My crazy love

      Сехун буквально влетел в офис. Охранник на входе сказал, что босс распорядился никого не впускать, поэтому омега облегчённо вздохнул, но, услышав, тишину снова заволновался. Дверь в кабинет босса была открыта, и омега несмело вошёл внутрь. Альфа сидел в своём кресле и смотрел в окно.       — Сэр, я…       Тао не шелохнулся. Сехун сделал ещё несколько шагов, а потом подбежал к старшему. Тао был бледен и тяжело дышал. Он, кажется, спал, но омеге не нравилось его состояние.       — Тао-ши, — коснулся плеча альфы Сехун. — Тао-ши, проснитесь.       Альфа нервно вздохнул и открыл глаза, хватаясь обеими руками за своё горло.       — Сехун? — похлопал глазами старший.       — Вам нехорошо? — несмело спросил омега, но вместо ответа почувствовал руку на своей талии.       Альфа притянул младшего к себе и уткнулся носом в его живот, начиная усиленно дышать.       — Сэр… — растерялся омега.       — Молчи, только молчи, ты не представляешь, что ты сделал для меня, — шепнул Тао. — Я мог не проснуться. Чёрт, это так страшно, осознавать то, что однажды ты не откроешь глаза.       Сехун стоял, не шелохнувшись, слушая биение своего сердца. Он не понимал, что происходит с ним сейчас, но его рука неосознанно потянулась к голове альфы, нежно проведя по его волосам.       — Эти приступы стали всё чаще. Я боюсь оставаться один, но в то же время не хочу причинять беспокойство близким. Я конченый человек, Сехун-и.       — Не говорите так, сэр. Это звучит очень страшно.       — Но это правда, — выдохнул альфа. — Я не знаю, сколько мне осталось, месяц, два. Врачи говорят готовиться к худшему, а мне всё ещё тяжело осознавать, что однажды я просто не проснусь. Иногда мне хочется стремительно бежать вперёд, чтобы успеть завершить все свои дела, а иногда мне хочется остаться в одном миге, вот как сейчас…       Тао поднял глаза на Сехуна, встречаясь с обеспокоенным взглядом младшего. Это подкупало и хотелось прижать омегу к себе сильнее и не отпускать.       — Сэр, а неужели нельзя ничего исправить? Изменить? Сегодня медицина почти всемогуща и…       Тао отрицательно помотал головой.       — Врачи и так продлили мою жизнь на достаточно длительный срок. Я должен был умереть ещё тогда, вместе с Кёнсу, но Бог дал мне ещё немного времени, и вот теперь я понял для чего.       Омега недоумённо посмотрел на старшего.       — Для чего? Отомстить?       Тао грустно улыбнулся, а потом отрицательно покачал головой.       — Наоборот, я хочу, чтобы люди, которых я люблю, шли вперёд, не оглядываясь, были счастливы, любимы, чтобы ничего не могло утянуть их на дно.       — Но…       — Здесь нет виноватых и нет невинных — это жизнь, Сехун-и. Каждый когда-то в своей жизни хоть раз свернул не на ту дорогу, и какое мы имеем право осуждать чужой выбор? Мы можем лишь дать совет, направить, а остальное… Пойми, месть — не выход.       — А что? Что мне делать, если ненависть внутри сводит с ума?       — Найти чувство, что сможет её затмить, — улыбнулся Тао. — Полюби свою жизнь, поверь мне, тебе не будет дела до чужих. Я как самый старший всегда мечтал, что мои братья будут счастливы, что у них будут прекрасные семьи, наш дом наполнится звонким детским смехом, но получилось так, как получилось, и в этом я могу винить только себя, потому что я не доглядел, я не заметил опасности. Фанг не знает, но… — Тао отвёл взгляд. — Я был знаком с Чанёлем до того случая, но у меня даже в мыслях не укладывалось то, что его брат способен на такое.       При упоминании Пака Сехун поморщился.       — Да, ты имеешь право его ненавидеть, но давай взглянем на это с другой стороны. Если бы не было того суда и проигрыша твоего брата, пришёл бы Бэкхён в вашу семью? Познакомились бы вы?       Сехун задумался, если бы папа Бэкхёна не умер, он бы никогда не вспомнил об отце, а значит, никогда бы не пришёл к ним, тогда какой бы сейчас была жизнь Сехуна? Как бы он выживал в той клетке, где для папы он был бельмом на глазах, а отец вообще не интересовался его жизнью? Сехун бы гробил свою жизнь в одиночестве и, возможно, свихнулся бы.       — А подумай, если бы в тот вечер Бэкхён не встретился с Чанёлем, стоял бы ты тут? Встретил бы своего альфу, взялся бы за ум?       Сехун на автомате покачал головой, если бы брат не оказался в больнице, их жизнь снова вернулась бы в старое русло. Постоянные склоки и разгульная жизнь день за днём и по кругу.       — Вот видишь, — выдохнул Тао. — Всё в нашей жизни связано, поэтому подумай, стоит ли обвинять её в чем-то.       Наступила тишина, в которой каждый думал о своём, но все их мысли, так или иначе, сводились друг к другу. Тао думал о том, что неправильно так крепко прижимать к себе омегу собственного брата, но почему-то так не хотелось отпускать, а Сехун думал о том, что в этих руках слишком спокойно, что даже Фанг не может дать ему того ощущения защищённости, которое сейчас даёт ему Тао, и из-за этого сердечко больно сжималось. Мысли обоих прервал телефонный звонок.       — Да, — сказал чуть охрипшим голосом Сехун.       — Ну вы там как? — послышался голос Чонина в трубке.       — Мы, — Сехун посмотрел на Тао, который деликатно отодвинулся. — Всё в порядке, мы работаем. А вы… Как там, хён?       — Мы выпили чаю, а потом я отправил его спать. Он у тебя замечательный.       — И он заснул? — удивлённо спросил Сехун, вспоминая, как тяжело удавалось уложить Бэкхёна спать в больнице. Он боялся засыпать в чужом помещении, рядом с чужими людьми, а тут рядом альфа, которого он увидел впервые.       — Немного поломался, но я его убедил, что обязательно дождусь, когда он проснётся.       — Надеюсь, ты не заскучаешь, — улыбнулся Сехун.       — Я думаю немного разорить вашу библиотеку, — хмыкнул Чонин. — Не переживай, я найду, чем себя занять. Фанг не звонил?       Омега помрачнел, он тоже ждал от альфы весточки, но тот молчал, и это настораживало.       — Нет, — ответил Сехун.       — Блин, почему-то мне кажется, что он обязательно втянет нас в очередные неприятности. Я, конечно, понимаю, что он твой альфа, но Се, в последнее время меня напрягает его одержимость.       — Меня тоже, — выдохнул омега. — Недавно он предложил мне избавиться от ребёнка Бэкхёна-хёна, мотивируя это тем, что его отцом является Чанёль.       Наступило напряжённое молчание, Сехун почувствовал тёплую руку Тао, что сжала его ладонь.       — Этого не будет, — наконец, сказал Чонин. — Мы воспитаем малыша достойным человеком.        Это «мы» грело сердце Сехуна, в глазах собрались слёзы, но на душе было тепло от того, что теперь они с Бэкхёном не одни, у них есть друзья. У двух беззащитных омег появился прочный щит в лице трёх сильных альф, вот только как бы этот щит не дал брешь. Если в Чонине Сехун не сомневался, то болезнь Тао и фанатизм Фанга его пугали.       — Ладно, работайте, не буду вас отвлекать, если Фанг объявится, позвони мне, пожалуйста, я скажу ему пару ласковых.       — Чонин-ши, не стоит, мы сами как-нибудь разберёмся.       — Ну уж нет, я научу его держать за зубами свой язык.       Сехун не знал, чего сейчас в нём было больше, чувства благодарности, что рождалось при осознании того, что Ким сейчас защищает Бэкхёна и его ребёнка, или страха за то, что Чонин явно разозлился на Фанга, на его альфу, на человека, которому Сехун предан безгранично. О чувствовал, как два человека борются внутри, и было жутко от того, что снова он не может найти себя настоящего.       — Я дождусь тебя здесь, — сказал Чонин. — Увидимся.       Послышались короткие гудки. Сехун нервно сжал трубку.       — Чонин прав, — ворвался в сознание голос Тао. — Фанг не имел никакого права так говорить.       — Он… Он просто…       — Одержим местью, признай это, Хунни. Нам нужно очень постараться, чтобы вытянуть его из этой ямы.       Сехун кивнул, а потом посмотрел на свою руку, что всё ещё была зажата в ладони Тао.       — Прости, — неуверенно сказал альфа, освобождая младшего. — Поработаем?       Омега улыбнулся, всё-таки в этом офисе он чувствовал себя в своей тарелке. Тао общался с ним на равных, за то время, что парень провёл в должности секретаря, он уже успел вникнуть в систему, познакомиться со многими людьми, конечно, когда Исин был рядом, было проще, но Сехун понимал, что с каждым днём сам становился частью этого бизнеса, наполненного разными «подводными камнями» и особенностями.       — Я хочу, чтобы ты научился разбираться во всех тонкостях нашей работы, — сказал Тао, усаживая растерянного Сехуна в свое кресло.       — Но я…       — Помни, что меня однажды не станет.       — Не говорите так, — дул губы омега.       Цзытао лишь грустно улыбался, но продолжал рассказывать о тонкостях курьерской работы. Сехуну было страшно, потому что складывалось впечатление, что Тао готовит для себя замену, но омега не хотел, да и не мог встать во главе фирмы. Здесь был и Фанг, и Чонин, так почему же Тао раскрывал все карты перед простым семнадцатилетнем парнем?       Вечером, когда Тао разговаривал по телефону с каким-то партнёром, Сехун всё-таки решил набрать номер Фанга. Гудки разрывали сознание, заставляя напрягаться. Чем так сильно может быть занят альфа, что у него нет времени ответить на звонок своего омеги? Сехуна раздражала неизвестность, а внутри назревало нехорошее предчувствие.       — Тебя подвезти? — ворвался в сознание голос Тао. — Думаю, что на сегодня мы закончим.       — Да, если вам не трудно, — кивнул Сехун, а потом ещё раз посмотрел на телефон.       — Мне он тоже не отвечает, — сказал Хуан, забирая свой пиджак и открывая перед омегой дверь. — Идём?       Омега кивнул, и они направились к выходу. Сехун старался держаться на расстоянии, но почему-то снова и снова оказывался слишком близко к Тао, чувствуя, как его рука соприкасается с рукой альфы. Руки старшего всегда были холодными, омега вспоминал, что люди говорят, что если руки холодны, то сердце пышет огнём, так почему же это благородное сердце должно было остановиться? Сехун подумал о том, что сейчас Тао так близко и никакие тревоги не могут расшатать и так ослабленные нервы омеги, а что будет, когда Тао не станет? Сможет ли Сехун в одиночку направить Фанга в нужное русло, убедить его в том, что они могут просто жить не зацикливаясь на жизнях других? Смогут ли они вычеркнуть из своих жизней Чанёля и Чимина, смогут ли они забыть о них навсегда?       Тао и Сехун спустились на парковку. Альфа открыл перед омегой дверь машины. Сехун сел в салон, непривычно было не ощущать никаких запахов кроме своего.       — Вы редко на ней ездите, да? — сорвалось с губ, ведь если у Тао не было своего запаха, это же не значит, что альфа не возил в этой машине никого, должно же было хоть что-то остаться.       — Как ты догадался? — удивился альфа.       — Запах…       Сехун прикусил язык, замечая, как потух огонёк в глазах старшего.       — Да, ты прав, — ответил Тао. — Я редко сажусь за руль. Приступ может начаться в любой момент, я могу создать аварийную ситуацию. Обычно меня возят либо Фанг, либо Чонин, но сегодня…       — Простите, это всё из-за меня, но Бэкхён…       — Всё нормально, — отмахнулся альфа. — Не хватало, чтобы ты ещё и из-за этого переживал. Доедем. Я пока не собираюсь умирать, а уж тем более подвергать опасности такого прекрасного омегу, как ты.       — Вы мне льстите, — покраснел до кончиков ушей Сехун.       — Нет, я, правда, так считаю. Ты очень хороший, Сехун-и. Знаешь, если бы у меня был шанс выжить, я бы, возможно, поборолся бы за твоё внимание с собственным братом. Истинность лишь первый шаг, остальное зависит от нашего сердца.       Альфа сел за руль, а Сехун не мог отвести от него взгляда. Мужчина был с ним откровенен, и внутри всё сжималось от осознания того, что и сам Сехун думал о том, а чтобы было, если бы он сначала встретил Тао?       