My crazy love

      Просыпаться от ласковых прикосновений — самое лучшее, что когда-либо случалось на этом свете. Чувствовать, как нежные губы скользят по коже, а потом ласково целуют — это ли не блаженство. Сехун млел от утренней ласки губ и рук, которых ему так не хватало.       — Тао, — шепнул он, приоткрывая один глаз и встречаясь взглядом с глазами, наполненными безграничной любовью. От этих чувств вдруг стало жарко, и разомлевшее, отдохнувшее после сна тело, будто начало гореть, требуя к себе внимания.       — Доброе утро, родной, — любимый голос нарушил тишину комнаты. Сквозь неплотно задернутые шторы пробирался солнечный свет, создавая иллюзию пещеры, в которой уютно проводить время, спрятавшись от полуденного пекла. — Как спалось? Надеюсь, ты смог отдохнуть? Бэкхён рассказал мне о том, что ты плохо спал.       — Ох уж этот сплетник, — по-доброму улыбнулся О. — Ничего нельзя доверить.       — Он беспокоится о тебе. И я полностью с ним согласен. Не нужно так выматывать свой организм, хватит нам одного больного.       — Я не могу заснуть, думая о том, что ты далеко, — ответить Сехун, обнимая нависшего над ним альфу и слегка приподнимаясь, чтобы поцеловать такие манящие губы.       Тао не стал возражать, даря омеге столь желанную ласку. Запах мандаринов обволакивал всё вокруг, создавая иллюзию праздника, какого-то безудержного счастья. Руки Тао скользили по юному телу. На Сехуне была лишь рубашка, которую так хотелось снять, чтобы ласкать губами каждый сантиметр этого желанного тела, но альфа понимал, что сейчас силы подводили его. Сехун тоже почувствовал, как ускорилось сердцебиение старшего, но только отголоски чужой боли вызывали тревогу. Отстранившись, Сехун резко опрокинул альфу, нависая сверху и разглядывая такое родное лицо.       — Тебе нужно поспать, — сказала омега. — Ты себя в зеркало видел? Никакие проблемы и дела не могут быть важнее твоего отдыха.       — Могут, Хунни, — улыбнулся Тао, убирая чёлку с лица младшего. — Твоё будущее, например.       Сехун фыркнул, ему не нравилось, как звучало это «твоё» из уст любимого.       — Наше, может быть?       — Нашим может быть только настоящее, — ответил Тао, видя, как меркнет свет в любимых глазах, но он должен был начать этот разговор рано или поздно.       — Давай не будем об этом сейчас, — словно почувствовав настроение старшего, сказал омега. — Ты устал. Тебе нужно отдохнуть. Все разговоры могут подождать.       — NCS и EID объединяют свои активы, и ты становишься единственным директором образовавшегося концерна, — на одном дыхании выпалил Хуан. — А господин Пак Чанёль с сегодняшнего дня является твоим первым заместителем и наставником.       Сехун резко подскочил и попятился, отрицательно качая головой.       — Нет, Тао. Это… Это неправильно! Ты не можешь со мной так поступить!       — Я уже подписал все бумаги. У тебя есть пара дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью и с трезвой головой погрузиться в работу. Я понимаю, что тебе ещё многому предстоит научиться, но я верю, что вы справитесь. Чан — лучшая кандидатура для наставничества, в своё время он неплохо разбирался в тонкостях нашей работы. Он научит тебя быть сильным.       — А меня ты спросил? — возмутился омега. — Спросил, хочу ли я погружаться в твой бизнес, хочу ли стать столь крупной шишкой, а главное хочу ли я находиться в одном помещении с Пак Чанёлем, а уж тем более учиться у него чему-либо? Разве ты забыл, что пару месяцев назад я пришёл к вам с просьбой избавить меня от Пака. Я хотел уничтожить его, растоптать, а ты… Что ты сделал вместо этого? Да, методы Фанга чудовищны, но ты… Ты поступаешь ещё хуже! Откуда столько милосердия к монстру?       