Полуночные бдения

Я ехала в грязном дребезжащем метро, когда увидела этих двоих. На жёстких пластиковых сидениях около самых дверей сидели отец и дочь, лет девяти. Мужчина одет был нарочито грубо и будто бы протест миру выражался во всем его внешнем виде. И массивные темные гриндера с красным крестом, и рваные до невозможности джинсы, и перчатки без пальцев с сомнительными надписями на иностранном языке; недельная щетина на тусклом землистом лице - разве что наколок не видно, но готова была дать голову на отсечение, что где-нибудь на предплечье красуется кривой расплывшийся портрет некогда красивой, а теперь забытой и бывшей любовницы. Особый контраст составляли лишь глаза - темные настолько, что зрачки сливались с радужкой, и виднелся порою бесконечно надтреснутый взгляд. Тяжелый, усталый, будто на плечах этого человека долгие столетия копился груз этого мира. А девочка, сидящая рядом с ним, лишь тихо и спокойно, что несвойственно ребёнку, улыбалась, сжимая в тонких пальчиках плюшевого вырвиглазно-розового единорога. Прямые и гладкие, как у куклы, каштановые волосы с челочкой-горшком, прелестные невинные черты лица и голубые глазища, видимые всем невольным прохожим издалека. Меня часто трогали мысли, что такие глаза могут получить лишь особенные люди, и рождается таких - один на целую сотню. Вот они и сидели рядом - девочка-ангел и уставший мужчина с полуперчатками на грубых ладонях.