тоже чувствую нашу связь.       Сехун понял, что его щёки вспыхнули.       — А вы…       — «Ты», Сехун, не нужно этих формальностей, — сказал альфа, открывая перед омегой дверь белого Феррари.       — Как ты попал в EID? — спросил Се, когда альфа опустился на водительское кресло.       — Ну… — начал Фанг, скинув капюшон и снимая очки.       Омега застыл с открытым ртом, перед ним сидела точная копия Хуана Цзытао, только с осветлёнными волосами.       — Мы с Тао близнецы. Это наша компания, она досталась нам в наследство от родителей. Он управляет ей, потому что от меня в этом плане толку мало. Я больше предпочитаю боевые искусства, оружие и развлечения. Сам понимаешь, — говорил альфа, снова нацепив очки и нервно теребя серёжку в ухе. — Мой стиль совсем не соответствует стилю главы столь крупной компании.       Сехун не мог оторвать взгляда от альфы, что следил за дорогой.       — В семье нас было трое. Родители умерли давно, поэтому на нас с братом легла забота о младшем. Кёнсу был омегой. Он стал нашим солнышком, а потом появился Чонин. Он так отчаянно ухаживал за братишкой, что мы с Тао сдались и согласились на их свадьбу.       Тао — отличный руководитель, под его началом фирма набирала обороты, завоевывая всё новые и новые вершины. Мы старались быть рядом и всегда его поддерживали, даже не догадываясь, что наш успех встанет у кого-то поперёк горла.       В тот день ничего не предвещало беды. Мы решили отпраздновать очередную свою победу. Чонин утром уехал в наш загородный дом, чтобы подготовить его к приезду мужа. Кёнсу был на шестом месяце беременности и нуждался в тепле. Мы весело болтали, сидя в машине. Я был за рулём, Тао рядом, а Кёнсу сидел сзади. Неожиданно выехавший нам навстречу фургон подрезал нас, я ударил по тормозам, останавливаясь в паре миллиметров от другой машины, но тут же кто-то въехал в нас сзади, мы перевернулись несколько раз, а потом я потерял сознание. Когда я пришёл в себя, на глазах были повязки, я попытался снять их, но кто-то поймал мои руки.       — Не трогай, — послышался голос Тао. — Тебе нельзя открывать их пока. Врачи сделали всё возможное, чтобы спасти твоё зрение. Не рушь всё одним прикосновением.       Я взволнованно дышал, но понимал, что больше не чувствую привычный с детства запах граната.       — Брат, твой запах…       — Он исчез, — усмехнулся Тао. — Врачи говорят, что всему виной внутренние повреждения. Они пытаются понять причину, но…       — Но? — в панике спросил я.       — Думаю, мне уже не помочь…       — Что ты такое говоришь? Ты обязательно поправишься, мы с Кёнсу…       И тут меня словно током пронзило.       — Брат, где Кённи? Где наш маленький малыш?       Я услышал тихие всхлипы, а потом почувствовал крепкие объятия.       — Его больше нет, — шепнул Тао. — Нет, понимаешь?       В тот день мир рухнул. Не помню, как мы вынесли всё это. Истерики Чонина были пугающими, а диагноз Тао так и не поставили, ссылаясь на сильное повреждение нервной системы. Спустя какое-то время, обдумав всё трезво, мы пришли к выводу, что эта авария была не случайной. Тогда-то кто-то из наших знакомых и упомянул семейку Пак. Всё указывало на них, но полиция закрывала глаза, хотя я отчетливо видел, как смотрел на нас Пак старший, упиваясь своим превосходством. Чонин видел только один способ отомстить за мужа. Мы долго и упорно продумывали план, взвешивая все «за» и «против». Тао просил нас не опускаться до уровня этих тварей, но ненависть в сердце была сильнее. Мы просто хотели справедливости.       Сехун внимательно смотрел на альфу. Они уже минут десять стояли на служебной стоянке. Фанг опустил голову на руль и не поворачивался в сторону омеги.       — Прости, что втянули тебя в эту яму, — шепнул альфа.       — Я сам пришёл, — ответил младший. — Это я должен просить прощения за то, что явился и снова напомнил о вашей трагедии.       — Чанёль всё равно бы пришёл к нам. Он чувствует, кто стоит за смертью брата, но теперь и наше слово что-то да значит. Теперь мы будем смотреть на них с превосходством. Я обещаю тебе, что Чанёль ещё раскается во всём, что он сделал с твоим братом, не будь я Хуан Фанг.       