Тао выдохнул, он ожидал чего-то подобного и сейчас решил дать омеге время, чтобы высказаться.       — Он… Да он не имеет права жить, когда у него на сердце такой тяжкий грех. Насилие — не тот поступок, который можно простить. Да, я сказал, что мне жаль этого человека, но это не означало, что тебе нужно было подбирать его с обочины, на которую его бросила судьба. Ты решил проявить милосердие, подобрав этого ободранного пса с дороги, и ты думаешь, что он скажет тебе спасибо? Да он первый подставит тебе подножку, если представится такая возможность!       Сехун глубоко дышал, чувствуя, как гнев, охватывающий его несколько минут назад, постепенно сходит на нет, а усталый, ласковый взгляд Тао согревает изнутри.       — Выговорился? — улыбнулся альфа и похлопал по месту рядом с собой. — А теперь иди сюда и послушай меня на этот раз более внимательно.       О фыркнул, но на кровать опустился, тут же почувствовав сильные руки, что прижали его к горячей груди. За своей пылкой тирадой омега не заметил, как Тао уже успел раздеться, оставаясь в одних свободных штанах. В родных объятиях стало так уютно, всё негодование уходило прочь.       — Я понимаю, что это очень тяжело принять, но вести дела компании я уже не в состоянии. Сейчас я начинаю забывать элементарные вещи, и любая моя оплошность может впоследствии стать опасной для вас. Я очень тебя люблю и верю, что ты не дашь мне довести дело отца до уничтожения.       Сехун повернул голову, глядя в родные глаза, ему миллион раз хотелось повторить Тао о том, что он не отпустит его, он сразится за него с самой смертью, а если будет нужно, отправится за ними в небеса. Он знал, что без Тао жить не сможет, но альфе об этом знать было пока рано. Он понимал, что всеми этими разговорами о компании Хуан пытается отвлечь омегу от основной темы, но Сехун уже всё решил.       — Чанёль сам предложил объединить активы компании, обещая, что после объединения исчезнет навсегда, но я не мог этого допустить.       — Почему?       — Потому что только ему известны все подводные камни, которые могут встретиться на твоём пути. Шихёк хоть и не допускал Чанёля с Чимином до дел компании, но Чанёль — дипломированный специалист. Надеюсь, старший брат не растоптал на корню его деловую жилку. Я верю, что он поможет тебе, и себе. Бизнес — это очень зыбкое болото, только знающий сможет перейти его без ущерба.       — Ты забываешь, что до шестнадцати лет я жил в доме отца, а он тоже не последний шишка в этом вашем бизнесе и практически половину из этой элиты я запомнил в лицо, ведь отец очень любил устраивать всякого рода приёмы. Хищные улыбки тех людей произвели сильное впечатление на маленького омежку, но именно с тех пор я разучился их бояться, ведь они все так похожи на отца. Профиль волка снаружи и душа гиены внутри.       — Я ведь тоже из тех кругов, малыш. Я учился выживать.       — Ты — не они, — отрицательно помотал головой Сехун. — Ты — лев, Тао. Мой лев.       Омега потянулся за поцелуем, тут же получая его в ответ. Тао был нежен, отчего у омеги начинала кружиться голова. В чёрных глазах хотелось раствориться, но сейчас важно было лишь одно.       — Тебе нужно выпить лекарства и отдохнуть, — отстранившись, сказал О.       — Как скажешь, милый.       Сехун с трепетом выполнял все указания врача, проследив за дозировкой и правилам приема, а потом ещё долго лежал напротив Тао, иногда осторожно пододвигаясь и воруя нежные поцелуи.       Когда альфа всё-таки уснул, Сехун выбрался из постели, переоделся и решил выйти из комнаты, чтобы найти Бэкхёна и поблагодарить его пусть не за естественный, но действенный способ отдохнуть. Искать долго не пришлось, старший нашёлся в гостиной, и не один. И то, что происходило там в этот момент, вызвало лёгкий диссонанс в душе Сехуна.       