My crazy love

      Бэкхён стоял, уткнувшись лбом в стекло, наблюдая за тем, как Сехун со слезами на глазах сжимал руку брюнета. Тао, кажется. Бэкхён видел, как оба пытаются шутить и улыбаться, но даже невооружённым глазом было видно, как напряжены эти двое, словно натянутые струны, что могут вот-вот лопнуть. Они оба разбиты, и смотреть на них очень больно, особенно, когда своё сердце всё ещё болит.       Омега вспомнил, как ещё несколько часов назад он в отчаянии прижимался к едва знакомому альфе. Его поцелуи успокаивали, хотя должны были пугать. Руки блуждали по телу, согревая, хотя должны были напоминать о том ужасе. Казалось, что всё было невероятно правильно, хотя где-то внутри до сих пор сопротивлялся здравый смысл. Что подумает о нём Чонин? А вдруг он решит, что Бэкхён готов быть рядом с первым встречным?       Омега отстранился, напугано посмотрев на альфу.       — Я не… Ты не думай, я не такой, просто…       Омега прятал взгляд, сжимая кулаки. Глаза щипало от нахлынувших слёз. Чонин осторожно подвинулся к нему, положив свою руку на руку омеги и пытаясь разжать сомкнутые пальцы.       — Успокойся, — тихо сказал альфа. — Всё хорошо. Я всё прекрасно понимаю. Я сам себя ругаю за то, что не сдержался. Я никогда не замечал за собой столь резких порывов, но мне именно сейчас захотелось тебя обнять, защитить. Ты не думай, у меня нет мыслей навредить тебе, я просто устал быть один. Кёнсу часто повторял мне о том, что я человек, которому нужно о ком-то заботиться. Можешь считать меня сумасшедшим, но я хочу заботиться о тебе и твоём малыше. Позволь мне защищать вас. У каждого альфы в крови — оберегать свою пару и своё потомство. Я не справился, я потерял всё, сам чуть было не умер, проливая слёзы у свежей могилы, но светлый образ, что являлся во сне, умолял меня жить. Я жил, хотя не верил, что смогу снова впустить кого-то в свою жизнь. Вот только сегодня появился ты. Не знаю, инстинкты это или что-то другое, но твой запах проник в каждую клеточку моего организма. Ты в одно мгновение стал частью меня: частью, которую я ни за что на свете не хотел бы потерять. Дай мне шанс.       Бэкхён помнил, как смотрел на альфу; как эти дурманящие грустные карие глаза затягивали его в бездну собственного сознания, туда, где его бросают на стол, разрывая одежду. Туда, где ему сделали больно. Это нельзя забыть, но и нельзя держать в себе, ради сына, который пока всего лишь точка на снимке УЗИ, но он есть, и забывать об этом — непростительная ошибка.       Если присутствие рядом этого альфы помогло спокойно заснуть, если рядом с ним не преследуют те ужасные кошмары, так почему бы не попробовать?       Бэкхён понимал, что сейчас в нём Чонин, возможно, видел своего погибшего мужа. Тот тоже ждал ребёнка; тот так резко исчез из жизни альфы, что Чонин до конца не мог принять его отсутствие. Бэкхён боялся обмануться, ведь начинать отношения с фальши было не лучшим решением, но Чонин был тем, кому хотелось верить. Сейчас они оба искали утешение, а может, именно так рождается любовь?       — Дай мне время, — ответил омега. — Мои раны ещё слишком свежи. Я не готов принять тебя полностью, но и отпустить тебя не могу, потому что только рядом с тобой я снова чувствую себя живым.       Омега крепче сжал руку старшего.       — Я буду ждать, — кивнул Ким.       Сейчас, стоя в больнице и наблюдая за братом и его альфой, Бэкхён вспоминал, как родилось внутри чувство досады, когда Чонин так яростно защищал имя и память своего омеги. Бэкхён думал, что вот она — истинная любовь. Разве он сможет бороться с ней? Даже с того света омега Чонина будет стоять между ними, как и альфа Бэкхёна.       