My crazy love

      Тишина в машине напрягала. Бэкхён дремал на плече Сехуна, который задумчиво смотрел в окно.       — Думаю, что не лучший вариант сейчас ехать в общежитие, — сказал Чонин. — Особенно после слов Фанга. Это место едва можно назвать безопасным. К тому же от мысли, что вы будете где-то далеко, мне становится не по себе.       — К нам домой тоже ехать не вариант, у Фанга есть ключи. Он, конечно, вряд ли сунется туда сейчас, но все же нужно обезопасить себя.       — И что вы предлагаете? — усмехнулся Сехун. — Мы будем прятаться? Даже смешно, ещё утром Фанг был для нас родным человеком, а что сейчас? Вы трусливо поджимаете хвосты?       — А что мы можем? — сдержанно спросил Ким. — Да он наш брат, друг, но он посмел угрожать нам. Разве можно назвать порядочным человека, который угрожает смертью ещё не родившемуся ребёнку? Думаю, что ты сам понимаешь, что Бэкхён-и и его малыш не имеют никакого отношения к той мести, что завладела Фангом.       — Я понимаю, Сехун-и, — сказал Тао. — Фанг твой альфа и…       — Что за бред, Тао. Мой альфа — ты, и никто больше, просто…       — Просто ты не можешь принять того, что в этом вопросе я и Фанг всегда были, есть и будем на разных берегах. Я не хочу мести. Я давно простил Чанёля, потому что знаю, что его вины в той аварии не было. Когда-то он был мне другом, поддерживал, когда было тяжело. Он был моей опорой в той, чужой стране, где мне пришлось бороться за право быть таким же, как все, учиться и стремиться к тому, чтобы поднять с колен то, что когда-то создал мой отец. Да, тогда Чанёль был другим, но наступают в жизни события, которые ломают нас, так вот он сломался, он запутался. Принять его такого трудно сейчас, но я не желаю ему смерти, а ты?       Сехун задумался, вспоминая разбитого горем Пака. Что он чувствовал по отношению к нему? Жалость, возможно. Ненавидел ли он его сейчас? Может быть, но смерть… Она, действительно, была не выходом из положения. Разве, покинув этот свет, Чанёль сможет осознать то, сколько горя он принёс людям? Здесь нужно было что-то другое.       — Хорошо, допустим, вы правы. Чанёль не заслужил смерти, но Фанг…       — Обезумел, и вряд ли нам удастся достучаться до него словами, — ответил Чонин, направляя машину за город. Высотные здания сменились густым лесом. — Вот здесь я когда-то лишился всего, — хмыкнул Ким.       Фары автомобиля осветили скульптуру ангела, что была установлена у кромки леса. Вокруг неё стояли свежие цветы. Сехуну вмиг показалось, что даже воздух здесь был каким-то другим. Сейчас в темноте ночи этот ангел выглядел словно призрак, а может, он им и был? Он был призраком их прошлой жизни.       Дом Чонина не выделялся своей роскошью, но его нельзя было назвать маленьким. Два этажа и большой двор, где можно было заметить пустые клумбы.       — Мне некогда было ухаживать за всем этим без Кёнсу, — поймав взгляд младшего, ответил Чонин. Сняв с ворот сигнализацию и загнав машину в гараж, Чонин открыл Сехуну дверь. — Бэкхён-хён, — потряс за плечо старшего О. — Просыпайся, мы приехали.       Бён лишь поморщился, а потом, причмокнув, устроился поудобнее на плече брата. Чонин улыбнулся.       — Иди с Тао, он покажет тебе твою комнату, а я отнесу Бэкки.       Сехун кивнул, позволяя старшему подхватить брата, а потом вылез сам, оказываясь рядом с Тао, что всё ещё выглядел немного бледным.       — У тебя всё хорошо? — коснулся пальцами холодного лба омега.       — Замечательно, — улыбнулся старший, накрывая своей ладонью руку омеги и поднимая её к губам.       Сехун смутился, почувствовав лёгкое прикосновение.       — Идём? — спросил он, посмотрев на старшего. — Тебе нужно хорошенечко поспать.       — И тебе, — заметил Цзытао.       Они вошли в дом, не размыкая рук. Внутри было уютно, но чувствовалось, что здесь давно никто не жил.       — Чонин обитал у Исина, — ответил на незаданный вопрос альфа. — Он покупал этот дом в надежде обзавестись большой семьей, а потом… Потом ему было трудно находиться здесь одному. Мы все погрязли в своих переживаниях и замкнулись в себе, если бы мы хоть немного обращали внимание на тех, кто рядом, мы бы, возможно, не были бы сейчас в таком положении. Я упустил из вида Чонина и Фанга. Я позволил им самим выбирать свой путь, и что теперь? Теперь наша когда-то идеальная семья рушится у меня на глазах, а я ничего не могу сделать.       — Ты слишком во многом себя винишь, — перебил старшего Сехун. — Хватит, тебе пора подумать о своём здоровье.       Тао хмыкнул.       — Это не смешно, — пробурчал Сехун. — Ты понимаешь, что своим наплевательским отношением ты сокращаешь себе жизнь?       — Кажется, доктор провёл с тобой очень поучительную беседу, — улыбнулся Тао. — А он не рассказал тебе, что мои шансы выжить — равны нулю?       — Неправда, — ответил О. — Доктор сказал, что всё ещё может измениться. Что есть шанс, да, он очень маленький, но он есть, а ты даже не хочешь побороться.       — Ради чего? Я не дурак, Сехун. Я пока ещё могу адекватно мыслить. Я знаю, что такое отсутствие запаха. Я уже мёртв и этот один процент вряд ли сможет удержать меня на этом свете и воскресить веру в себя. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я начал лечение, которое уже бессмысленно?       — Я хочу, чтобы ты был со мной как можно дольше, — тихо всхлипнул Сехун. — Разве я многого прошу? — Омега откинулся на стену, медленно опускаясь на пол и закрывая лицо руками. — Мне едва исполнилось семнадцать, когда я стал не нужен собственным родителям. Я едва не потерял брата, который был единственной опорой в моей жизни, а теперь ещё и ты хочешь оставить меня одного. Я не безгрешен, понимаю, и, возможно, я заслужил всё это, но…       Тао опустился рядом с младшим, крепко обнимая. Сехун уткнулся ему в грудь и тихо плакал, пока альфа гладил его по голове, пытаясь заглушить боль, что рождалась где-то в сердце и растекалась вместе с кровью по венам. Запах Сехуна проникал в каждую клеточку, и хотелось жить. Впервые за всё это время Тао понимал, что не хочет покидать этот мир, эту жизнь и этого человека.       — Прости меня, пожалуйста, — шепнул альфа, прижимая омегу к себе ещё сильнее. — Я не должен был появляться в твоей жизни. Я…       — Не смей так говорить, понял? — возмутился Сехун, поднимая глаза на старшего.       Тао показалось, что всё вокруг растворилось и не осталось ничего кроме наполненных болью карих глаз. На длинных ресничках дрожали капельки слёз, между бровями залегла первая морщинка, которую хотелось разгладить. Тао сейчас почему-то вспомнил, как умели улыбаться эти глаза. Пусть они были знакомы не так давно, но альфа успел уже запомнить каждую чёрточку на любимом лице. Тао не смел даже мечтать о том, что будет вот так прижимать мальчишку к себе. Сехун из незнакомца всего за несколько мгновений превратился для альфы в собственного маленького Бога, и Тао было совсем не стыдно, ведь он готов был на всё ради этого светлого образа. Хуан был готов везде и всем кричать о том, что О Сехун — его религия, но поможет ли ему это в борьбе со смертью?       — Не смей даже думать об этом, — продолжил омега. — Я сам пришёл к вам. Судьба привела меня сюда. И я не отступлю. Я буду бороться за тебя, только ты не опускай руки, не сдавайся.       Тао ладонями вытер слёзы с лица младшего и нежно коснулся его губ, чувствуя слегка солоноватый вкус. Запах мандарина снова кружил голову.       — Давай сегодня больше не будем говорить об этом? — сказал Тао, поднимая омегу на руки и направляясь в сторону спальни.       Сехун опустил голову на сильную грудь. Сейчас он чувствовал себя как никогда защищённым. Он слышал биение уже такого родного сердца и молился за то, чтобы оно никогда не останавливалось.       — Давай создадим свой мир. В нём будем только мы вдвоём, и никакие проблемы не смогут вклиниться между нами. Сейчас только Богу известно, как долго мы сможем чувствовать тепло друг друга, но я обещаю, что пока я дышу, я не отпущу твоей руки.       — Ты обещаешь, что хотя бы попытаешься жить? — спросил омега, когда его опустили на кровать и нежно поцеловали в лоб.       — Обещаю, — улыбнулся Тао. — Столько, сколько смогу, а теперь спи.       Цзытао разомкнул объятия, но Сехун крепко вцепился в его рубашку.       — Се, я не думаю, что…       — Давай не думать ни о чём, — ответил омега. — Мы просто вместе поспим, что в этом такого? Я не хочу отпускать тебя. Мне страшно, потому что однажды ты можешь не вернуться. Я хочу чувствовать каждое мгновение, проведённое рядом с тобой. Я упустил столько времени, строя ложные идеалы, я…       Сехуна прервали ласковые губы, опустившиеся на его собственные, нежно лаская. Невесомые поцелуи оставляли свои следы на светлой коже. Они заставляли сердце биться чаще, а мурашки по телу бежать быстрее. Сехун медленно опустился на подушки, утягивая альфу за собой. Омега готов был отдать всё, только чтобы эти глаза смотрели на него с такой нежностью вечно. Он готов был отдать Тао часть своей жизни и умереть с ним в один день. Это было безумием. Сехун не понимал, почему так быстро растворился в человеке, у которого, по сути, не было запаха. В их мире всё было основано на инстинктах, но сейчас омега понимал, что уже ничему и никому не дано вытеснить из его сердца ту безграничную любовь, что он испытывает к своему альфе, что сейчас крепко обнимает, позволяя устроиться у себя на груди.       — Спи, родной, — шепнул Тао. — Завтра мы попытаемся начать всё сначала. Завтра мы попытаемся жить.       Сехун кивнул, медленно погружаясь в сон, понимая, что где-то в этой комнате есть вещь, что пусть несильно, но ощутимо издаёт чарующий запах граната.       Тао молча наблюдал за спящим парнем, вспоминая, как несколько лет назад вот так же в его объятиях засыпал другой человек.       — Это было необходимо? — словно эхом в воспоминаниях звучал собственный голос.       — Я люблю вас обоих, но Чонин — мой муж. Фанг слишком меня опекает. Да, согласен, что я вспылил сегодня, но эти двое достали меня своими вечными пререканиями.       — Они же делают это специально, — улыбнулся Тао. — Ты ещё не понял этого, Кённи? Они пытаются заслужить твоё внимание.       — Они больше похожи на двух петухов, — фыркнул Кёнсу.       — Я бы сказал на павлинов, — засмеялся Тао. — Они ходят вокруг тебя, распушив хвосты.       — Ну, если мотивы Чонина мне понятны, то Фанг…       — Он любит тебя, Кёнсу.       — Ты тоже мой брат, ты тоже любишь меня, но ты…       — Я всю свою юность потратил на обучение. Я жил заграницей, изучал бизнес. Я старался быть во всём первым, чтобы поднять детище отца на новый уровень. Я отдалился от вас. Я не заслуживаю той любви, что ты мне даришь. А Фанг… Он хоть на первый взгляд выглядит беспечным, но он всего себя посвятил тебе. Ты вырос у него на глазах и под его чутким руководством. Он заменил тебе родителей. Ты стал частью его сердца, и пусть он не так часто показывает это, но он готов на все ради тебя. Он принял Чонина, как твою пару, но где-то внутри него ещё живёт желание быть для тебя первым во всём. Прости нас за чрезмерную опеку, очень трудно осознавать, что ты вырос, и у тебя теперь своя семья.       — Вы все моя семья, Тао. Я разозлился на них из-за того, что они из пустяка умудрились раздуть скандал. Чонин не следит за словами, а Фанг слишком быстро вспыхивает. Я даже не успел закончить свою мысль, как они уже готовы были вцепиться друг в друга.       — Ты не с того начал, — улыбнулся альфа. — Твоя идея замечательная, но подал ты её немного неуклюже.       — Я просто хотел создать воспоминания. Мой знакомый занимается сувенирами. С недавних пор в моду вошли подарки, несущие в себе лучшие моменты жизни. Уже давно учёные установили, что все наши эмоции отражаются в нашем запахе. Запах — это история, Тао. Омега всегда чувствует запах своего альфы, который исходит от метки на его шее, альфы же чувствуют аромат своих омег в лёгком шлейфе, остающемся на их коже после близости. Так вот мой друг с коллегами решили подарить людям возможность сохранять воспоминания. Они решили создавать сувениры, что будут имитировать запах любимых людей. Ведь не всегда можно найти природный аналог в той или иной местности. Я хотел обменяться с вами воспоминаниями. Разве это плохо? Почему Чонин с Фангом устроили из этого целую драму?       — Потому что они оба приревновали.       — Но ведь любовь брата и любовь мужа — это разные вещи, — возмутился Кёнсу.       — Знаешь, — задумчиво начал Тао. — Был у меня один знакомый, который всем сердцем полюбил омегу. Всё у них было замечательно. Они понимали друг друга без слов, даже не смотря на то, что между ними не было связи, установленной Богом. Они практически никогда не ссорились, пока однажды младший брат омеги не попал в беду, связался с плохой компанией и влез в долги. Прибежал он к своему брату и стал молить о помощи. Омега пришёл к своему альфе и со слезами на глазах просил помочь родственнику. Выплатил альфа все долги парня, и снова все зажили счастливо, а через месяц пришёл младший опять и снова попросил брата помочь. Вновь не отказал альфа, ведь его сердце было переполнено любовью. Когда родственник пришёл в четвертый раз, вспылил альфа, сказал, что карман его не бездонный. Он предложил омеге поговорить с братом и наставить его на путь истинный, но омега не видел, а может, и не хотел видеть, во что превратился младший. Любовь к близким зачастую делает нас слепыми и глухими, мы иногда можем даже не заметить, как меняются люди вокруг нас. Он назвал любимого чёрствым, они поругались, и сколько бы не пытался альфа доказать омеге, что брат использует его, всё было бесполезно, тот только сильнее злился и прогонял когда-то родного человека, посвящая всего себя брату. Альфа отступил, не стал бороться, а потом… — Тао грустно улыбнулся. — Младший отдал своего брата кредиторам в качестве уплаты долга. Омегу пустили по кругу, а потом растерзанным нашли в овраге. Он едва дышал, на теле не было ни одного живого места, но даже тогда на допросе он выгораживал своего брата.       — И что с ним стало? — спросил Кёнсу, взволнованно хлопая ресничками.       — Он по-прежнему выплачивает долги брата, — хмыкнул Тао.       — А альфа?       — Выбрал одиночество, — ответил старший. — И пусть они не были истинными, но он решил для себя, что в его жизни больше не будет любви. Знаешь, во многих случаях братские узы вклиниваются между влюблёнными, но кто-то умеет с этим справляться, а кто-то рушит всё. Чонин боится нас с Фангом, потому что мы слишком много значим для тебя. Именно поэтому он так резко отвечает на выпады Фанга, который в свою очередь перегибает палку в своей заботе. Брат должен отпустить и позволить тебе жить. Я поговорю с ним, обещаю.       — Тао, — шепнул Кёнсу, обнимая брата. — А как звали того альфу, что потерял свою любовь?       — Зачем тебе? — удивлённо посмотрел на младшего Хуан.       — Чтобы каждый день повторять ему о том, что всё ещё будет хорошо, — улыбнулся Кёнсу.       Тао коснулся губами тёмной макушки.       — Я знаю, милый. Знаю.       Вот и сейчас альфа смотрел на спящего Сехуна и вспоминал слова Кёнсу, что он действительно повторял ему каждый день.       — Всё будет хорошо!       Чонин опустил Бэкхёна на кровать. Омега устроился удобнее, сейчас он выглядел таким беззащитным. Кожа всё ещё была бледной, на сухих губах виднелись свежие ранки.       Чонин вспомнил, с каким трепетом Бэкхён оттаскивал его от Чанёля, вспоминал, как омега искал у него защиты. Сейчас почему-то хотелось кричать от счастья, что постепенно разрасталось внутри. Давненько он не испытывал ничего подобного.       