Бэкхён стоял посреди комнаты, его глаза были закрыты, а по щекам текли слёзы. У его ног на коленях стоял Пак Чанёль, обнимающий бёдра омеги, и уткнувшись ему в живот тоже плакал. Бён путался пальцами в волосах старшего, осторожно поглаживая альфу по голове.       — Что здесь происходит? — невольно сорвалось с языка, заставляя Бэкхёна открыть глаза, а Пака ещё сильнее съёжиться. — Я спрашиваю, что…       — Успокойся! — строго сказал Бэкхён, предчувствуя надвигающуюся истерику. Он всегда читал Сехуна наперёд, стараясь перехватить инициативу.       — Но хён, что он делает здесь? И где Чонин? Думаю, ему бы не понравилось то, что здесь происходит.       — А что, собственно, происходит? — спросил Бэкхён, касаясь предплечий Чанёля и помогая ему подняться. Пак выглядел до ужаса бледным, и, казалось бы, вот-вот потеряет сознание. Сехун видел, как отчаянно альфа цеплялся за Бёна, но принять это было сложно, после всех слёз и кошмаров. — Помоги лучше проводить Чана в его комнату. Он на ногах еле стоит.       — Не нужно, — отмахнулся Пак. — Я сам как-нибудь. Чонин сказал, что я могу выбрать любую гостевую, но мне, право слово, неудобно вас стеснять.       — Ты никому не мешаешь, — ответил Бён. — Я рад, что всё сложилось именно так, и мы смогли понять друг друга.       Чанёль крепко сжал руку омеги, а потом медленно двинулся по лестнице. Сехун внимательно наблюдал за ним и сам не понял, почему сорвался вперёд, стоило Паку пошатнуться на лестнице. Белый, как мел, Чанёль медленно оседал в его руках.       — Вот же недоразумение, — кружился вокруг них Бэкхён. — Тоже мне герой называется. Бессонница у него, видите ли.       Сехун смотрел на тяжело дышащего в своих руках альфу. Он совсем не походил на того человека, которого он знал раньше. Все они сейчас больше напоминали призраков себя прошлых, а ведь призраки — это души, а души, как водится, всегда чисты.       Между тем Бэкхён уже сбегал на кухню и усердно тыкал под нос альфы ватку с нашатырём. Чанёль поморщился и открыл глаза, его растерянный взгляд скользнул по лицам нависших над ним омег.       — Я отключился? — спросил он, слегка приподнимаясь.       — Ага, и пересчитал бы рёбрами ступени, если бы Хунни не подоспел вовремя. Говорил я тебе, иди, поспи немного.       Чанёль повернулся к Сехуну, который вдруг почувствовал, как начинает смущаться под пристальным взглядом этого альфы.       — Спасибо, — улыбнулся Пак. — Мне ещё парочки переломов не хватало для полной коллекции. Мой юный друг, отныне признаю вас своим персональным ангелом-хранителем.       — Это слишком большая честь для меня, господин Пак, — усмехнулся Сехун, подавая старшему руку и помогая встать на ноги.       — Мы проводим тебя в комнату, — сказал Бэкхён, подхватывая Чанёля под руку. — А то, небось, грохнешься где-нибудь.       — Бэкки, я не беспомощный, — нахмурился Чанёль.       — Молчал бы лучше, — фыркнул Бэкхён, смерив Пака строгим взглядом.       — Он всегда такой воинственный? — шепнул на ухо Сехуну Пак. — Признаться честно, мне уже страшно за их с Чонином сына. Такой папочка погоняет малыша по полной.       Сехун хмыкнул в кулак, пытаясь скрыть улыбку, когда Бён отвесил Чанёлю подзатыльник. Всё сейчас казалось таким нереальным, что омеге хотелось ущипнуть себя и проснуться. Бэкхён и Чанёль пререкаются, как старые друзья. Они все вместе, в одном доме и длинные пальцы Пака так крепко сжимают запястье Сехуна, словно чувствуя в нём единственную опору.       — Договоришься у меня, недоразумение! — ответил Бэкхён, открывая дверь одной из спален. — Сейчас пойду, разбужу Чонина, и укладывать тебя спать будет уже он.       — Как страшно, — улыбнулся Чанёль, в его голосе сейчас было столько тепла, что Сехун, неосознанно поднял голову, встречаясь взглядом с тёмным омутом, но не это поразило омегу, а то, что в глазах брата он сейчас видел игривые смешинки, которые очень давно не появлялись на его лице.       Сехун терялся, он не понимал, как так произошло, что одно лишь утро перевернуло вверх ногами их привычную жизнь. Когда друг стал врагом, а враг стал другом?       — Всё отдыхай, — сказал Бён, когда они зашли в комнату, и Чанёль опустился на кровать. — Попробуй заснуть, ладно? И не смей накручивать себя. Я ведь почувствую и устрою тебе головомойку. Оно тебе надо?       — Ты теперь всегда будешь следить за моим душевным спокойствием?       Бэкхён отрицательно покачал головой.       — Только до тех пор, пока не пойму, что ты счастлив.       — Я счастлив, Бэкхён-и, спасибо.       Бэкхён лишь покачал головой и вышел, а Сехун немного растерялся, понимая, что остался с Паком наедине.       — Я… Я, пожалуй, тоже пойду, — подскочил младший. — Отдыхайте.       — Сехун-ши, — окликнул его Чанёль. — Вы должны жить!       Омега обернулся, встречаясь с внимательным взглядом тёмных глаз.       — Что?       — Я не привык повторять дважды, — улыбнуться Чанёль. — Я знаю, что вы меня услышали. Я сказал это от чистого сердца, если его ещё можно так назвать. Я тоже потерял самых близких людей и совершил наибольшую ошибку в своей жизни, думая, что лучшим выходом для меня будет уйти вслед за братьями, но Тао показал мне, что ещё есть на этом свете люди, нуждающиеся во мне. Я не поверил ему, но сейчас я вижу это своими глазами.       — Что вы имеете в виду? — насторожился омега.       — Знаешь, — усмехнулся Чанёль, удобнее устраиваясь на кровати и похлопав рядом с собой, приглашая Сехуна присесть рядом. Омега немного поколебался, но понимая, что в ногах правды нет, всё же опустился рядом с Паком. Чанёль улыбнулся и продолжил: — Из поколения в поколение в нашем мире передаётся легенда об истинных союзах. Когда мне было пять лет, и ещё живы были мои родители, по воскресеньям мы ходили в небольшую часовню, которая находилась на соседней улице. Папа брал на руки Чимина, отец крепко сжимал мою ладошку, а Шихёк шёл рядом. Уже тогда я видел, что брату всё это не нравилось, но он не имел права голоса. Отец никогда не позволял перечить себе, а брат уже в четырнадцать лет мечтал стать независимым. Почему я тебе всё это рассказываю? Чтобы ты понял, что, злясь на своё положение, Шихёк прослушал основные истины, что вдалбливали в той скромной обители. Истинный союз — это не просто альфа и омега, теряющие голову от запаха друг друга. Не просто пара, подобранная высшими силами для создания идеального потомства. Это — две души, призванные чувствовать друг друга на расстоянии, переживать вместе горести и радости, а главное, они способны на то, чтобы, переступив через себя, обеспечить своей паре счастливую жизнь. Вот только полное взаимопонимание наступает после того, как пара признает себя единым целым. Сцепка — это не только процесс, способствующий зарождению новой жизни. Сцепка — это процесс создания эмоционального канала между альфой и омегой.       О слушал старшего и не мог понять того, что зная всё это, этот человек так жестоко поступил с Бэкхёном. Видимо это всё отразилось на лице младшего, потому что Чанёль грустно улыбнулся.       — Я не рассказывал этого никому, но тебе скажу, чтобы ты, если не сможешь простить, смог хотя бы понять. Шихёк узнал о том, что мне были известны его грязные мысли. Он узнал, что я подглядывал за ним, когда он дрочил на фотографии твоего брата, поэтому стоило мне заикнуться об этом омеге, он рассказывал о том, что Бэкхён ведёт активную половую жизнь, и в его заднице не побывал только ленивый. Я… Я следил за вашей комнатой пару недель. Видел, как каждый день из неё выходил очередной удовлетворённый альфа. Я зверел, поэтому в тот день, увидев омегу в своём клубе, который представлял совсем неоднозначные услуги, я буквально озверел. Смерть Шихёка, те альфы, алкоголь… Я сошёл с ума.       — Те альфы, — сглотнул Сехун, снова вспоминая тот злополучный день. — Они приходили ко мне. Я…       — Только не смей винить себя в чём-то, — сказал Чанёль, осторожно сжимая ладонь омеги. — В том, что произошло виноват только я. Только когда я почувствовал узел, связывающий нас, только когда осознал, что боль, которую я чувствую, принадлежит совсем не мне, все те эмоции, что испытывал Бэкхён, полились на меня потоком. Я плохо справлялся с ними, пытался утопить их в алкоголе, но снова и снова понимал, что мне нет прощения. В тот момент, я даже не думал, что моё отчаяние Бэкхён ощущает так же чётко. Твой брат очень добрый и искренний человек, я сам себя простить не могу, а он… Он очень просил меня бороться.       За вчерашний день и последующую ночь так много людей просили меня не опускать руки. Так много людей поверили в меня, и пусть половина из тех, кто пришёл на похороны брата, лишь подло лицемерили, это лишь сильнее встряхнуло меня, но были в той толпе люди, что были искренни и ради них я буду бороться. Я знаю, что ты не готов принять меня, но я не отступлю. Я пообещал. Тао и Бэкхён доверили мне самое дорогое. Я сделаю всё, чтобы не разочаровать их снова.       — И тебя устраивает роль няньки? — спросил Сехун, подняв взгляд на старшего, который смотрел на него большими всё ещё немного красными от слёз глазами. — Ты, человек, который всю свою жизнь был пешкой в руках своего брата, согласился стать для кого-то наставником и опорой? Справишься ли?       — Я должен начать всё сначала. Я должен попытаться. Это нужно мне!        — А мне не нужно, понимаешь? Ты мне не нужен! Мне не нужна фирма, бизнес, деньги! Мне нужно, чтобы брат был счастлив, а любимый альфа был рядом, понимаешь? Мне не нужна замена, мне нужен он один! Если будет нужно, я пойду за ним даже на тот свет. Я люблю его, как вы не понимаете? — кричал Сехун, подскакивая на ноги и вырывая свою руку из ладони Пака. — Вы всё решаете за меня, как я должен жить, а я не хочу! Не хочу жить без него!        Сехун чувствовал, как боль разрывает его на части, а слёзы текут по щекам. Он чётко уловил в монологе Чанёля, что истинный альфа или омега, находясь на грани, имеют полное право подобрать себе в пару партнёра, который по его решению станет опорой для безутешно вдовца, но Сехун не хотел так. Он не верил в то, что Тао поступит с ним таким образом, но слова Чанёля не были ложью. Он чувствовал это.        — Он привязал меня контрактом, — ответил Пак. — Он заставил поклясться, что я заменю его во всём. Клятвы, данные умирающему, священны и нерушимы.        — Он не умирает! — прорычал Сехун.        — Умирает, Хун! Я сам видел! Если бы это было не так, я бы ни за что не согласился на эту авантюру.        Сехун стоял посреди комнаты не в силах остановить слёзы. Он тоже видел, там, в больнице, но не решался признать это. Признать — значит, смириться, а он не хотел. Тело дрожало, поэтому тёплые ладони, опустившиеся на плечи, ощущались как спасательный круг.        — Что мне делать? — всхлипнул О, понимая, что его осторожно обняли, а широкая ладонь скользнула по волосам, словно отгоняя тревоги.        — Жить, — ответил Пак. — Жить так, как хочет твоё сердце.        — Тао — моё сердце, и если его не станет, я не выдержу.        — Я буду рядом. Я понимаю, что привыкать к новым людям всегда трудно, особенно к таким как я, но если ты однажды всё же сможешь принять меня в качестве хотя бы друга, я буду счастлив.        Сехун хмыкнул, а потом повернул голову в сторону старшего.        — Ты ещё не раз пожалеешь о своём решении, — сказал О. — Наша жизнь совсем не сказка.        — Знаешь, порой лучше суровая реальность, чем глупая сказка о том, что ты король мира. Корона иногда спадает, и тогда начинается ад.        Сехун отстранился, понимая, что греться чужим теплом может быстро войти в привычку. Чанёль был странным, хотя можно ли было сейчас среди них найти хоть одного нормального?        — Тебе нужно поспать, — сказал Сехун, глядя в глаза альфы, который отрицательно помотал головой.        — Я не смогу, — ответил Пак. — Кошмары не дадут мне уснуть. После смерти Шихёка каждая ночь превращается в череду унылых посиделок за бутылкой виски.        Сехун внимательно посмотрел на старшего. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, покусанные губы, впалые щёки, запах сахара практически утонул в запахе виски. Можно было бы предложить Паку снотворного, но в сочетании с таким количеством алкоголя оно могло бы быть опасным, осталось лишь один единственный способ, который не раз выручал его самого.        — Тебе нужно принять ванну, — сказал омега, наблюдая, как в удивлении распахиваются и без того большие глаза альфы. — Что? Бэкхён-хён всегда повторяет, что горячая вода расслабляет. Почему, интересно, он сам до этого не додумался?        — Ну, Чонин бы его не понял, — улыбнулся Пак. — Ведь ему бы пришлось находиться рядом, следя за тем, чтобы я ненароком не захлебнулся.        — А ты думаешь, я буду? — хмыкнул Сехун.        — У тебя нет выбора, — улыбнулся Пак.        — Есть, — ответил Сехун, направляясь в сторону ванной. — Я всегда могу разбудить Чонина.        Чанёль засмеялся, омега невольно поддержал, представляя, как хмурый Чонин охраняет плещущегося в ванной Пака.        Вода в ванной набиралась быстро, омега принёс из своей комнаты замеченные ранее пузырьки с гелем и шампунем, мимолетно взглянув на Тао, который чему-то улыбался во сне. Раз присутствие в их жизни Пака успокаивало его, то пока он примет этого альфу, а дальше… Омега так далеко и ещё не заглядывал.        Телефон оповестил о входящем сообщении, прочитав которое, Сехун не смог сдержать вскрика. Пузырьки выпали из дрожащих рук. Забыв обо всём, Сехун помчался в сторону комнаты, при этом громко закричал.        — Бэкки! Спрячься где-нибудь! Фанг что-то задумал.        Растерянный Чонин вылетел из комнаты:        — Что..?        — Он написал: «третий пошёл», я не знаю, что это может значить.        Чонин сорвался на поиски мужа, а Сехун влетел в комнату Чанёля. Альфа стоял у окна. Он уже снял с себя рубашку и вглядывался вдаль. Шумное появление младшего заставило его обернуться. Мгновение потребовался омеге, чтобы оказаться рядом, отталкивая Чанёля от окна. В тот же миг послышался звон битого стекла и приглушённые хлопки. Всё вокруг больше напоминало ад, стреляли, словно со всех сторон. Сехун мысленно молил всех богов о том, чтобы этот кошмар скорее закончился.        — В коридор, — услышал у самого уха голос Чанёля Сехун. — Там нет окон.        Омега кивнул, подавив дрожь, ещё никогда ему не было так страшно. Ползком они направились к выходу.        — Ащ, — тряхнул рукой Пак. Омега заметил осколок, вонзившийся в ладонь альфы, что прикрывал Сехуна своим телом. Кровь тоненькой струйкой скользнула по коже, но Чанёль, не обращая на неё внимания, вытолкнул младшего в коридор, где обнаружились напуганный Бэкхён, злющий Чонин и сосредоточенный Тао. Сехун хотел было броситься к любимому, но снова его взгляд зацепился за окровавленную руку Пака.        — Ранен? — послышался голос Тао, что сейчас набирал чей-то номер.        — Так, царапина, — отмахнулся Чанёль, попытавшись самостоятельно достать из раны осколок.        — Да кем он себя возомнил! — шипел Чонин, прижимая к себе дрожащего Бэкхёна. — Это частная собственность! Да я…        — Я вызвал полицию, — ответил Тао. — Игры кончились!        Тишина, что наполнила дом после окончания обстрела, казалось, звенела. По помещению гулял ветер. Больше это место не казалось безопасным. Битые окна, разорванная мебель, дыры от пуль в стенах.        — Чего он этим добился? — причитал Чонин. — Запугать хотел?        — Думаю, что первая пуля предназначалась мне, — ответил Чанёль, всё ещё борясь с осколком, что вошёл глубоко под кожу. — Но поскольку Сехун оттолкнул меня, Фанг психанул и устроил перестрелку.        — Стреляли как минимум человек шесть, — заметил Тао. — Не думаю, что он тащил сюда целый отряд только ради тебя.        — А с другой стороны, он не знал, в какой комнате поселился Чанёль, а значит, следить нужно было за всеми окнами, — сказал Сехун, а потом покачал головой, хватая Пака за запястье. — Дай сюда, ты сейчас всю руку себе распашешь.        — Не нужно, я справлюсь, — отмахнулся Пак, но тут же получил подзатыльник от Бэкхёна. — За что?        — За членовредительство, — прошипел Бён. — В ванной была аптечка.        О кивнул, поднимаясь.        — Куда? А если снова стрелять начнут? — возмутился Чанёль. — Перетерплю.        — Я ещё нужен ему живым, — горько усмехнулся омега, направляясь в нужную сторону. Он уже несколько минут чувствовал, как вибрирует телефон в кармане, но он упорно старался его игнорировать. Ему было страшно услышать, что на этот раз скажет ему Фанг. Хотелось выкинуть трубку куда подальше, но он не мог поступить так безответственно, поэтому оставшись один, он поднёс телефон к уху.        — Да, — тихо сказала омега, дотягиваясь до шкафчика с аптечкой.        — Не знал, что ты такая шлюха, О Сехун! Ненадолго же тебя хватило. Задница зачесалась? Захотелось новых ощущений? Захотелось испробовать то, чего не оценил старший брат? Ну и как, член Пака толще, чем у Тао? Или у моего ущербного братика уже и вовсе не встаёт, и он решил найти себе замену?        Сехун чувствовал, как закипает ярость внутри. Да какое этот человек имеет право говорить такие вещи?        — Я видел, как ты оттолкнул от окна обнажённого Пака. Что, я своим подарком застал вас врасплох, или он уже успел удовлетворить твои потребности? Твои бывшие дружки жаловались на то, что ты их заездил.        Слушать оскорбления было мерзко, но омега не мог сбросить вызов, пальцы не слушались.        — Что ж, меня впечатлила ваша реакция. Проверку вы прошли, но в следующий раз я не промахнусь. Я сотру Пак Чанёля с лица земли, а его отпрыск и вовсе не увидит этот свет, как когда-то не увидел этот свет малыш, которого носил под сердцем мой Кёнсу.        — Ты монстр, Фанг! Чудовище! Ты снова и снова повторяешь о том, как любишь Кёнсу, а сегодня уничтожил всё, что он создал с большой любовью. Этот дом принадлежал Кёнсу.        — Этот дом был осквернен! — прорычал альфа. — Этот идиот Ким позволил убийцам переступить порог святыни. Ненавижу его за это! Всех вас ненавижу! Ну, ничего, уже совсем скоро мой любимый братик будет отомщен!        Сехун почувствовал, как холодеют кончики пальцев, а ноги уже не держали и лишь короткие гудки набатом били по сознанию.        — Дыши глубже! — послышался любимый голос.        — Тао, он…        — Я слышал, родной. Я всё слышал. Пусть он продолжает строить нам козни, но на нашей стороне правда.        