Машина тронулась с места. Тишина совсем не напрягала, сейчас это молчание служило защитным куполом. Оба были уверены в том, что слова совсем лишние сейчас. Тао высказал то, что было у него на сердце, а Сехун не посмел разрушать эту иллюзию благополучия, что установилась между ними. Хотелось, чтобы спокойствие, что сейчас царило в салоне машины, не заканчивалось никогда. Запах мандаринов проникал везде, салон машины впитывал его как губка, и Сехуну казалось, что это место его маленькая вселенная, где он царь, где он Бог, где он сам вправе принимать решения и совершать глупости, за которые потом будет стыдно, но сейчас что-то внутри требовало именно этого. Омега пристально смотрел на альфу, запоминая черты его лица, и пусть Тао с Фангом были близнецами, было много мелочей, что их различало. Взгляд, улыбка, линия скул, губы… Омега невольно облизнулся, застывая взглядом на губах альфы и мысленно отвешивая себе подзатыльник за дикое желание прикоснуться, понять отличия, изучить. Улицы мелькали одна за другой, а омега не видел ничего, кроме блеска в кофейных глазах и легкой полу улыбки на алых губах.       — Знаешь, — прервал тишину голос Тао. Альфа по-прежнему смотрел на дорогу. — Мы с Фангом с самого детства были соперниками. Мы любили друг друга, но в то же время ненавидели. Родители часто повторяли нам, что у нас должно быть всё общее, но никто из нас не стремился делиться своими вещами. Первым «общим» для нас стал Кёнсу. Мы любили брата одинаково. Он был нашим солнцем, тем, ради кого мы забывали о своих разногласиях. Фанг замечательный, но он человек, что живёт эмоциями, а я привык думать. Знаешь, часто говорят, что у близнецов все качества делятся поровну? Как бы не так, мы с Фангом полная противоположность друг другу. Мне свойственно спокойствие, Фанг же ядерный взрыв, он не оставляет после себя и камня на камне. Он ураган, он огонь, он жизнь, а я… Знаешь, иногда я завидую ему. Он живёт, он кипит, он любит. Ему всегда очень просто давалось всё: омеги, деньги, успех. Я директор фирмы, а он… Он ветер в поле. Я много раз пытался заставить его взяться за ум, я надеялся, что смогу достучаться до него, я рассчитывал на то, что он займёт моё место, но он не хочет меня слушать. Он говорит, что я слишком зациклен на работе, что я не умею расслабляться, но Се, если расслаблюсь, мы потеряем всё. Фирма — детище наших родителей. Я очень много работал, чтобы получить то, что я имею сейчас, и мне даже представить страшно, что будет со всем этим, когда я исчезну.       — Сэр…       — Подожди, дай мне закончить, — сказал Тао, останавливая машину рядом с общежитием Сехуна. — Активы нашей компании поделены на троих, Чонин унаследовал часть Кёнсу, но Ким — военный. Он не бизнесмен, он замечательный человек, и я хочу, чтобы он нашёл своё счастье. Я хочу, чтобы после моей смерти он ни в чём не нуждался, а значит, нужно приложить все усилия для того, чтобы Фанг взялся за ум. Ты его омега Сехун-и, поэтому помоги мне. Я хочу, чтобы он занял моё место, и сделать это нужно как можно скорее, но он всячески избегает офиса и разговоров на эту тему.       — И вы думаете, что меня он послушает? — грустно усмехнулся Сехун. — Мы знакомы чуть больше месяца, но я так и не смог его понять. Когда-то давно я думал, что умею разбираться в людях, но Фанг, он не подходит ни под какой критерий, он, как вы правильно выразились, взрыв и никогда не знаешь, кого зацепит взрывной волной. Если за эти дни я смог понять Исина, Чонина, вас, то Фанг по сей день остаётся для меня загадкой. Он добрый, нежный, заботливый, но в то же время иногда он меня пугает. Да, он мой альфа, да, он мне очень дорог, но я боюсь, что моё слово вряд ли что-то изменит в его жизни.       — Тогда, — Тао повернул голову в сторону Сехуна. — Помоги мне найти человека, что сможет не потерять того, что я создавал с таким большим трудом. Я хочу обеспечить будущее ваших детей.       