Альфа прикусил губу и осмотрелся. Сейчас они находились в их с Кёнсу спальне, в комнате, над дверью которой висел амулет, переплетающий в себе две нити столь разных, но таких сочетающихся запахов розмарина и базилика.       Чонин вспомнил, как Кёнсу развешивал их, уверяя, что после этого в их дом обязательно придёт счастье. Оно пришло, но было таким недолгим.       Ким не был в этом доме очень давно, но вокруг всё ещё ощущалось присутствие всех: Чонина, Кёнсу, Фанга и Тао. Здесь ещё жил запах граната. Ведь вещи, в отличие от людей, дольше хранят запахи.       Почему всё это происходит с ними? Почему сейчас на душе так скверно, а руки словно горят, вспоминая ощущение холодного металла винтовки, и неслабую отдачу при выстреле? Он убийца, чёрт возьми, он ничем не лучше Фанга или Чанёля. Почему осознание этой ошибки пришло именно сейчас, а не тогда, когда палец безжалостно нажал на курок? Почему тогда Чонин слепо следовал за Фангом, ведь, по сути, никогда не был с ним особо близок? Да потому что тот снова и снова повторял о том, что они должны отомстить за Кёнсу, а рана была ещё слишком свежа.       Они долго планировали это покушение. Фанг продумал всё до мелочей, Чонину нужно было сделать лишь решающий выстрел, и вот теперь пуля отрикошетила в самое сердце.       Чонин смотрел на спящего омегу и думал о том, что он сделает всё, чтобы на этом лице снова засияла улыбка. За дни, прошедшие с той трагедии, не все синяки ещё сошли с тела Бёна, и Чонину было больно смотреть на эти желтеющие разводы на шее и запястьях, а особенно на метку, что темнела у основания шеи.       Альфа осторожно опустился рядом, погладив младшего по карамельным волосам. Бэкхён был прекрасен, казалось, что он воплощение мечты, вот только смел ли Чонин вот так безнаказанно любоваться им? Да, Бэкхён назвал его своим альфой, да, омега доверился ему, но заслуживал ли Ким всего этого?       Ким наклонился ближе, скользя носом по взмокшему виску омеги, невесомо оставляя на коже лёгкие поцелуи. Хотелось потеряться в этом человеке, хотелось забыться, хотелось снова начать жить.       — Чонин-а, скажи, а смог бы ты полюбить кого-то так же сильно, как и меня? — голосом Кёнсу в подсознании. В тот день они сидели на веранде, Чонин обнимал мужа, что легонько поглаживал свой округлившийся животик.       — Зачем мне любить кого-то, если у меня есть ты? — улыбнулся Чонин. — Ты — моя жизнь, Кёнсу.       — Нет, так не пойдёт, — фыркнул омега. — Давай представим, что меня нет и…       — Даже думать об этом не хочу, — возмутился Ким. — Если нет тебя, то нет и меня.       Кёнсу хотел было ещё что-то сказать, но альфа приложил палец к его губам.       — Закрыли эту тему, иначе наш сын неправильно нас поймёт.       И вот сейчас Чонин плакал, потому что Кёнсу больше нет, а он есть, чёрт возьми, он продолжает жить, дышать и любить, и почему-то сердце твердит ему, что всё правильно, что всё так и должно быть.       — Чонин? — ворвался в сознание слегка хриплый голос. — Что случилось? Почему ты плачешь?       Бэкхён слегка приподнялся и начал ладонями стирать слёзы с лица альфы.       — Этот дом… эти запахи… — тихо говорил Ким. — Я даже не подозревал, что они способны разорвать меня на части. До сегодняшнего дня я создавал видимость жизни, но сегодня здесь Ким Чонин умер…       Рука омеги замерла на скуле старшего. Бэкхён не мог оторвать взгляда от глаз, что сейчас смотрели, словно в самое сердце. Бэкхён почувствовал, как сердце ускорило ход, а дыхание сбилось. Он хотел было убрать ладонь, но рука альфы перехватила её, поднося к полным губам и даря ласковое прикосновение.       — Да, сегодня Ким Чонин умер, чтобы тут же переродиться, чтобы стать альфой, который сможет сразиться за раненое и столь хрупкое сердце самого прекрасного омеги на земле. Сегодня тот, другой Ким Чонин был похоронен вместе со своим горячо любимым мужем. Новый же Ким Чонин готов рычать и кусаться, новый Ким Чонин — альфа Бён Бэкхёна.       Омега глубоко вдохнул, а потом подался вперёд, оказываясь в крепких объятиях.       — Бён Бэкхёна тоже больше нет, — шепнул омега. — Его поглотили его страх и отчаяние, но сегодня на свет появился новый Бён Бэкхён — омега нового Ким Чонина, омега, который носит под сердцем новую жизнь. Сегодня они начнут всё сначала. Сегодня они, наконец, все вместе, втроём.       Альфа подарил омеге ласковый поцелуй, а потом начал спускаться губами по бледной коже, уделяя особое внимание участкам, покрытым синяками. Омега чувствовал, как расслабляется в этих руках, отбрасывая все свои страхи, теперь он осознаёт до конца, что все эти годы ждал именно этого человека.       Чонин ласков и рядом с ним, кажется, уходят все тревоги, все жуткие воспоминания, а вместе с ними уходит и Пак Чанёль. Этот альфа больше не посмеет ворваться в их жизнь, он не имеет никакого права ни на омегу, ни на ребёнка, которого тот носит под сердцем.       Губы Кима замирают на воспалённой метке, язык обводит контур, словно чувствуя приторный вкус сахара, это сводит с ума и хочется разорвать ту нить, что связывает омегу с тем человеком, но Чонин медлит, он ждёт того, что Бэкхён сам даст ему зелёный свет. Он хочет оставить за омегой право выбора.       — Почему ты остановился? — тихо спросил Бён.       — Потому что твои раны ещё слишком свежи, и я не хочу наносить новые. Ты ещё слишком слаб и напуган, я боюсь напугать тебя ещё сильнее.       — Ты же сказал, что теперь ты мой альфа, так что тебя останавливает сделать то, что свяжет нас до конца наших дней?       — Мы знакомы всего сутки, Бэкхён-и. Ты совсем меня не знаешь, так какое право я имею заклеймить тебя прямо здесь и сейчас. Я не…       — Я даю тебе это право, — ответил омега, глядя прямо в глаза старшего. — Я даже представить себе не мог, что когда-нибудь встречу в своей жизни человека, от одного взгляда на которого, я потеряю голову. Но ты… Ты свёл меня с ума за какие-то пару часов, ты принял меня таким, какой я есть, меченым и с чужим ребёнком. Так давай же не будем строить ненужные преграды…       — Я не хочу, чтобы ты пожалел, ты пережил уже так много боли, а я…       — Ты тоже, — ответил Бэкхён. — Хорошо, ты прав, возможно, все эти чувства возникли под действием эмоций. Если ты не веришь мне, я попробую доказать тебе, что я достоин тебя.       — Не в этом дело, это я, я погряз в череде неправильных поступков. Я сейчас вишу над пропастью. Я убил человека, и Фанг, если захочет, может упечь меня за решётку…       — Я буду бороться за тебя.       — Но почему?       — Знаешь, когда я лежал в больнице, мне было очень плохо, единственной радостью и единственной ниточкой, связывающей меня с миром, был Сехун. Он приходил по несколько раз на дню и что-то говорил, говорил, говорил. Он старался вытянуть меня из того омута, в котором я себя топил. Он не сдавался, не отпускал моей руки, если бы не он, я бы, наверное, не выдержал, и если бы не его рассказы, я бы не научился снова улыбаться. Каждый день Сехун рассказывал мне о вас. Он никогда не говорил, чем он занимался, и в чём заключалась его работа, он просто рассказывал мне о людях, которые его окружают. Знаешь, в те минуты я был безгранично благодарен всем вам, потому что только чудо помогло моему мальчику выбраться из капкана, в котором он оказался, благодаря равнодушию своего папаши. Сехун менялся на глазах и этому способствовали вы все: Тао, Исин, Фанг и ты. Он много говорил о тебе. Он говорил: «Представляешь, хён, Чонин-ши такой же фанатик чая, как и ты. Вам обязательно нужно познакомиться, ведь тебе некого было поить своими изысками, а тут живой экземпляр, готовый к экспериментам».       