My crazy love

       Бэкхён вбежал в комнату, прикусив большой палец, чтобы своими слезами не разбудить Чонина. Вот только слёзы лились сплошным потоком, и успокоиться было трудно. Да, Тао изначально дал понять, что его время подходит к концу, и то, что он уйдёт раньше, чем смерть придёт за ним, но это всё равно оказалось неожиданностью.        Он просил у омеги месяц и выполнил своё обещание. Он сделал Сехуна счастливым и ушёл. Молча, и не прощаясь, чтобы никто не смог остановить. За всё то время, что Бэкхён общался с Тао, он принял его, как члена своей семьи, как старшего брата, с которым можно было делиться переживаниями и секретами. Тао стал родным, и трудно было представить, что его тёплая улыбка больше не осветит этот дом.        — Может, всё-таки есть другой выход? — спросил Бён Тао однажды. — Может, не стоит срываться неизвестно куда, совсем одному?        — Я не буду один, — ответил тогда альфа. — Со мной рядом будет тот, кто своим трудом искупит всё то зло, что причинил людям. Я дам ему понять ценность жизни.        — Ты всё ещё думаешь, что он добровольно пойдёт с тобой?        — Кто говорил, что добровольно? — хмыкнул тогда Тао. — Ты не должен переживать из-за этого. Я обещал, что заберу Фанга с собой? Просто доверься мне.        — И всё же, мне не нравится то, что ты делаешь что-то за спинами Чанёля и Се. Они должны знать.        — Они должны быть счастливы, остальное — моя забота.        И вот теперь где-то внутри Бэкхёна что-то оборвалось. Настал тот день, которого он ждал с таким трепетом и страхом. Сегодня всё решится. Сегодня кто-то победит. Либо Фанг, либо Тао. Бён очень надеялся, что правда будет на их стороне.        Слова Чанёля сперва немного выбили из колеи, а сейчас… Сейчас Бэкхён понимал, что Пак поступил правильно. Он подарил младшему самую надёжную защиту, что поддержит их обоих в трудную минуту.        Бён судорожно вздохнул и попытался взять себя в руки. Сегодня они начнут новую жизнь. Ту, за которую так боялся Тао, вот только… Омега бросил взгляд на спящего альфу. Как Чонин воспримет новости об уходе Тао? Ему будет очень трудно, но не для этого ли Тао готовил его столько времени? Он должен стать надёжной опорой для своего мужа. Чанёль прав, у них теперь своя семья, и Сехун больше не его, Бэкхёна, забота. У него есть Чонин и малыш, а всё остальное уже не так важно.        — Обещаешь, что там, где бы ты ни был, ты не будешь мучиться от боли? — спросил однажды Бэкхён, глядя на то, с каким трудом Тао впихнул в себя завтрак.        Альфа поднял на омегу свои добрые глаза и улыбнулся.        — Обещаю, Бэкхён-и.        И после тех слов на душе стало чуточку спокойнее.        Вытерев слёзы, омега опустился рядом с Чонином, ласково касаясь губами линии скул, подбородка и замирая на губах. Этот альфа в столь короткий срок стал его смыслом жизни и теперь, когда связь с Чанёлем окончательно была разорвана, Бэк, наконец, понял, сколько разных чувств он испытывает к Чонину. Не это ли люди называют любовью?        — Бэкки? — спросил сонно Ким. — Ты почему не спишь? Снова кошмары?        — Я тебя люблю! — сказал омега, разглядывая лицо мужа. — Как же сильно я тебя люблю!        — Я тоже тебя люблю, милый, но…        Губы омеги не дали старшему закончить, нежный поцелуй отгонял все тревоги, а тёплые объятия дарили надежду. Так они и уснули, прижимаясь друг к другу. В этот раз омеге снились дети, два совсем крошечных альфы резвились на газоне.        — Папа!        — Папочка!        Кинулись они к нему, стоило переступить порог дома. Маленькие ручки, нежное прикосновение и счастье, переполняющее до краёв.        Утро было мрачным, снеговые тучи нависли над городом, задул сильный ветер. Бэкхён сощурился, открывая глаза и пытаясь понять, что послужило причиной его столь резкого пробуждения. Ответ не заставил себя ждать, врываясь в сознание громким басом Чанёля.        — А что я, по-твоему, должен был сделать? Приковать к батарее цепями? Он взрослый человек и волен сам принимать решения! Мы все знали, что так будет. Он не давал нам надежд. Он всё решил сам!        — Но почему сейчас? — чуть дрогнувшим голосом спросил Ким, а сердце Бэкхёна сжалось. Он очень чётко ощутил боль своего альфы, сейчас, когда отголоски чувств Чанёля покинули его, стало легче. Сейчас для него был важен лишь один альфа, и он был на грани истерики.        — Это его право, Чонин! Он ушёл, доверив нам всё самое дорогое, и мы не должны подвести его. Сегодня сложный день, нужно собраться!        — Как ты можешь? Ты…        — Что я, Чонин? Думаешь, мне всё равно? Да я первый должен был начать кричать о несправедливости! Он свалил на меня всё, заставляя жить своей жизнью. Его бизнес, его семья, его омега, представь каково должно быть мне! Но я смог принять фирму, позаботиться о семье и полюбить Сехуна, вот только Тао мне тоже остаётся другом. Человеком, которому я обещал не опускать руки. И я, чёрт возьми, стараюсь держаться!        Наступила тишина, Бэкхён несмело вышел из комнаты и пошёл в сторону гостиной.        — Где Сехун? — спросил Чонин, когда Бён он переступил порог комнаты.        — Спит, — ответил Чанёль. — Я не стал его будить, у нас ещё есть время, а ему нужно отдохнуть.        — Как он воспринял?        — Плохо, — ответил Пак, замечая омегу и натягивая улыбку. — С добрым утром, Бэкхён-и, прости, мы тебя разбудили?        Чонин повернул голову, а Бэкхён подумал о том, что он никогда не задумывался о том, как Чонин был близок с Тао. Он знал, что старший очень помог тому после смерти Кёнсу, и сейчас глядя в красные от непролитых слёз глаза Чонина, Бён понимал, что та помощь была неоценима. Ким попытался натянуть улыбку, но дрожащие руки выдавали его.        — Нет, не разбудили, — соврал Бэкхён, опускаясь рядом с любимым и обнимая. — Думаю, что я нужен вам здесь.        Чонин уткнулся носом в шею младшего и обнял в ответ. Да, Тао снова и снова повторял, что уйдёт, и Чонин думал, что смирился, но на деле всё же это оказалось очень больно.        Чанёль отошёл к окну, его спина была напряжена. Чонин понял, что не имел права обвинять его в чём-то, но его сердцу нужно было найти виноватого, а Пак попался под горячую руку. Сейчас он был благодарен Чанёлю, что тот не опустился до скандала. Они нужны были друг другу, как никогда.        — И что? — выдохнул Ким. — Что мы теперь должны делать по его идеальному плану?        — Жить, — ответил Пак. — Провести совет директоров и продолжать со счастливой улыбкой делать то, что он когда-то начал.        — Это лицемерие, — ответил Чонин. — Улыбаться, когда на душе скребут кошки. Смеяться, когда сердце обливается слезами.        — Закрыться от всех тоже не выход, — ответил Бэкхён. — Как вы не понимаете, он хотел, чтобы мы улыбались не потому, что на нас смотрят другие. Он хотел сам смотреть на наши улыбки и проживать последние дни с мыслью о том, что он сделал всё правильно. Пусть то место, что он выбрал, очень далеко отсюда, но даже там он с нами.        — Ты что-то знаешь? — спросил Чанёль, глядя на грустно улыбнувшегося омегу.        — Только то, что он нашёл место, в котором о нём позаботятся.        — Но почему это не можем быть мы? — спросил Ким.        — Он сказал, что в нашей жизни достаточно было тьмы. Он велел двигаться к свету.        Наступило молчание, каждый думал о своём, поэтому звук входящего сообщения прозвучал словно гром.        «Сейчас в дверь позвонят. Открой. Этот человек станет для вас надёжной опорой, А я… Пришло время прощаться. Будьте счастливы. Люблю вас. Тао».        Как только Чанёль дочитал сообщение в дверь, действительно, позвонили. Чонин достал из-за пазухи пистолет, пряча Бэкхёна за своей спиной, Чанёль направился к двери, заглядывая в глазок. Рука сама потянулась к замку, открывая.        — Господин О? — удивлённо начал Пак, пропуская гостя в квартиру. — Какими судьбами?        — Отец? — шокированный голос Бэкхёна заставил мужчину грустно улыбнуться.        — Здравствуйте, — кивнул присутствующим мужчина. — Я рад снова встретиться с вами всеми, и мне очень жаль, что эта встреча произошла при столь печальных обстоятельствах. Тао ввёл меня в курс дела, и вот я здесь.        — Тао…        — Он всегда всё знал наперёд, — улыбнулся Мину. — Он знал, что мои дети для меня очень много значат, жаль, что они сами этого не поняли.        — Отец, я…        — Не нужно, Бэкки, я понимаю, что заслужил узнавать о свадьбах собственных сыновей от третьих лиц. Чанёль-ши, Чонин-ши, разрешите вас поздравить, мои мальчики заслужили счастья, и я надеюсь, что вы сможете его им подарить.        — Не сомневайтесь, Мину-ши, — слегка склонил голову Чанёль. — И всё же, чем обязаны столь ранним визитом?        — Ну, во-первых, одному моему сыну сегодня предстоит окунуться в мир жестокого бизнеса, моя обязанность быть в этот момент рядом с ним, выражая свою поддержку, а второму моему ребёнку угрожает опасность, и моя задача, как отца, сделать всё возможное, чтобы оградить от неё его и своего будущего внука.        — Опасность? — насторожился Чонин. — Что вы имеете в виду?        — Ваш враг обнаружил это место, — ответил Мину. — Ведь так, Чанёль-ши?        Альфа дёрнул раненым плечом, но кивнул, заставляя Чонина подскочить на месте.        — И ты молчал! Да если бы он…        — Успокойся, — ответил Пак. — Я хорошенечко помял его вчера. До утра он бы не оклемался, а сейчас я как раз хотел предложить Бэкки перебраться в другое место, пока мы будем на конференции.        — И куда ты собирался меня отправить?        — Здесь недалеко у моего друга есть ресторан. Там есть закрытые от посторонних глаз кабины. Ты мог бы подождать нас там.        — Вмешивать посторонних в это дело не лучший выход, Чанёль-ши, — заметил Мину.        — У вас есть другие варианты? — сдержано спросил Чонин.        — Да, я отвезу Бэкки домой. Мой особняк под надёжной охраной, ему будет намного уютнее в жилом доме, нежели в какой-то там забегаловке.        Чанёль фыркнул, но ничего не сказал, а Бэкхён смотрел на отца и не верил, что сейчас этот, по сути, чужой человек борется за его безопасность.        — А ваш муж? Он не будет против моей компании?        — Я в разводе, — ответил Мину, глядя в глаза сына.        — Снова?        — Дживон предпочёл мне другого. Он молод, я смог понять его и отпустить. Уже около года я живу один, и я рад предложить вам немного погостить.        Бён почувствовал, как в глазах собираются слёзы. Он не понимал, что им двигало в тот момент, но он сорвался в сторону отца, оказываясь в крепких объятиях.        — Бэкки, малыш, ты успокойся, хорошо? — говорил Мину, прижимая к себе сына сильнее. Он даже не осознавал, как ему не хватало этого в своей однообразной жизни. — Тебе нельзя волноваться. Подумай о малыше.        Омега тихо всхлипывал в руках отца. Он думал о том, что какой-то миг изменил его жизнь. Всего один человек вернул в его дом счастье.        — Почему ты не приходил? — спросил Бэкхён. — Почему? Ведь я так ждал тебя.        — Прости, но твой папа ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, я ушёл. Думал, что так будет лучше для всех. Я… Я даже не знал, что он погиб, пока ты не переступил порог моего дома, вот только к чему сейчас вспоминать прошлое? Ничего уже не исправить.        — А Сехун… — спросил Бён, замечая тень, что легла на пол из приоткрытой двери хозяйской спальни.        — Признаюсь честно, Сехун был незапланированным ребёнком, но не менее желанным. Сперва я растерялся, когда ко мне в кабинет буквально влетел его дедушка и угрожал мне полицией, если я не возьму в мужья его сына.        