Стань пеплом на моей могиле

Спустя двести тридцать лет.

Добрый мой друг, Феанаро. Долго мы не виделись с тобой, два столетия минуло с последней встречи. Не откажешь ли мне в столь ничтожной просьбе, как посещение моего дома и моей семьи? Жду твой скорейший ответ, Алдеон.

- Сколько нам ещё добираться туда, отец? - аккуратно сложенная желтоватая бумага вновь убирается за отворот жёсткого жакета, когда её хозяин отвлекается на высокий приятный голос заговорившего. Куруфинвэ Феанаро осаждает разгоряченную долгим путём лошадь, оказываясь вровень с напряжённо-сидящем в седле Малакурэ. Многим из рода Финвэ хорошо известно, сколь менестрель не любит и всеми силами избегает длительных путешествий верхом. Арфу и лиру в руках ему держать привычнее, чем кожаные поводья.Где-то далеко впереди за высокими хвоями громко ржёт конь Майтимо, призывая своих собратьев за собой дальше в путь. - Мы практически прибыли. Нам осталось лишь преодолеть долину и перейти два ручья, как мы окажемся у Алдеона и его супруги. Будь терпеливым, Кано, - Малакурэ потуже стискивает в руках упряжь, ещё сильнее выпрямляя спину и заслуживая удолетворённый взгляд отца. Вороная лошадь поворачивает изящную голову в сторону своего хозяина, сверкнув влажно-блестящим умным глазом. Менестрель лишь печально ей улыбается и легко толкает походными сапогами в бока, понукая к продолжению пути по петляющий между огромными стволами пихт и хвой тропинке. Иногда этот скрытый от посторонних лаз природы оказывается столь узким, что по нему едва протискиваются всадники, но это никак не останавливает Куруфинвэ, всё время ехавшего в глубоком задумчивом состоянии, изредка роняя обрывки фраз, посвященные тому, как лучше и удобнее обойти то или иное препятствие. Никто из феанорингов даже не удивляется такому, принимая, как должное и послушно выполняя указания отца - такое поведение слишком характерно для Феанаро, когда в его голове вновь зреет и окрепает в своём величии новый труд. - Кано! Нам с Хуаном скучно. Может споёшь? - длинноногий серый жеребец в яблоках, от нетерпения гарцуя на месте, с неохотой равняется с конём ушедшего в свои мысли Малакурэ. В такие моменты они очень похожи с отцом - творческие, талантливые, отдающиеся своему делу целиком и полностью, хоть Канафинвэ и никогда не выказывал особой любви к кузне, предпочитая обществу металлов и молота - арфу и свой собственный голос. Но Тьелко будто совершенно не замечает недовольство от столь резкого вмешательства в свой хрупкий мирок старшего брата, залихватски привставая на стременах и что-то выглядывая в сплошной массе зелёных листьев, чем зарабатывает ещё один мрачный косой взгляд, только уже от едущего самым последним Атаринкэ. Под тяжёлыми мохнатыми лапами хрустят тонкие ветки, когда Хуан лёгкой и непринуждённой поступью догоняет обоих всадников, поднимая на феанорингов умные золотистые глаза. - Только не о лёгконогой лани. Терпеть её не могу, - пологая дорога постепенно сужается настолько, что лошади вынуждены перестроиться аккуратно друг за другом и замедлить шаг. Именно сейчас с боковой едва заметной тропинки выворачивает, присоединяясь третьим замыкающим к своим братьям зевающий во весь рот Карнистир. Малакурэ тихо опускает голову, пряча улыбку, - четвертый феаноринг никогда не восхищался музыкой и песнопениями, будто их отец. Хвои на их пути постепенно редеют, уступая место низкорослому редкому кустарнику, в которых озабоченно и деловито щебечут на своём языке, внятном лишь Туркафинвэ. Золотистый свет теперь падает на их лица, вынуждая с непривычки прикрыть глаза ладонями как раз в тот момент, когда на берегу выбежавшего из-за каменистого склона ручейка возникает высокая фигура всадника, держащего свой плащ перекинутым через правую руку. - Дорога в порядке, отец, - едва успев вынырнуть из пучины вышних