Чонин улыбнулся, он вспоминал, как много они с Сехуном говорили о чае и о Бэкхёне.       — Сехун неосознанно своими разговорами привязал меня к тебе, мне было интересно узнать о человеке, что разделяет мою любовь. Сехун говорил и говорил, а я привязывался, я старался представить, как ты выглядишь, рисовал в голове образ. Мне было немного не по себе от этого, но чем я ещё мог отвлечь себя в больнице.       — И как? Близко я оказался к идеалу? — спросил Чонин, откидываясь на подушки и позволяя омеге устроиться рядом.       — Ты превзошёл его, — улыбнулся Бён. — Когда я тебя увидел, я растерялся, а потом… потом всё пошло само собой. Отъезд Сехуна сделал нас ближе, а я понял, что впервые за столько дней мне не страшно. С тобой мне не страшно. Я не хочу терять это чувство, не хочу снова чувствовать пустоту. Я не могу сказать, что это любовь, но… Я хочу стать частью твоей жизни. Не прогоняй меня.       — Как я могу? — улыбнулся Чонин. — Я в свою очередь могу сказать, что благодаря рассказам Сехуна я тоже узнал о тебе очень много, я восхищался тобой, я уважал тебя, я переживал за тебя. Да, ты прав, судьба сама свела нас, мы нуждаемся друг в друге, чтобы выжить. Мы должны поддерживать друг друга, но метка…       — Это первый шаг к светлому будущему. Ты же понимаешь, что стереть метку истинного не так просто, но я хочу всё забыть. Помоги мне снова жить. Ведь Ким Чонин и Бён Бэкхён заслужили счастье.       Ким крепко обнял младшего, целуя и нависая сверху, Бэкхён смотрел на него преданным взглядом, полным восхищения. Чонин был уверен, что уже совсем скоро в этих бездонных океанах он увидит их безграничную любовь. Они обязательно будут счастливы.       Губы снова замерли на метке, но теперь альфа был полностью уверен в себе, он затянул нежную кожу, уловив лёгкий стон, что сорвался с губ омеги. Сейчас в воздухе витало три запаха, и запах жжёного сахара, казалось, постепенно растворялся, хотя Чонин понимал, что ему предстоит ещё много чего сделать, чтобы вычеркнуть из жизни своего омеги всё, что касалось Пак Чанёля.       Бэкхён медленно засыпал, а Чонин не мог налюбоваться им. Омега выглядел спокойным, и от этого сердце альфы трепетало, ему было приятно то, что он являлся залогом этого спокойствия. Ему приятно было осознавать, что теперь он снова не один.       Вибрация телефона отвлекла от любования омегой. Чонин посмотрел на время, понимая, что стрелки двигались в сторону трёх ночи. Номер, высветившийся на экране, был незнаком. Ким осторожно выбрался из кровати и пошёл в сторону балкона, принимая вызов.       — Да, — сказал он, вслушиваясь в чужое тяжёлое дыхание.       — Нужно поговорить, — отозвались на том конце.       Чонин сжал кулаки, но молчал. Этот голос был ему противен, но он не мог сейчас сорваться, слишком многое зависело от его терпения.       — Чего ты хочешь? По-моему мы уже всё обсудили. У нас нет ничего общего.       — Пока ещё есть, — ответили на том конце. — Жду вас у себя. И без глупостей, я готов на время траура забыть о нашей вражде.       — Чанёль-ши, — равнодушно сказал Ким, — ты делаешь нам одолжение?       — Я хочу закончить эту череду убийств.       — Не мы её начали, — заметил Чонин.       — Но у нас, действительно, есть, что сказать друг другу.       Ким понимал, что Чанёль был прав, пора было раскрыть карты друг перед другом, потому что сейчас у них была одна проблема, что словно хищник притаилась где-то для того, чтобы нанести очередной удар.       — Хорошо, но мы сами определим время визита.       — Ваше право, мне торопиться некуда, на тот свет я всегда успею.       — Ты…       — Я жду вас. Это не телефонный разговор.       Чонин услышал гудки, а потом сжал трубку. Сейчас он был, словно на распутье: попытаться достучаться до Фанга или объединить усилия с человеком, которого столько лет ненавидел, чтобы оградить свою новую семью от опасности?