Сехун вылупил на старшего глаза, он сам ещё не заглядывал так далеко. Он не думал о семье, детях, он просто жил, а Тао… Тао хотел сделать жизнь близких людей лучше. Он даже не пытался цепляться за жизнь, он хотел сделать так, чтобы после него его семья ни в чём не нуждалась.       — Вы сами себя хороните! — сорвалось с губ Сехуна. — Почему вы, чёрт возьми, сам себя хороните?!       Слёзы побежали из глаз, хотелось исчезнуть, но больше не видеть этого обречённого взгляда, каким сейчас смотрели на него глаза Тао. Альфа пододвинулся ближе, прижимая к себе плачущего Сехуна.       — Потому что осталось немного, — сказал альфа, поглаживая младшего по голове. — Мне не хочется умирать, но… — альфа выдохнул.— Но у меня нет шансов.       — Неправда, — покачал головой Сехун. Он успел уже очень привязаться к этому человеку. Он не хотел терять это тепло. — Неправда!       Альфа отстранился, заглядывая в покрасневшие глаза. Сехун цеплялся за светлую рубашку, глядя в глаза, затягивающие в омут. Омега ловил себя на мысли, что Тао с Фангом даже смотрят по-разному. Сехун не понял, как оказался слишком близко, касаясь губами таких манящих губ. Он понимал, что поступает безответственно, и альфа сейчас может просто его оттолкнуть, но он погряз в этом, ему хотелось до конца ощутить разницу.       Тао растерялся, но аромат мандаринов сводил с ума, голова кружилась, и хотелось прижимать этого мальчишку к себе ещё ближе, целовать до изнеможения, не отпускать, не терять, не думать. С первого взгляда, с первого вздоха Тао потерял голову, но Сехун принадлежал брату или… Альфа не мог понять себя, но в голове снова и снова кружился лишь один вопрос: у омеги же не может быть двух истинных? Но Тао уже не готов был отпустить, хотя и понимал, что его жизнь скоро прервётся.       Чонин сидел в кресле и пытался читать, не обращая внимания на омегу, что свернулся калачиком на кровати, и, обнимая одеяло, тихо сопел. Бэкхён был очень бледным, таким хрупким, нежным, разбитым, что альфе хотелось укрыть его от всех невзгод. Чонин давно не ощущал такого по отношению к противоположному полу. После смерти Кёнсу все омеги потеряли лица, альфа видел только одно лицо и слышал только один голос.       Они познакомились на вечеринке общих друзей, Кёнсу был нежным омегой, а его запах снова сводил с ума. Чонину очень долго пришлось добиваться расположения братьев омеги, если Тао относился к нему более терпимо, то Фанг вечно придирался. Ким готов был на многое, он не сдался и вскоре заслужил признание обоих братьев. Они стали одной семьёй. Кёнсу часто наставлял Фанга, но тот лишь отмахивался, пропадая в ночных клубах, пока Тао обеспечивал будущее своей семьи.       — Ох же не завидую я омеге этого обормота, — улыбался Кёнсу. — Намучается он с ним ещё.       Та авария растоптала сердце Чонина, звонок из больницы и слова врача ещё долгое время снились в кошмарах. Ким помнил, как плакал в руках Исина, как старший с мужем пытались спасти его от самого себя, но как можно было жить, понимая, что один миг лишил тебя всего. Любимого мужа, долгожданного сына и счастья, которое просто переполняло когда-то. Чонин не выжил бы один, если бы не Тао и Исин. Фанг долго ходил с повязками на глазах, а когда их сняли, Ким почувствовал мурашки, что побежали от переполненного ненавистью взгляда. Фанг изменился, погряз в своей мести.       — Разве ты не хочешь отплатить им той же монетой? — шептал ему день за днем Фанг. — Они должны заплатить за смерь Кёнсу!       Чонин обезумел, поэтому его рука не дрогнула, когда он пустил пулю в Пака старшего, вот только теперь на сердце было тяжело. Он чувствовал себя виноватым в том, что случилось с Бэкхёном. Отчасти именно Чонин был виновен в том, что Пак в тот вечер был невменяем. Месть не причинила ожидаемого наслаждения, а во сне он всё чаще видел осуждающий взгляд Кёнсу. Омега ничего не говорил, но становилось не по себе.       