Чанёль оставил в жизни омеги слишком много плохих воспоминаний, хотелось избавиться от них, стереть себе память, но ведь не будь в его жизни Чанёля, что бы сейчас было с ним? Где бы сейчас был Бэкхён? Губил бы своё здоровье на том же предприятии, что и папа? У омеги не было бы стимула двигаться дальше, покорять всё новые вершины, чтобы поставить на место Пак Шихёка, чтобы показать Чанёлю, что он не пустышка. А встретил бы он тех людей, что сейчас рядом? Лёгкий шорох отвлёк омегу от размышлений, запах розмарина заполнил лёгкие, и стало спокойнее.       — Поговорил с братом? — сорвалось с губ Бэкхёна, почему-то сейчас возникла острая необходимость услышать голос Кима. Томный, обволакивающий, проникающий в каждую клеточку сознания.       — Да, с ними всё хорошо. Он так счастлив, — ответил Чонин, стоя за спиной омеги, и не смея показаться ему на глаза. Он и сам понимал, что для человека, что пытался начать новые отношения, он слишком рьяно защищал старые, но Фанг всё равно не имел никакого права прикрываться именем Кёнсу.       — Дети — это прекрасно, — сказал Бэкхён, обнимая себя руками.       — Хочешь, я познакомлю тебя со своей семьей?       Бён вздрогнул и слегка повернул голову в сторону старшего.       — Для чего?       — Я уже говорил о том, что хочу быть рядом с тобой. Я понимаю, что сегодня вёл себя не очень красиво. Я…       — Он твой омега, — выдохнул Бэкхён. — Он всегда будет между нами. Он был создан для тебя. Он тот, кого ты должен любить.       — Он тот, кого я должен помнить, Бэкхён-и, а ты тот, с кем я хочу жить.       — Ты торопишься…       — Я знаю, — кивнул Чонин. — Но я боюсь, что если немного помедлю, ты потеряешься в своих страхах, и я не смогу тебя вернуть. Мы начнём всё сначала. Я постараюсь вытеснить из твоей памяти прошлое, не дам ему отнять у тебя последние мечты и надежды.       — Я принадлежал другому альфе.       — Ну и что? Ты думаешь, что я слабее его?       — Нет, но…       — Если ты дашь согласие, метка Пака исчезнет с твоего тела. Уж поверь мне, я всё сделаю для этого.       — А ребёнок?       — Если ты позволишь, это будет только наш сын. Только твой и мой.       Бэкхён почувствовал, что дышать становится труднее, слёзы всё-таки сорвались по щекам. Омега прикусил губу, чувствуя спиной жар тела альфы. Бён неуверенно сделал шаг назад, упираясь в надёжную грудь старшего.       — Обними меня, — хрипло сказал он, пытаясь унять дрожь в голосе.       Сильные руки обвили хрупкую талию. Бэкхён, недолго думая, развернулся, уткнувшись носом в ключицу Кима, вдыхая аромат своей новой жизни. Чонин прижал его сильнее, касаясь губами макушки омеги.       — Не плачь, теперь всё будет по-другому.       Бэкхён дышал полной грудью, цепляясь за старшего, что ласково гладил его по спине. В груди бушевал пожар, а метка на шее зудела, и хотелось выдрать её вместе с кожей. Запах сахара выворачивал наизнанку. Омега задрожал, поднимая на альфу полный ужаса взгляд.       — Он здесь, — сорвалось с губ.       — Что?       — Чанёль… Он здесь… Он…       Бэкхён не успел закончить, как дверь больничного коридора распахнулась, и санитары на каталке вкатили окровавленного человека. Омега поморщился, с трудом узнавая в нём Пака-младшего. Чанёль шёл рядом. Он тоже был весь перепачкан в крови. Он крепко сжимал руку брата и ничего не видел вокруг. Чимин что-то шептал, но с того расстояния, на котором находились Бэкхён и Чонин, ничего нельзя было услышать.       Врачи завезли пациента в операционную, а Чанёль остался в коридоре: гипнотизируя взглядом закрывающуюся дверь. Бэкхён смотрел на то, как Пак медленно опустился на пол и спрятал лицо в окровавленных руках. Кровь пугала Бэкхёна, он почувствовал подступающий к горлу ком.       — Чонин-а, мне срочно нужно в уборную.       Альфа тут же начал оглядываться в поисках нужной комнаты, а потом подхватил Бэкхёна под руку и повёл в туалет. Они скрылись за дверью в тот самый миг, когда Чанёль поднял, наполненные отчаянием глаза.       Бэкхён скрылся в ближайшей кабинке. Ему внезапно стало плохо, тошнота не отпускала, ему казалось, что сейчас все внутренности его покинут. Запах сахара был повсюду, хотелось плакать, хотелось исчезнуть. Кровь на руках Чанёля снова и снова напоминала о том дне, о той боли. Ноги больше были не в состоянии держать, перед глазами темнело, казалось, мир вот-вот исчезнет, но тёплые руки прижали к себе, а по горящей коже лица и шеи скользнула прохладная влажная ткань. Чонин с трепетом протирал лицо омеги, что сейчас был очень бледным и казался почти неживым. Альфа прижимал его к себе, нежно укачивая.       — Ты как? Может, позвать доктора? Мы всё-таки в больнице.       — Нет, всё хорошо. Дай мне немного отдышаться, — ответил омега, натянув улыбку.       Бэкхён прижался к альфе, опустив голову.       — Ты не мог бы принести мне немного питьевой воды, — шепнул он. Внутри всё горело, а голова не переставала кружиться.       — Да, сейчас, — кивнул альфа. — Только сначала выведу тебя на воздух.       — Нет. Я побуду здесь. Вдруг тошнота вернётся.       Чонин с подозрением посмотрел на младшего. Омега сделал глубокий вдох.       — Я думаю, что это всё из-за моего положения. Доктор Инсон предупреждал, что от некоторых запахов может возникнуть тошнота. Для беременных это нормально.       — Я знаю, но здесь ведь не только токсикоз виноват, ведь так? Это из-за Чанёля. Да? Он ведь твой альфа и…       — Ты — мой альфа, — сказал Бэкхён, подняв глаза. — И надеюсь, что ты не оставишь меня и нашего малыша умирать от жажды?       Чонин забыл, как дышать, он лишь сильнее прижал омегу к себе, подарив лёгкий поцелуй в щёку.       — Я сейчас — туда и обратно. Я видел автомат неподалеку. Ты только не волнуйся больше. Всё хорошо. Он больше к тебе не притронется.       Бэкхён кивнул, улыбнувшись. Альфа подарил ему ещё один поцелуй и выбежал в коридор. Оставшись один, Бэкхён вдруг почувствовал себя безумно одиноким. Так не бывает, в их истории с Чонином явно что-то неправильно. Не могут несколько часов так связать двух людей, но их души, словно сплелись в одну, заполняя друг другом всю пустоту, что образовалась после ран, что так отчаянно напоминали о себе.       Омега наклонился над раковиной, умывая лицо холодной водой, а потом, протирая его платком, который вручил ему Чонин. Аромат альфы оттеснял всё, даже словно въевшийся под кожу вместе с меткой запах сахара. Отражение смотрело на Бэкхёна замученными глазами, губы дрогнули и попытались растянуться в улыбке. Чонин ведь прав, теперь они начнут всё с начала.       Шум из коридора привлёк внимание парня, сердце сорвалось на бешеный ритм, омега выключил воду и направился в сторону двери. Приоткрыв её, он замер, замечая напротив Чанёля, что яростно прижимал к стене Кима. Чонин выглядел спокойно, хотя Бэкхён отчётливо чувствовал его ненависть.       — Это всё вы, — рычал Чанёль. — Вы! Сначала вы убили хёна, теперь добрались до Минни. Я уничтожу вас, слышишь? Если Чимин не выкарабкается, я не знаю, что с вами сделаю!       — Мы тут ни при чём, — огрызнулся Чонин. — Если у самого рыльце в пушку, не равняй всех. Нужна нам больно ваша семейка.       Бэкхён разрывался на части, с одной стороны ему хотелось спрятаться, забиться в какой-нибудь тихий тёмный уголок и плакать, а с другой хотелось сорваться и впечатать Чанёлю смачную пощёчину за то, что он продолжает вмешиваться в их жизнь.       — Врёшь! — крикнул Пак, а его кулак врезался в стену рядом с головой Чонина. Ким поморщился, а Бэкхён вздрогнул. — Ты всё врёшь, убийца!       — Докажи, — прошипел Ким, даже не пытаясь вырваться. — Не будь это общественным местом, я бы уже давно уложил тебя на лопатки и вызвал полицию. Ты вообще соображаешь, где ты находишься? Это больница, а не ринг. Если хочешь потягаться в силе, давай, назначим встречу один на один и посмотрим, кто будет потом лечить свои раны.       — Я уничтожу тебя, поганец, — кричал Чанёль, вцепившись в воротник Кима.       Бэкхён видел, как руки Чанёля всё сильнее сжимали шею Чонина. Ким начинал задыхаться, но всё так же, не отрывая глаз, смотрел на Пака.       — Два упрямых барана! — крикнул Бэкхён, бросаясь к альфам и пытаясь разжать руки Чанёля. — Отпусти! Да отпусти ты его, чёрт возьми!       Пак разжал руки, растерянно хлопая глазами. Чонин закашлялся, оседая на пол и хватаясь за горло.       — И это твоё «по-другому»? — кричал на Кима Бэкхён. — И это твоё «забудем обо всём»?       — Бэкки, — попытался подняться Чонин. — Успокойся.       — Успокойся? — злился омега. — Да он тебя чуть не придушил, а ты ничего не сделал.       — Зачем нам лишние скандалы? — ответил Чонин, поймав омегу за руку и притягивая к себе. — Ты же знаешь, мы непричастны к аварии Чимина.       — Но он же чуть снова… — тихо сказал омега, прижимаясь к Чонину. — Он чуть снова не отобрал у меня жизнь.       — Ему это не по силам, — шепнул в самое ухо омеги Ким.       Чанёль стоял в стороне и хлопал глазами, ему казалось, что он спит и видит дурной сон, этот мальчишка не может быть так близко. Почему снова и почему сейчас так больно?       Чонин прижимается губами ко лбу омеги и поднимает взгляд на Чанёля, сейчас в нём слишком красноречиво заметны презрение и ненависть. Чанёль словно чувствует, как Ким вот-вот готов вырвать его сердце и поджарить в огне своей ненависти, и Пак понимает, что в случае с Бэкхёном, Чонин будет прав.       — Тебе лучше убраться отсюда немедленно, — сказал Чонин. — У меня есть достаточно причин, чтобы размазать тебя по стенке, но я держусь, потому что не хочу причинять боль дорогому человеку. Ты скотина, так безответственно повёл себя с ним. Я понимаю, что если я уничтожу тебя из-за этой чёртовой метки, ему будет плохо, но я сделаю всё, чтобы твоя жизнь больше никогда не пересекалась с моей жизнью и жизнью моего мужа.       Бэкхён не решался поднять взгляд на Чанёля, что сейчас выглядел, как побитый щенок, весь его пыл куда-то испарился, стоило ему увидеть бледного, как смерть истинного, что жмётся и ищет защиты у чужого альфы.       Сехун внимательно слушал причитания врача, крепко сжимая руки Тао. Когда альфа без чувств упал на землю, внутри всё оборвалось. Почему так происходит? Почему тогда, когда он уже готов был принять человека, сделать выбор, болезнь Тао напомнила о себе, напомнила о том, что у них нет шансов и не так много времени. Сехуну было страшно, он не хотел отпускать.       — Это ж надо было довести себя до такого состояния! Тао-ши, я же предупреждал, что любые сильные эмоции могут вызвать приступ. Вы ходите по краю бездны, один неверный шаг может закончиться плачевно.       — Но я не могу не жить, доктор, — слабо ответил Тао. — Я не могу, запереть себя в четырёх стенах и тихо умирать. Я хочу побыть человеком, хотя бы напоследок. Я ведь пока жив, я хочу чувствовать.       Врач печально вздохнул, посмотрев на переплетённые пальцы пациента и ещё совсем юного мальчишки.       — А его-то зачем мучаешь? — выдохнул врач.       Тао отвёл взгляд, а Сехун стиснул зубы.       — А вот это вас совсем не касается, — ответил омега.       — Се, всё хорошо, — улыбнулся натянуто Тао. — Доктор прав. Я слишком увлёкся. Я не должен был заходить так далеко…       — Ещё одно слово, и я тебя поколочу, — огрызнулся Сехун. — Давайте я сам буду решать, где и с кем я должен быть.       — Я переживаю за тебя, глупый. Я не хочу оставлять тебя с разбитым сердцем.       — Не переживай, — хмыкнул Сехун. — Его разбили до тебя.       Альфа сильнее сжал ладонь младшего, а потом и вовсе притянул его к себе, обнимая.       — Он образумится, хочешь, я поговорю с ним?       — Ты попытался, и что из этого получилось. Фанг прав, у омеги не может быть двух альф. Я сделал свой выбор.       — Ты пожалеешь…       — Никогда.       Тао вздохнул, обнимая крепче. Он не хотел этого, он не хотел, чтобы Сехун так прочно увяз в этих чувствах, но этот мальчишка был так идеален и уже так любим.       Врач, наблюдающий за ними, лишь печально вздохнул.       — Я сейчас пришлю медбрата, он сделает тебе укол, и вы можете ехать домой, при условии, что постараетесь избежать в дальнейшем столь сильных эмоциональных встрясок. Я стараюсь продлить тебе жизнь, Тао, поэтому не своди все мои усилия к нулю.       — Извините, доктор, — ответил Хуан. — Я постараюсь в дальнейшем держать себя в руках.       — Не мне обещай, — сказал врач, кивнув в сторону Сехуна, — ему. Хотя я всё ещё считаю вас обоих сумасшедшими, мне хочется, чтобы вы пережили как можно меньше боли.       — Спасибо вам за всё, — сказал Сехун, прижимаясь к любимому и слушая, как бьётся его сердце, словно часы, отмеряя им время.       Врач вышел, а Тао посмотрел на младшего, ему казалось, что он совершает самую большую ошибку в своей жизни, но он не может отпустить Сехуна. Он любит, он сделает всё для него, даже если придётся искать альфу, что сделает его мальчика счастливым.       — О чём думаешь? — спросил Сехун, глядя на старшего.       — О том, как сильно я тебя люблю, — улыбнулся Тао.       — Я…       Палец альфы лёг на розовые губы.       — Не нужно, не произноси этих слов. Я чувствую. Знаешь, когда чувства сердца превращаются в слова, очень тяжело потом что-то изменить. Я хочу, чтобы ты произнёс их, глядя на человека, что сделает твою жизнь счастливой. Поверь мне, это не я…       — Тао, мы же уже говорили об этом.       — И я снова повторю. Я уйду, Хунни, но прежде, я должен буду убедиться в том, что рядом с тобой люди, которые тебя любят. Рядом с тобой альфа, что сделает твою жизнь праздником.       — Ты решил найти себе замену? — хмыкнул Сехун. — У тебя ничего не получится. Никому не дано вытеснить из моего сердца любовь к тебе.       Тао улыбнулся, растрепав светлые пряди младшего. Ему хотелось верить ему, ему хотелось заполнить этой любовью всю свою жизнь, но ему, увы, осталось так мало. Сехун был очаровательным, Сехун был дерзким, Сехун был смелым, он сможет пережить не одну боль, но Тао хотелось, чтобы ее в жизни младшего было как можно меньше.       — Я не хочу оставлять тебя одного, — тихо сказал Тао, уткнувшись носом в макушку омеги, и вдыхая такой любимый запах. — Если бы ты знал, как я не хочу оставлять тебя одного.       — Так не уходи, — всхлипнул Сехун, понимая, что его слова вряд ли что-то могут исправить. Он разговаривал с врачом, он всё понимал, но не хотел даже думать о том, что в один миг частичка него просто исчезнет, словно её и не было вовсе. Хотелось плакать, швырять вещи, умолять исправить что-то, но разве его отчаяние поможет Тао?       Вот теперь Сехун отчётливо понял, всё в жизни движется по кругу, всё возвращается. Раньше он не ценил то, что было вокруг него, ему было всё равно, он прожигал свою жизнь, обижал дорогих людей, скольким альфам он разбил сердца, а теперь, теперь его сердце разбито, теперь у него отбирают самое дорогое, а он не может ничего сделать.       