лёгких мелодий и перезвонов, Малакурэ испуганно натягивает широкие поводья, вынуждая возмущенного скакуна чуть привстать на дыбы, но всё же остановиться возле зарослей камыша. Буквально прямо за ними осторожно проглядывает небольшой поросший мхом каменный мостик, пересекающий искристый ручеек. Водную преграду можно было бы и преодолеть просто на конях, но поток достаточно бурный и холодный, так что животные могут поскользнуться и сломать себе ногу, причинив вред также и всаднику. Майтимо чуть привстаёт на стременах, заслоняя ладонью глаза от бьющего в них света и вглядываясь в фигуры братьев и Феанаро. Его белоснежный жеребец нетерпеливо дёргает головой, встряхивая роскошной гривой, сдерживаемый крепкой рукой старшего феаноринга. - Отлично, Майтимо, отлично. За двести лет мосты могли и исчезнуть, а дороги зарасти, хоть мой друг и всегда очень внимательно относился к своим владениям, - Куруфинвэ чуть рассеяно хлопает сына по плечу, проезжая к мосту. Тяжёлые подкованные копыта его лошади первыми ступают на влажные камни быть может векового моста. За ним ловко сворачивает поводья отчего-то резко переставший улыбаться Майтимо, а чуть погодя к ним присоединяется Малакурэ, успевший оглянуться назад и по головам сосчитать братьев. Туркафинвэ нетерпеливо подпрыгивает в седле, по примеру Руссандола привставая на стременах, чтобы попытаться хоть что-то разглядеть пейзаж перед собой, но его полностью перекрываю головы Майтимо и Канафинвэ. - Можешь не так прыгать в седле, Светлый? Укачивает же, - мрачно бормочет Карнистир, подбадривая своего скакуна несильными толчками сапог в бока. Многим нолдор известно, как Морьофинвэ любит охотничьх соколов и верховых лошадей. На замечание ему отвечают лишь демонстративным пожиманием плеч и брошенным колким: - Наслаждайся лучше, пока я создаю тебе тень, Тёмный, - Турко, воспользовавшись тем, что Малакурэ в это самое время отвернулся в другую сторону, отвлекшись на степенное журчание холодных бурных потоков по сглаженным водой круглым камням, быстро показал язык покрасневшему от гнева младшему брату. Карнистир совершенно незаметно для себя сжимает в кулаках упряжь так, что кожа громко хрустит, и уже раскрывает рот, собираясь было начать яркую перепалку, уже десятую по счёту за пять дней пути, когда громкий голос Майтимо обрывает всё на корню. Так случается в семье Первого дома всегда. - Кано, ты вроде собирался что-то спеть? Порадуй нас на последнем отрезке пути, а то слушать пение птиц нет уже никакой мочи, - Нельо никогда и ничего не говорит просто так, с удивительной ловкостью и спокойствием регулируя назревающие в семье скандалы. Это стало слишком привычно. Малакурэ в этот раз не приходиться просить дважды, ведь даже Феанаро выражает своё согласие просьбы старшего сына лёгким кивком головы через плечо, но всё также не отрываясь от созерцания раскинувшегося за тонким ручейком хвойным лесом. Светло-зелёные пушистые лапки хвой, оставшихся на том берегу за спинами небольшой экспедиции Первого дома, удивительным образом перекликаются с толстыми стволами величественных сосен, создавая неповторимый контраст. Особенно в близящемся Смешении света. Канафинвэ одним лёгким отработанным движением достаёт из-под длинного светло-бежевого плаща небольшую переносную лиру, удобно устраивая её на изгибе левой рукой, которой он держит поводья. Длинные тонкие пальцы, не хранящие на себе потертости и мозоли от работы в кузнице, пробующе перебирают полупрозрачные струны, извлекая чарующие мелодичные звуки, которые постепенно набирают твёрдость и уверенность, превращаясь в лёгкую ненавязчивую охотничью песенку, которую так обожает Туркофинвэ и которой одними губами подпевает Майтимо. Не просто так прозванный "золотым" голос Малакурэ неторопливым потоком льётся по притихшему, будто прислушавшемуся лесу.