После расставания с твоим папой я так и не смог на ком-то остановиться, и обычно мои отношения с кем-либо не длились дольше двух-трёх месяцев. Я прослыл ловеласом и сердцеедом, а на деле мне было просто скучно. Эти омеги сами лезли ко мне, а мне было всё равно.        Дживон просто не рассчитал свои силы и доза выпитого им алкоголя перекрыла дозу противозачаточных, сведя весь их эффект на нет. Мне пришлось признать отцовство и жениться. Сперва всё было прекрасно, мы жили душа в душу, родители омеги часто гостили у нас, я думал, что, возможно, смогу стать счастливым. Появился Хунни, знаешь, тогда я не мог налюбоваться на его солнечное личико, даже не замечая, как мой муж спихнул всю заботу о Сехуне на нянек, а потом… Потом начались проблемы в бизнесе. Мне наносили удар за ударом, у меня порой не хватало времени даже на сон. Родители Дживона уехали в другую страну, и мой муж стал реже ночевать дома.        Начались взаимные упрёки и оскорбления. Я думал о том, как сохранить свои капиталы, а Дживон о том, куда их лучше потратить. Мы перестали спать в одной спальне, иногда я чувствовал на нём запах других альф и срывался на нём. Сехун видел лишь наши склоки.        Дживон вымотал меня морально. Я буквально сходил с ума. В те дни я думал о том, как удержаться на плаву и упустил момент, когда из солнечного мальчика Сехун превратился в колючего подростка. Теперь нам с Дживоном пришлось гасить уже его истерики. Вот только семьи из нас больше не получалось.        Это я предложил отвезти Хунни к тебе. Я часто наблюдал за вами, пока ты жил у нас. Он так тянулся к тебе, и я подумал, что может, хотя бы с тобой он будет счастлив. После того, как мы с Дживоном остались в доме одни, наш брак окончательно развалился, и он собрал вещи и уехал. Общие знакомые нашептали, что он нашёл себе другого. Вот так закончилась моя семейная жизнь и, наверное, я всё это заслужил, но мне очень хотелось бы ещё хоть раз почувствовать объятия своих сыновей, но Хун вряд ли меня простит. Если у тебя, Бэкки, хотя бы был папа, то Хунни был практически сиротой при живых родителях.        Я стремился к власти, забыв обо всём, и вот я на вершине, город у моих ног, а разделить победу не с кем. Я остался совсем один. Тао рассказал мне обо всём и попросил быть с вами. Я попытался объяснить ему, что я последний человек, кого бы вы хотели увидеть сейчас, но он сказал, что вы примете меня. Его уверенность как-то незаметно передалась и мне. И вот я здесь, внизу моя машина с пуленепробиваемым стеклами. Охрана расположилась вокруг дома. Теперь решение только за вами.        — И как я могу быть уверен, что это не ловушка? — с усмешкой спросил Сехун, обращая на себя внимание старших.        — Хун… — начал было Пак, но омега поднял ладонь, призывая мужа помолчать.        — Я хочу услышать его ответ, — сказал омега, глядя прямо в глаза отца, который буквально пожирал младшего взглядом. Мину скучал и не признать этого он уже не мог.        Сехун выглядел бледным, глаза припухли от пролитых слёз, а на шее краснела свежая, ещё воспалённая метка. Мину очень хотелось его обнять, но он знал, что не имеет на это права. Альфа залез в карман, доставая письмо, оставленное Тао, и молча протянул его сыну.        — Что это? — с подозрением спросил младший.        — Возможно то, что он не смог сказать вслух.        Сехун в два шага оказался около старшего, забирая и тут же распечатывая конверт. Взгляд скользнул по ровным строчкам, а слёзы снова сорвались с глаз.       «Я люблю тебя, малыш! Надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня простить, но так будет лучше для всех. Обо мне не беспокойся. Я нашёл тихое место, где мне рады. Здесь много таких, как я, поверь мне, всё будет хорошо. Я надеюсь, что ты послушал меня и дал согласие Чанёлю. Желаю вам счастливой супружеской жизни и детишек побольше. Только ты не грусти, слышишь? Я ведь узнаю, и мне будет больно. И хоть боль в последнее время была моим верным спутником, боль тела пережить проще, чем боль души.        