За кадром сериала

      — Что-то я вообще ничего не смурфлю, — сказал Сластёна.       — Прошу прощения, добрый смурф, — всё дело в волшебной погремушке моего сына Фенвика, — сказала фея Фауна, слетая из дупла дерева.       — Погремушке? — озадачился Сластёна.       — Ну, это долгая история, — сказала Фауна, опуская принца на подстилку смурфиков.       Маленький принц тут же подполз к Крошке Смурфу, а тому было интересен принц фей.       — Вы посмотрите, как они уже спелись, — улыбнулся Сластёна.       — Разве это не чудесно? — спросила Фауна с умилением глядя на двух малышей. — А у вас нет, ещё ваших замечательных смурфеничных кексов?       — Есть, позвольте представиться, меня зовут Сластёна-Смурф, — он снял свой поварской колпак и поклонился в знак приветствия.       — Фауна, королева лесных фей, а это мой сын, принц Фенвик, наследник Фэалорна, — королева присела, приподнимая подол платья в реверансе.       — Присаживайтесь, — Сластёна сделал пригласительный жест, и протянул Фауне один из своих кексов из смурфеники.       — Боги, как вкусно, — королева хоть и была голодна, но не могла наброситься на еду как оголодавшая крестьянка. Маленький принц в свою очередь разделил трапезу с Крошкой Смурфом и оба успели перепачкаться в сладостях.       Едва насытившись, королева увидела вопрос в глазах Сластёны, которому воспитание не позволяло задать.       — Понимаете, — Фауна начала свой рассказ. — Волшебная погремушка, за которой охотиться Фэлон, мой Деверь, когда-то не была погремушкой, а была волшебной булавой власти, с которой наш далёкий предок Фэарион, объединил все народы фей и эльфов в одно большое государство, названное Альдарионом, расположенном на одноимённом острове.       То было много тысяч лет назад, и с тех пор булава передавалась от отца к сыну и от материк дочери. Но в булаве лежало проклятие, от которого всякий верховный король пьянел, то от власти, то от вожделения, то от алчности. Жизнь наших королей становилась всё короче и была отравлена проклятием.       Так продолжалось, пока на Альдарион не обрушился шторм, равного которому не было. Верховный принц Кависфенсис, только-только ставший королём поклялся перед народом, что одолеет бурю и спасёт наш народ. Он выступил на битву со стихией, сжимая булаву в руках.       Волна за волной, хлестали его на утёсе Аунсу, но он отражал удары морской стихии. Ветра шторма пытались его сдуть, но он заставлял камень прижимать его к себе.       Несколько дней, король отражал бурю, пока молния не ударила в булаву и шторм не захлестнул Альдарион. В отчаянной надежде, король высвободил всю магию булавы, какая была, и перенёс наших предков в эти земли. Однако раны и ожоги, которые Благочестивый Фенсис получил, были не совместимы с жизнью. И сама булава была повреждена, так из булавы вырезали волшебную погремушку, которую мог держать наследный принц.       А чтобы избавится от проклятия, накопившегося за годы службы булавы, его сосредоточили в серебряной стружке, из которой сделали серебряные перчатки, которые были погребены в одной из сторожевых крепостей.       Годы шли, поколения королей сменялись, пока однажды, мой деверь Фэлон не нашёл проклятые перчатки, а потом он… он…       Тут королева Фей всплакнула, ей было не просто больно — невыносимо вспоминать.       — Ну, ну не плачьте, Ваше Высочество, — Сластёна благородно протянул плачущей королеве платок.       — Спасибо, — королева смахнула слёзы, и очень быстро взяла себя в руки. — Фэлон убил моего мужа, но жажда крови, пробудившаяся в его сердце более не могла быть утолена, он обрёл силу, позволившую ему расправится со стражей и со всеми слугами во дворце. Нам с Фенфиком удалось покинуть замок тайными ходами, прежде чем он обрушился.       — Смурф меня разорви, — воскликнул Сластёна в ужасе, — до чего ужасный это тип!       Сластёна взял пригоршню смурфеники и заел свой ужас от столь леденящей душу истории.       — И если этот ужасный Фэлон, получит волшебную погремушку, он сможет управлять феями и сеять несчастия по всему лесу!