Сехун даже на расстоянии чувствовал ненависть Фанга, он думал о том, каково же должно было быть больно альфе, что застал своего омегу со своим братом, чувство вины свербело где-то внутри, но тут же вытеснялось безграничной любовью и преданностью к Тао. Фанг был прав, Сехун слишком много времени проводил с его братом.       В палату зашёл медбрат. Омега отстранился.       — Я подожду тебя в коридоре, надо найти Бэкки и Чонина и сказать, что мы едем домой.       — Иди, — кивнул Тао.       Омега вышел, закрывая дверь, а потом прислонился к стене. Было тяжело держать себя в руках, но он должен был, потому что если он покажет Тао свою слабость, то тот просто уйдёт. Исчезнет, а Сехуну хотелось провести с ним как можно больше времени, чтобы потом всю оставшуюся жизнь вспоминать эти дни с улыбкой. Омега тряхнул головой и направился по больничному коридору, пытаясь найти старших. Запах Бэкхёна был где-то близко, но Сехун понял, что брат сейчас не один. Когда он понял, что запах чая перебивается сильными запахами двух альф, он, недолго думая, сорвался на бег, оказываясь в соседнем коридоре, и застывая, потому что происходящее не укладывалось у него в голове. Бэкхён стоял в крепких объятиях Чонина, а напротив них, опустив голову, стоял Пак Чанёль. Бэкхён не выглядел напуганным, наоборот, он с жалостью смотрел на своего истинного, который что-то говорил, Сехун не мог его слышать, но один вид альфы говорил о многом. Вспомнились слова брата о том, что именно Пак вызвал скорую помощь, а потом ещё и интересовался самочувствием омеги, неужели брат простил его?       — Что ж, — ворвался в сознание голос Бэкхёна, — мы все были виноваты в случившемся и уже все поплатились за это. Теперь каждый из нас пойдёт своей дорогой. Спасибо, что не оставил умирать…       — Бэкки, я…       Бён жестом остановил альфу.       — Бэкхён. Бён Бэкхён и только так, — сказал омеги. — Бэкки для тебя нет, не было и не будет. Давай сделаем вид, что мы не знакомы. Мы просто разойдёмся сейчас и никогда больше не встретимся. Я счастлив, без тебя. Я хочу всё забыть. Пожалуйста, хватит, не делай мне ещё больнее. У меня теперь есть семья, надеюсь, что и у тебя всё сложится. Чонин-а, пойдём, найдём Се с Тао и поедем домой.       — Хорошо, родной, — улыбнулся Бэкхёну Ким, а Сехун увидел, как вздрогнул Пак.       — Очень интересно, — послышался над ухом голос Тао. — Давненько я не видел Чанёля таким виноватым, наверное, с первого курса университета, тогда учитель отчитывал его за невыполненное задание.       — Пак Чанёль и вина, как-то неправдоподобно звучит, — хмыкнул Сехун.       — А ты уж поверь, — улыбнулся Тао. — Бывало и такое.       — У него вид бандита. Эти татуировки, растрёпанные волосы, манера одеваться. Он напоминает гангстера.       — А по сути лишь пешка, — ответил альфа, обнимая младшего. — Он создание своего брата.       — Ты уже говорил об этом, — хмыкнул Сехун. — Но ведь это не уменьшает того зла, которое он принёс людям.       — А если бы ты не знал о нём ничего, вот что бы ты почувствовал, впервые посмотрев на него?       Сехун внимательно осмотрел Чанёля, что пытался ещё что-то сказать Бэкхёну, что крепко сжимал руку Чонина. Сильные руки, крепкое тело, внимательный взгляд, этот альфа излучал уверенность, хотя именно сейчас выглядел не лучшим образом. Одно слово его грубоватым голосом проникало под кожу и текло лёгким томлением по венам. Сехун вспомнил тот пристальный взгляд, тогда в офисе, при первой встрече.       — Этому альфе хочется подчиняться, — сорвалось с губ омеги, прежде чем он о чём-то подумал.       Тао засмеялся, ероша волосы на голове младшего.       — В том-то и загвоздка, — сказал Хуан. — Все сами попадают в капкан, а винят почему-то всегда только Чанёля. Твой брат молодец, что разделил вину на двоих. Видишь, никто не способен устоять перед Паком. Этим и пользовался Шихёк, когда сам создавал образ Чанёля.       — Вот ещё, — фыркнул О. — Пошли, заберём их и домой.       Сехун потянул старшего в сторону разговаривающих, Тао грустно улыбнулся, задумчиво глядя на поникшего Чанёля.       — Вот вы где, — сказал Сехун. — Домой?       Бэкхён и Чонин посмотрели на подошедших.       — Вы как? — спросил Бён.       — Всё хорошо, — кивнул Тао, а потом повернулся к Чанёлю. — Господин Пак, какими судьбами? Что-то случилось?       — Чимин… — сказал Чанёль, не глядя на Тао. — Мой брат разбился на машине. Врачи говорят, что он сел за руль под кайфом.       Цзытао с тревогой посмотрел на Чонина, который едва заметно кивнул.       — Сколько раз я говорил ему бросить это, но он божился, что никогда не совместит два своих увлечения, а теперь…       Чанёль медленно опустился на пол.       — Если с ним что-то случится, я себе не прощу. Сперва хён, теперь это. Блин, я знаю, что мы не ангелы, но это уже слишком.       Чанёль плакал, а четверо его собеседников застыли.       — И пусть я последняя тварь и заслужил много боли, но, чёрт возьми, только не Чимин…       Дверь операционной открылась, врач подошёл к Чанёлю и отрицательно покачал головой, на вопросительный взгляд альфы.       — Мы ничем не смогли ему помочь, мне очень жаль.       Чанёль взревел, подскакивая на ноги и бросаясь в операционную, где персонал уже накрыл белой простыней остывающее тело.       — Брат, — тормошил младшего Чанёль. — Брат! Они же все врут, открой глаза, брат! Пожалуйста, Минни!       Бэкхён почувствовал, как дрожит. Разбитый Чанёль пугал его намного сильнее, чем грозный и самовлюблённый. Нет, не такой участи он хотел для Пака.       У Тао зазвонил телефон.       — Да, — сказал альфа, поймав на себе несколько тревожных взглядов.       — Минус два, — послышался насмешливый голос Фанга. — Скажи, приятно же наблюдать за тем, как один твой враг лежит бездыханным телом под простыней, а второй стоит на коленях.       Тао заозирался, пытаясь понять, где сейчас находится брат.       — Не крути головой, отвалится, — засмеялся Фанг. — Тебе меня не найти, Сехун-и, может, и под силу, но он сейчас слишком занят, смотри в оба, а то и тебя постигнет моя участь, этот мальчик быстрее ветра, кажись, его очень сильно тронула боль Пака.       Тао посмотрел на младшего, который со слезами на глазах смотрел, как санитары пытались оттащить от тела Чимина сопротивляющегося Чанёля. Сехун кусал губы и сильнее цеплялся за Тао, пытаясь не думать о том, что однажды и его вот так будут оттаскивать от тела любимого. Альфа поцеловал О в висок, очередной раз делая пометку в своей голове о том, что он уйдёт раньше, чем смерть настигнет его. Ещё несколько месяцев, он устроит жизнь Се, обезопасит компанию, а потом исчезнет, чтобы никому не было так больно.       — На этом свете осталось только два Пака. Я не решил, кто из них будет следующим, но я обязательно уничтожу эту семейку.       — Два Пака? — сорвалось с губ Тао. — Что ты имеешь в виду? Фанг?       Но в трубке были уже короткие гудки.       — Что он сказал? — спросил Чонин, прижимая к себе побледневшего Бэкхёна.       — Он сказал, что на этом свете осталось два Пака, но…       — Нет, — замотал головой Бэкхён. — Он не притронется к моему сыну. Нет, Чонин, он же ничего не сделает?       Ким яростно сверкнул глазами.       — Пусть только попробует, — прорычал Ким. — Я разорву его на части, если он посмеет притронуться к тебе и нашему сыну.