На улице послышался вой полицейских сирен. Альфа обнял младшего, целуя в макушку. Было больно слышать то, что говорил когда-то родной человек. Сердце обливалось кровью, и нужно было что-то решать. Фанг слишком заигрался.        — Аптечка, — потряс коробочку в руках Сехун. — Чанёль поранился, защищая меня. Я должен ему отплатить.        — Ты ничего ему не должен, — заметил Тао. — То, что он делает, он делает потому, что так хочет его сердце.        — Ты поступил с ним нечестно, — фыркнул Сехун.        — Почему? Разве спасти два отчаявшихся сердца — это преступление?        — Но мы не просили тебя об этом!        — Возможно, но я прочитал мольбу о помощи в ваших глазах. Пойдём, мы нужны им.        — Тао… — Сехун не понимал, что с ним происходило, захотелось уткнуться в эту грудь и остаться в этих объятиях навсегда. — Я не хочу так, Тао! Почему ты так со мной?        — Потому что я твой альфа, и знаю, какие мысли зреют в твоей голове, и как твоя пара я обязан тебя защитить. Ты должен жить, слышишь, и вспоминать меня с тёплой улыбкой, а не слезами отчаяния. Это больно! Это делает мою незавидную участь ещё печальнее, — Альфа провёл рукой по волосам омеги, касаясь губами макушки. — Чанёль недавно назвал меня безумным, и возможно, он прав. Я безумен в своей любви.        Тао склонил голову, целуя такие манящие губы. Сехун снова почувствовал отголоски чужой боли, что долбила в виски. Отстранившись, альфа потянул младшего к гостиной, где уже суетились полицейские, вместе с Чонином оценивающим ущерб. Бэкхён и Чанёль сидели на диване, старший пинцетом вытаскивал стекло из залитой кровью ладони. Пак морщился, но не произносил ни звука.        Тао легонько подтолкнул омегу к дивану. Сехун почувствовал тошноту, подступившую к горлу при виде чужой крови. В этот момент Чанёль повернулся в его сторону, натянув виноватую улыбку. От этого мимолетного жеста в груди что-то дёрнулось, а ноги сами понесли вперёд.        — Вроде всё, — сказал Бён, бросив на салфетку последний кусок стекла. — Как ты умудрился их столько собрать?        — Нужно было найти опору, чтобы укрыть Хунни от разлетевшегося на осколки зеркала, в тот момент было не до боли.        — Это я… — начал было Сехун, опускаясь рядом с Чанёлем, обрабатывая и забинтовывая пораненную руку.        — Только не смей снова обвинять себя в чём-то. Если бы не ты, я бы уже остывал в ближайшем морге.        Жуткие картинки замелькали перед глазами. Окровавленный Чанёль, растерзанный Бэкхён, неживые глаза Чонина и бездыханный Тао. Стало темнеть перед глазами, но резкий запах под носом вернул реальности.        — Не отключайся! — опустился рядом с ним Тао. — Всё хорошо, родной!        О опустил голову на плечо альфы, в то время как Пак ободряюще сжал его руку здоровой ладонью. Находиться между двумя сильными альфами было так непривычно, но так правильно, что почему-то все тревоги отступали.        — Мы установили наблюдение за домом, — сказал следователь, подошедший вместе с Чонином. — Но я сомневаюсь, что те люди сунутся сюда сегодня снова.        — Мы тоже так думаем, офицер, — кивнул Тао. — Пока у нас нет причин для паники.        — А я бы посоветовал вам найти более безопасное место для проживания. Чонин-ши, поведал мне вашу историю, и, на мой взгляд, вам на время нужно где-то затаиться. У вас есть что-нибудь на примете?        Тао и Чонин переглянулись, задумчиво рассматривая варианты, а Сехун наблюдал за Чанёлем, который что-то серьёзно обдумывал, а потом кивнул сам себе.        — У меня есть на примете такое место, но какие у вас будут гарантии того, что этот безумный человек не найдёт нас там?        — Управление предоставит вам охрану, — заметил следователь, на что Чанёль, Тао и Чонин лишь усмехнулась. — Хорошо, что вы предлагаете?