Связав себя с сильным альфой, ты уже, наверное, ощутил, как это здорово быть чьим-то. Я ведь уже прошёл через это, а тебе это только предстоит. Я, наверное, должен был признаться тебе раньше, но я женат, Хунни. Я был безумно влюблён, но жизнь сложилась так, что крупная ссора разлучила нас с мужем, а потом я случайно узнал, что он потерял рассудок. Его родной брат продал его за долги в сексуальное рабство, и он не выдержал. Я нашел его и так получилось, что многие годы для Джису я был единственной опорой. Мы не были истинными и, возможно, поэтому не смогли сохранить свою семью, но метка на его шее напоминала мне о том, что я за него в ответе.        Когда я встретил тебя, я потерял голову, в тот момент земля будто ушла из-под ног. Я ведь и не думал, что успею встретить свою истинную пару. Поверь, если бы у меня были бы шансы выжить, я бы сделал всё, чтобы ты почувствовал себя со мной самым счастливым человеком на свете. Я бы нашёл способ разорвать связь, нашёл бы альфу, который принял бы на себя заботу о Джису, но я… Я был безнадёжен и не должен был портить твою жизнь. Мне было очень тяжело, но я научился справляться с этим. За это я готов до последнего вздоха благодарить всех вас.        Прости меня за то, что позволил себе распоряжаться твоей жизнью, но я должен был подарить тебе то тепло, которое задолжал, и я рад, что именно Чанёль стал тем, кому ты не безразличен также, как и мне. Я верю, что у вас обязательно всё получится, вам нужно лишь научиться слышать и слушать друг друга, но я уверен, вы справитесь.        Когда придёт моё время, ты почувствуешь, но прошу тебя, не лей слёз, а просто улыбнись и там, где я буду, мне станет чуточку теплее.        Живите счастливо, и ни о чём не беспокойтесь. Больше никто не посмеет вмешиваться в вашу жизнь. Ни один представитель семьи Хуан больше не встанет на вашем пути. Идите вперёд и не оглядывайтесь. Там впереди ярко светит солнце.        И да, Хунни, попробуй помириться с отцом. Ты говорил, что я лев, но это не так… Я трус, Хунни, а Мину, человек, который много лет боролся за будущее своих детей, вот только выбрал для этого не лучший способ. Он ошибся, но поверь мне, это не та ошибка, за которую нужно расплачиваться всю жизнь.        Прости, я должен был сказать всё это, глядя в твои глаза, но я… Я боюсь не выдержать и сломать твою жизнь окончательно, позабыв о том, что себе я уже не принадлежу. И напоследок повторю: «Я люблю вас всех!». Люблю до звёздочек перед глазами, до боли в сердце, до потери сознания, люблю, как любят рассветы, ласковый ветерок и щекочущее волны. Представь, что я луч солнца, которое каждое утро заглядывает в твоё окно, и улыбайся малыш, улыбайся! Я навсегда с вами. Я только твой, Хунни».        Письмо выпало из дрожащих рук. Скопившаяся внутри пустота, мощным взрывом разлетелась на осколки, что казалось, пронзали тело насквозь. Перед глазами яркими вспышками мелькали дни, проведённые с Тао. Те сперва нерешительные и осторожные взгляды, перешедшие в тягучие страстные поцелуи и крепкие объятия. Слова любви их били по сознанию. Всё вдруг закружилось, в глазах потемнело.        Чанёль успел поймать мужа, прежде чем тот осел в его руках.        — Хун? — осторожно прижимая к себе младшего, спросил Чанёль. — Хунни, всё хорошо?        Бэкхён подобрал с пола письмо и пробежался по нему взглядом, а потом протянул его Чонину.        — Он всё продумал, — покачал головой Ким. — Даже о Фанге просил не беспокоиться.        — Он сказал, что заберёт его с собой, — сказал Мину, наблюдая за тем, как Пак поднял Сехуна на руки и понёс в комнату.        — Он же не собирается…        — Он сказал, что не станет брать на душу грех, — ответил старший альфа.        — Тогда я вообще ничего не понимаю, — задумчиво сказал Ким.        — Тебе не нужно, — ответил появившийся в дверях Пак. — Выкиньте всё это из головы и живите счастливо. Он так хотел, понимаете? Мы не можем его подвести.        — Как Се?        — Он в норме, — ответил Чанёль, отводя взгляд от внимательных глаз Бэкхёна. — Будет. Обещаю, а вам бы не мешало поторопиться. Если Тао попросил Бэкки спрятать, значит, провокация имеет место быть.        — Да, я тоже так думаю, — кивнул Чонин. — Фанг не знает, что Тао ушёл, и я уверен, что не узнает до того момента, как Сехун и Чанёль не объявят о его самоотводе.        — Я должен объявить о его болезни, — тихо сказал Пак. — Он решил, что так к нам с Се будет меньше вопросов.        — Сведения должны быть поверхностными, — заметил Мину.        — Само собой, — пожал плечами Пак. — Не хочу, чтобы кто-то попытался вмешаться в его жизнь.        — Хорошо, — кивнул Ким. — Мистер О, я хотел бы лично убедиться в том, что в вашем доме моему мужу ничего не угрожает.        — Прошу, как я говорил, моя машина у входа. Мы отвезём Бэкки и вернёмся сюда. Сехуну нужна поддержка, — Мину посмотрел на Чанёля, что благодарно кивнул.        — Я сейчас, — засуетился Бэкхён. — Только соберу кое-какие вещи.        Омега убежал в комнату, оставив альф наедине.        — Тао связался с полицией, — сказал Мину. — За этой квартирой будут тщательно следить в ваше отсутствие, он считает, что так получится определить подельников Фанга. В тот раз ведь он был не один.        — Он прав, но я так и не понял, как Фанг узнал об этом месте? Чанёль?        — Что? Вчера Сехун с Тао поссорились, Хун сбежал из дома. Я нашёл его недалеко от общежития. Фанг, видимо, следит за всеми местами, где может появиться Хун, ведь с его помощью он может выйти и на остальных.        Он нашёл нас быстро, ведь запах Сехуна в тот момент был слишком ярким. Я спрятал омегу, а сам решил погонять Фанга по городу, но эта тварь оказался слишком выносливым. Он видел, как я скрылся на подземной стоянке, и думаю, что ему без проблем удалось бы найти нас по запаху.        — Ясно, — ответил Ким. — Тогда, действительно, стоит поторопиться.        — Я готов, — появился Бэкхён с небольшой сумочкой. — Идём.        Чонин и Мину, оглядываясь по сторонам, вышли из подъезда. Тут же к ним присоединились ещё два рослых альфы. Бэкхён оказался в плотном кольце, это даже немного льстило, но вот только сердечко болело о том, как же себя теперь поведёт Сехун. Бён надеялся, что брат примет правильное решение.        За окном сменялись пейзажи, омега чувствовал тепло, что исходило от Чонина, а отец крепко сжимал его руку, добавляя уверенности. Дом встретил их тишиной, Бэкхён вспомнил, как впервые переступил этот порог, как смотрел на него с презрением папа Сехуна, и как сдержанно смотрел тогда на него отец. Омега вспомнил, как убегал по этим лестницам от своих нянь Сехун. Как прятался в его комнате, как засыпал в его кровати, наблюдая за занимающимся братом.        — Ну вот, располагайся, — сказал Мину, пока Чонин беседовал с начальником охраны. — Твоя комната в твоём распоряжении.        Бён пробежался по гостиной взглядом, замечая изменения. Голые стены совсем не украшали это место.        — А где… Всё? — шокированы спросил он, вспоминая, как пестрила это гостиная яркими пейзажами и натюрмортами.        — Дживон забрал всё, что смог унести. Я не стал сопротивляться и раздувать скандал. У меня было кое-что важнее всего этого. У меня была мечта, в которой вы были рядом.        — Мы будем рядом, — кивнул омега, крепче сжимая руку отца.        Мину улыбнулся, а потом бросил взгляд на Чонина, что изучал план дома.        — Твой альфа очень серьёзно настроен. Признаться честно, когда Тао рассказал мне о вас, я был удивлён. Чонин всегда казался мне каменным. Он всегда был рядом с Хуаном, но эмоции на его лице просто отсутствовали. Я думал, что он улыбаться то не умеет, а оказалось… Даже не представляю, как я повёл бы себя на его месте. Я очень рад, что этот человек теперь рядом с тобой и твоим ребёнком.        — Ты…        — Я всё знаю, Бэкхён-и. Знаю о том, что тебе пришлось пережить.        — Тао…        Мину покачал головой.        — Инсон позвонил мне сразу, как тебя доставили в клинику. Он мой старый друг. Я просил его спасти тебя. И до конца своих дней я буду благодарить его за то, что он поставил тебя на ноги. Единственное, чего я так и не понял, так почему ты никому не назвал имя того жестокого человека?        Сердце омеги забилось сильнее, Бэкхён не знал, что ответить. Врать отцу не хотелось, но подставлять Пака в глазах отца он не мог. Они во всём разобрались, без посторонних.        — Почему не заявил в полицию?        — Потому что того человека больше нет, — пришёл на выручку омеге Чонин. Альфа подошёл ближе, обнимая растерянного мужа.        — Что значит, нет? — недоумённо спросил Мину.        — Вот так просто, — пожал плечами Чонин. — Нет его, исчез, растворился, и нам пришло время забыть о нём навсегда. Так ведь, милый?        Бэкхён кивнул, подарив мужу благодарный взгляд. Чонин прав, ворошить прошлое больше нет смысла.        — Что же, думаю, что нам пора. Ваши люди, господин О, убедили меня в том, что это место охраняется не хуже голубого дома. Мы нужны Чанёлю.        — Да, конечно, — быстро собрался Мину. — Я готов.        — Бэкки, не скучай. Мы скоро, — поцеловал мужа Ким, а потом шепнул в самое ухо: — Только не смей накручивать себя, понял?        Бён кивнул, обнимая любимого.        — Будьте осторожны.        Альфы ушли, а омега наблюдал в окно, как закрываются бронированные ворота, а у будки охранника весело виляют хвостами три добермана.        — Да, надёжней охраны не сыскать, — хмыкнул Бён.        Оторвавшись от созерцания горизонта, Бэкхён решил осмотреть дом, всё здесь было одновременно таким знакомым, но в тоже время совсем чужим. Дорогая мебель, техника и прочие аксессуары. Этот дом был похож на своего хозяина. Всё сквозило сдержанностью и красотой. В доме Чонина было тепло, в квартире Чанёля уютно, а здесь, он не мог подобрать слов, показалось, что здесь ему было легко, как никогда.        Омега провёл ладонью по резным перилам, широкой деревянной лестницы, вспомнился момент, когда Дживон буквально волок плачущего Сехуна по этим ступеням.        — Папочка, я не хочу! — кричал младший. — Не хочу идти туда! Я хочу заниматься с хёном.        — Чему он тебя научит? Мистер Квон лучший специалист, а твой хён — жалкая сиротка!        Бэкхён вспомнил, как слёзы собрались в глазах, но вздрогнул от громкого голоса.        — Дживон! Закрой рот!        Отец стоял на втором этаже. В его глазах сверкали ярость.        — Да подумаешь, — фыркнул Дживон, буквально отшвырнув Сехуна от себя и стремительно уносясь в сторону выхода.        Бэкхён помнил, как бросился к брату, вытирая его слёзы.        — Идите в комнату, — устало сказал Мину. — Сехун, ты больше не пойдёшь к Квону. Бэкхён-и, ты не мог бы помочь брату с математикой? Школьных учителей не устраивают его успехи.        — Да, отец, — кивнул тогда омега, уловив столь редкую улыбку старшего. Это был первый раз, когда омега смог назвать этого человека отцом. Второй раз это случилось в тот день, когда старший набросился на Шихёка.        — Отец! Не нужно! Оставьте его! Он не тот, об кого стоит пачкать свои руки!        — Ты прав, сынок, — глубоко дыша, сказал Мину. — Я найду более действенный способ уничтожить его. Он поймёт, что не стоило переходить мне дорогу! Пошёл вон! Чтобы я больше не видел тебя рядом с моим сыном!        