Слова Сехуна о том, что Фанг предложил избавиться от ребёнка Чанёля, задели за живое. Чонин потерял сына, он знал, что это такое. Ребёнок — святое, и если омега решил, что в состоянии выносить и воспитать его, значит, он взял на себя ответственность, значит, он уже любит его и ждёт его появления, даже не смотря на то, какая скотина его отец.       Чонин был уверен, что Чанёль обязательно получит своё, что жизнь ему вернёт всё сполна, а сейчас нужно было помочь Бэкхёну подняться, перестать бояться, помочь ему жить.       Запах чая успокаивал, альфа улыбнулся, вспоминая, как несмело омега мялся на кухне несколько часов назад, было видно, что он боится его, но в то же время пытается бороться со своим страхами.       — Мне неудобно, я, возможно, отвлекаю вас от важных дел, — сказал Бэкхён, поставив перед старшим чашку с чаем. Чонин поймал себя на мысли, что он давно не пил такого прекрасного напитка.       — Всё в порядке, — отмахнулся альфа. — Я же вижу, что нужен тебе.       — Признаться честно, я удивлён сам себе, но ты произвёл на меня впечатление, и мне хочется тебе доверять.       — Мне приятно, что я вызываю такие чувства. Я очень переживал из-за того, что, возможно, я своим присутствием напугаю ещё сильнее. Сехун-и рассказал, как тебе пришлось несладко. Он очень переживает…       — Он у меня замечательный, правда? — с нежностью в голосе спросил Бэкхён. — Знаешь, я его не узнаю, и, наверное, должен сказать спасибо за то, что не оставили моего брата одного в тяжёлом положении. Это даже удивительно, что такая солидная фирма приняла на работу такого ребёнка, как Сехун-и.       — Сехун — целеустремленная личность, и он много добьётся в жизни. Если его энергию направить в нужное русло, он станет великим человеком, и мне приятно, что я могу приложить к этому руку. Сехун стал и для меня словно брат, поэтому мне очень хочется сделать так, чтобы его лица не покидала улыбка, а для этого, в первую очередь, ты должен улыбаться, Бэкхён.       Омега смутился, отводя взгляд.       — Знаете, ваш брат очень много рассказывал мне о вас. Мы много времени проводим вместе в офисе, поэтому я невольно стал свидетелем всей вашей жизни. Прошу простить мне это, но я не могу не выразить восхищение твоим мужеством и упорством. Ты очень сильный, Бэкхён, так не позволяй обстоятельствам сломить вас. К тому же, теперь ты не один…       Чонин видел, как поёжился младший, и как невольно прикрыл живот, спрятав взгляд. Альфа осторожно, чтобы не спугнуть подошёл ближе и взял в свою руку омеги.       — Только скажи, и я переверну этот мир…       — Для чего тебе это? — спросил Бэкхён, глядя прямо в глаза старшего.       — Не люблю, когда обижают прекрасных людей, а ты заслуживаешь лучшего.       Альфа заметил лёгкий румянец на щеках омеги, и слёзы, что собрались в уголках его глаз.       — А вот плакать не надо, — сказал Ким, делая шаг навстречу младшему, и позволяя омеге прижаться к нему. Руки скользнули по спине Бэкхёна, чувствуя, как сперва омега напрягся, но спустя пару мгновений расслабился. — Я не могу стереть из памяти те страшные воспоминания, но мне очень хочется, чтобы ты научился снова смотреть на мир с улыбкой. Знаешь, когда погиб мой муж, я думал, что не смогу больше встать на ноги, у меня не было сил смотреть на этот мир и понимать, что он отнял у меня всё, но рядом со мной были прекрасные люди, которые помогли мне понять, что мы сами творцы своего счастья, что отгораживаясь, мы сами портим свою жизнь. Ты должен двигаться вперёд, ради сына, ради брата, ради себя, ради того, о чём когда-то мечтал, ведь у тебя была мечта, Бэкхён?       — Я мечтал о семье, о детях, о любящем альфе, но…       — У тебя обязательно всё это будет, посмотри, ведь часть мечты исполнилась, скоро появится прекрасный малыш, а ещё обязательно встретишь того альфу, о котором мечтаешь…       — Ни один альфа не посмотрит в нашу сторону, — тихо ответил омега. — Кому нужен меченый омега с ребёнком. Спасибо за ваши слова, но я реалист, Чонин…       — Но я всё ещё здесь, — заметил альфа. — Я всё ещё смотрю на тебя, я всё ещё хочу помочь, так что, я ненормальный?       