Сехун кивнул.       — Думаю, что нам пора, а то Исин оторвёт мне голову за то, что я задержал его ученика, — натянул улыбку Фанг.       — Вы давно знакомы?       — Исин — старший брат Чонина, — ответил альфа. — У нас, так сказать, семейный подряд.       — И вы так просто приняли в свою компанию постороннего человека? — удивился младший. — Я ведь…       — Ты — мой омега, — ответил блондин, открывая дверь машины.       — Но когда я пришёл…       — Он увидел в тебе человека, которого хотелось защитить. Тао долго сопротивлялся, но не смог переубедить нас троих.       — Троих?       — Чонин почему-то тоже поддержал тебя, хотя в последнее время он старается обходить стороной незнакомых омег. Он замкнулся в себе после смерти Кёнсу. Ещё никому не удалось собрать по частям его разбитое сердце.       Парни вышли из машины и направились к лифту.       — Я открылся тебе, теперь твоя очередь.       — А что я? — удивился Сехун. — Я, кажется, уже всё рассказал. Родителям я оказался не нужен, поэтому они спихнули меня на сводного брата, который оканчивает университет и живёт в общежитии. Бэкхён-хён единственный родной человек, он не бросил меня, хотя я не подарок. До недавнего времени я жил только для себя, гулял, спал со всеми подряд…       Омега отвернулся, скрывая виноватый взгляд.       — Не бойся, я понимаю. Я тоже не идеален, Сехун-и. Почему же ты решил измениться?       — Ради Бэкхёна, — ответил омега. — Увидев его истерзанного в больнице и понимая, что это всё отчасти произошло из-за меня, внутри что-то сломалось, и я, наконец, понял, что в моей жизни надо что-то менять.       Парни вошли в офис, где Чонин уже дремал за мониторами, а Исин «боролся» с заварочным чайником.       — О, вы уже вернулись, — иронично заметил Ким. — Не прошло и года.       — Простите, — виновато сказал Сехун.       — Не извиняйся, — сказал Фанг. — Это я задержал Хунни.       — Я так и понял, — хмыкнул Чонин, а потом посмотрел на Чжана. — Син-а, не насилуй чайник.       — Но я… Я хочу заварить тебе чай, — упорно перемешивая заварку, ответил Исин.       — Оставь это занятие, оно тебе неподвластно.       — А можно я… — осторожно спросил Сехун.       — Да, кстати, ты хвалился своим умением, — вспомнил Чонин. — Ну-ка, ну-ка, хочу проверить.       О подошёл к Исину, забирая у него посуду, и достал из кармана мешочек с заваркой.       — А это что? — уставился на младшего Чжан.       — Это любимый чай Бэкхёна-хёна, — ответил Сехун, умело справляясь с чайником. — У него целая коллекция разного чая, он фанатик этого напитка. Сейчас в больнице ему его не хватает, он морщится и пьёт, что дают.       Трое старших внимательно следили за движениями младшего, спустя какое-то время по офису разнёсся чарующий аромат чая.       — Это прекрасно, — сказал Чонин, сделав глоток, в то время как Сехун протянул чашки Фангу и Исину. — Сехун-и, ты просто волшебник.       — Ну, это вы загнули, — смущённо ответил омега. — Вы ещё не пили чай, что заваривает мой хён. Вот он, действительно волшебник.       — Ты должен меня с ним познакомить, — сказал Чонин, прикрыв глаза, даже не замечая на себе два удивлённых взгляда, ведь Ким уже давно не просил его с кем-то знакомить.       — Я смотрю у вас тут чаепитие, — послышался серьёзный голос.       — Тао, попробуй это чудо, твой новый секретарь меня покорил.       — А я-то думаю, что за ароматы витают в моём офисе, — сказал Цзытао, подходя к парням.       Сехун суетливо достал ещё одну чашку, наливая чай и протягивая её боссу.       — Спасибо, — сказал Тао, забирая чай, слегка коснувшись пальцами рук омеги.       Сехун вдруг почувствовал, что воздуха в помещении становится мало, эти кофейные глаза, смотрели на него с любопытством, а улыбка, плохо скрытая за чашкой, немного напрягала.       О неосознанно сделал шаг назад, тут же спиной почувствовав сильную грудь Фанга, что ласково потрепал его по голове. «Что же это за наваждение такое?» — думал омега, ведь оба брата вызывали в нём очень странные чувства.