И вот сегодня Бэк снова увидел перед собой отца. Того, кем он восхищался. Того, кого он был готов ставить в пример своим детям. Поднявшись по лестнице, омега вошёл в комнату, которая когда-то принадлежала ему. Здесь, казалось, было всё по-прежнему. Даже игрушки, которые перетаскал в его комнату Сехун сидели на своих местах. Бэкхён невольно потянулся рукой к уху большого медведя, который однажды стал единственным другом маленького омеги.        — Хён, — вспомнил Бэкхён хриплый голос в трубке и громкой кашель. — Мне так страшно.        — Хунни? Что случилось? — спросил старший, глядя на часы, что показывали половину первого ночи.        Сехун снова громко закашлял.        — Отец вчера уехал на какие-то переговоры. Я проснулся от сильного кашля, меня бросало то в жар, то в холод. Я хотел найти папу, но его нет. Нигде нет. Мне страшно, хён.        Бэкхён с трудом вспоминал, как на такси добирался до брата. Стоило ему переступить порог, как на нём повисла тушка младшего. Сехун плакал. Коснувшись его кожи, Бэкхён запаниковал. Младший был огненным. Врач, приехавший на скорой, долго причитал о запущенном состоянии ребёнка, но, сделав младшему укол и выписав кучу лекарств, он уехал.        Бэкхён помнил, как половину ночи просидел у кровати брата, а утром в гостиной столкнулся с пьяным Дживоном, что глупо хихикал, глядя на младших.        — Какими судьбами? — спросил старший.        — Где вы были?        — Мальчик мой, это тебя совсем не касается.        Бэкхён чувствовал исходящий от омеги запах секса и альф, и хотелось плеваться.        — У Сехуна поднялась температура. Пришлось вызвать скорую помощь. Почему вы не следите за своим сыном?        — Слышишь ты, малявка, ты не имеешь никакого права вмешиваться в нашу жизнь.        Бён видел, как открывается входная дверь, но даже виду не подал, продолжая с вызовом смотреть на старшего.        — Сехун мой сын! Я сам решу, что с ним делать. Если захочу, я могу даже от него избавиться!        Звонкая пощёчина прервала омегу. Мину был в ярости, а Дживон бледнел на глазах.        — Пошёл вон! Чтобы я тебя больше не видел!        — Ты не сможешь от меня избавиться! — усмехнулся Дживон. — Признай, я нужен тебе для поддержания образа. Сейчас, когда твой бизнес трещит по швам, ты не станешь обращать на себя ещё больше внимания, а разойтись без скандала я тебе не дам.        — А ты не подумал, что чёрным полосам свойственно заканчиваться? — прошипел Мину, крепко сжимая ручку своего чемодана. — Я выстою, а ты… Ты ещё узнаешь, каким беспощадным я могу быть в гневе. Думаю, может, стоит пересмотреть своё отношение к сыну пока не поздно.        — Вот ещё! Я тебя не боюсь!        Мину хмыкнул, а Бэкхён видел, как прикусил губы старший омега и убежал к себе, показав мужу неприличный жест. Альфа проигнорировал оскорбления мужа, а потом повернулся к младшему.        — Спасибо, — слегка склонил голову Мину. — А теперь можешь идти домой.        — А Сехун? Доктор сказал, что за ним нужен постоянный присмотр.        — Не переживай, у него есть папа. Он позаботится о нём.        — Я вижу, как он заботится, — пробурчал омега, но спорить не стал, направляясь к выходу.        К его удивлению, вечером, позвонив Сехуну, он услышал бодрый голос, которым младший рассказывал ему о том, что принимает все лекарства и чувствует себя хорошо. На вопрос о родителях, Сехун ответил, что папа навещает его каждый час, проверяет температуру, а отец работает в кабинете.        Мину снова выглядел в глазах младшего ледяной глыбой, но Бэк знал, что если бы не он, Дживон бы вряд ли переступил порог комнаты сына.        Отец сам отгородился от всех, но Тао прав, пора забыть все прошлые обиды. Все они не безгрешны, и сейчас, видя, как отец пытается пойти к ним навстречу, почему-то хочется ему поверить, как-никак родные люди.