Бён отрицательно покачал головой.       — Тогда отбрось свои страхи и двигайся вперёд, а если захочется плакать, просто позвони мне, я приеду, где бы я ни находился, потому что я знаю, что такое тихо умирать в одиночестве.       Омега колебался, ему было непривычно такое внимание со стороны чужого альфы, но Чонин был совсем не похож на тех, кого он встречал раньше, он был полной противоположностью Чанёля, и это подкупало, заставляло верить.       — Давай, отдохнёшь, а я посижу рядом. Вам двоим нужен здоровый сон.       — Но я не хочу спать, — ответил Бэкхён, хотя организм был ещё очень слаб.       — А тогда не спи, просто ляг и подумай о чём-нибудь хорошем. Это очень помогает расслабиться, особенно в первые месяцы беременности. Кёнсу часто мучили боли в спине, врачи советовали меньше думать и больше отдыхать. Наш малыш был неспокойным. Часто доставлял хлопоты своему папочке, но это было только в радость. Он рос настоящим футболистом, а потом…       Бэкхён видел, как в миг глаза альфы стали пустыми, а на лицо легла тень. Омега подумал, что этот альфа невероятно сильный, раз смог пережить такую трагедию и ещё умудрялся учить других улыбаться. Бэкхён подумал о том, что какая должна быть дыра в сердце этого человека, и почему-то вдруг очень захотелось её заполнить. Теплом, поддержкой, любовью. Он взял старшего за руку и повёл в комнату.       — Я лягу спать, только ты посиди со мной немного. Мне ещё страшно оставаться одному.       Чонин крепче сжал руку Бёна, и вот сейчас он сидел в комнате и пытался не смотреть на омегу, что откинул одеяло. Футболка немного сбилась, поэтому сейчас альфа видел полоску белоснежной кожи на ещё пока плоском животе, длинную шею, на которой темнела метка, от которой исходил лёгкий запах жжёного сахара. Кулаки сжались, а Чонин поймал себя на мысли, что хочет стереть её, хочет, чтобы этот омега забыл о том, кто такой Пак Чанёль. Чонин вдруг понял, что хочет, чтобы этот омега стал его. Чтобы никто не смел смотреть в его сторону кроме него, чтобы только Чонину было позволено касаться с каждым днём всё больше растущего живота. И пусть внутри омеги был не его ребёнок, но почему-то в голову пришла мысль о том, что Бог вернул ему его счастье. Когда-то он отнял у Кима беременного омегу, а вот сегодня снова подарил омегу, тоже беременного, что так сильно нуждался в нём.       Альфа пересел ближе, опускаясь рядом и поправляя футболку Бэкхёна, а потом ласково погладил младшего по голове. Он посомневался немного, а вскоре прилёг рядом. Бён заворочался и перевернулся. Спутав во сне грудь Чонина с подушкой, омега устроился удобнее, а альфа забыл, как дышать, его сердце сбилось на бешеный ритм.       Ким думал о том, что сегодня первый день их встречи, так почему же мысли о том, что он должен остаться с этим парнем навсегда не покидают? Почему он готов бросить всё, только бы на лицо Бэкхёна вернулась улыбка? Чонину хотелось узнать, каким он был, когда на его лице не стояла эта печать отчаяния. Впервые после смерти Кёнсу весь мир сузился до обычного человека, что сейчас слегка приоткрыл губы и скользнул по ним языком. Альфа сглотнул, наклоняясь и осторожно касаясь губами столь трепетных губ омеги.       Тепло разлилось по венам, мир замер, а сердце остановилось, стоило глазам встретиться с немного растерянным взглядом омеги, что смотрел на него, но не отстранялся, позволяя губам альфы ещё один нежный поцелуй.       — Прости, — сказал старший. — Я… Мне, наверное, лучше уйти. Я не понимаю, что на меня нашло, я…       Бэкхёну не нужно было много времени, чтобы решить чего он хочет сейчас, было страшно, ему казалось, что он сошёл с ума, но он ни на миг не хотел расставаться с этим теплом. Он подался вперёд сам, касаясь губ альфы, и тут же получая ответ. Совместное ли это отчаяние или что-то другое, они разберутся с этим позже, но сейчас так хорошо, что хочется забыть обо всём на свете.