Лес действительно их слушает. Пожалуй, даже внимательнее, чем ему положено.

Они останавливаются на привал во время наступившего Смешения света на мелко-каменистом бережку второго водного препятствия, гораздо глубже и бурнее, чем предыдущий. Расседланные лошади под чутким или не очень наблюдением прикорнувшего под густым кустом дикого шиповника Карнистира. Но этого, кажется, не замечает ни Майтимо, только-только вернувшийся из подлеска с охапкой хвороста, ни Куруфинвэ, вместе с Туркафинвэ и Атарикэ разделывающий тушки кроликов на будущий обед. На импровизированной стоянке всё спокойно - только стрекозы переодически пролетают над головами. А вот Малакурэ отчего-то не по себе, хоть излишней паранойей он никогда не страдал. Что-то противно скребётся в самой глубине фэа, не даёт спокойно наслаждаться лёгкой атмосферой природы. Менестрель переводит свой взор на Нельяфинвэ, выпрямившегося над вспыхнувшим яркими искрами костром. Старший из феанорингов задумчиво наблюдает за языками алого пламени, и в его глазах отражается то самое невнятное Малакурэ чувство, что так часто появляется в кристально-голубых глазах отца. Канафинвэ постоянно замечает, как старший вместе с Куруифинвэ подолгу смотрят в камин. Майтимо, правда, обычно отшучивается, что так им легче сосредоточится. Кано не особо верит, но своими предчувствиями не делится ни с младшими, ни с матерью. Тем более, что многие могут все эти беспочвенные подозрения списать на излишнюю нематериальную фантазию поэта и менестреля. - Кано, всё в порядке? - хрипловатый голос Нельяфинвэ раздаётся за спиной стоящего возле ствола сосны Малакурэ, заставив его едва ли не схватиться за сердце. Смотреть в чуть встревоженное лицо старшего брата, пересчитывать каждую знакомую веснушку на щеке и прямом изгибе носа - стыдно и неудобно, после того, о чём рассуждал. Он ведь едва ли не начал подозревать что-то, чего даже не существует в двухминутном любовании на пламя костра. В голову менестреля забредает чуждая и неожиданная мысль о том, что в принципе Майтимо неплохо поёт. - Зачем мы туда едем? - Канафинвэ быстро поворачивается лицом к Руссандолу, сложившему руки на крепкой груди и оперевшемся плечом о тот же самый ствол. Этот вопрос никогда не поднимается в их путешествиях с отцом вслух, но менестрель всегда держит его у себя в голове. Он уверен - Майтимо ему ответит. Это уже их четвёртая экспедиция-путешествие за последние несколько лет. Куруфинвэ никогда не остаётся в Тирионе надолго, будто сбегая со старшими сыновьями каждый раз. Это сильно печалит Финвэ, который каждый раз с обречённой неохотой отпускает Феанаро в новый поход. Нерданель же, Малакурэ точно знает это, часто запиралась с их отцом в комнате. Разговоры продолжались по несколько часов, но переубедить мужа у Мудрой так и не получалось. Маленькие Амбрусса оставались с матерью, Кано даже начинает скучать по их ребяческой возне и шаловливым проделкам. - Отец не хочет находиться в Тирионе подолгу. Причина известна нам всем и не слишком привлекательна для меня, - из груди Майтимо вырывается усталый вздох, когда он откидывает голову назад, утыкаясь затылком в вздыбившуюся участками кору одинокого дуба, непонятно что забывшему в хвойной роще. Малакурэ опускает голову, позволяя рыжевато-тёмным прядям упасть вниз. Он прекрасно понимает о чём идет речь, понимает и то, о чём говорит ему Нельо, так как сам попрощался со своим старинным другом, попрощался и с долгими беседами и музыкальными вечерами под сенью сумрачных древ. Только им не оставили другого выбора, кроме как проститься. Быть может, Турко, Карнистир и Атаринкэ тоже разделяют их чувства. - Он хочет помочь тебе найти себе невесту, - вслух предлагает свой вариант Канафинвэ, пытаясь хоть как-то перевести тему, но тем самым нечаянно задевая больное. Майтимо усмехается, выбирая случайного деятельного муравья из своих медно-рыжих волос. Для него это не новое предположение, глупо было бы не заметить. Туркофинвэ всегда делает показательно-влюбленные и восхищенные глазки за спиной очередной эллет, которая склоняется перед старшим сыном принца нолдор в учтивом поклоне. Старший из феанорингов не говорит об этом с отцом, переубедить Феанаро мало или вернее практически никому не удавалось, особенно когда решение он считает правильным. Майтимо уже около трёхсот лет, Куруфинвэ-старший в этом же самом возрасте уже имел сына. - Я всласть нанянчился со всеми вами. Тем более, что найти настоящую связь в этом мире по чьей-то указке вряд ли возможно. Кому, как ни отцу об этом знать, - спокойно объсняет младшему брату Руссандол, привычно смотря поверх его головы на возню возле костра. Малакурэ, если честно, странно, что старший так реагирует - Карнистир или Турко наверняка бы стали всячески ругаться или сопротивляться подобному. Только Майтимо другой, впитавший, пожалуй, лучшие черты характеров матери и отца, но также обзаведшийся и теми, которых так не хватает им самим. Малакурэ восхищается им не просто, как старшим братом, но ещё и как совершенно уникальным эльда. - Нам пора. Обед готов, а вскоре предстоит ещё и дорога, - Нельо отрывается от ствола и проходит вперёд, несильно хлопнув младшего по плечу. В этом простом жесте поддержки и понимая столько, сколько любой задушевной беседе и не снилось. Только вот нехорошее предчувствие у Малакурэ так и не пропадает, ещё глубже пуская корни в метущейся фэа менестреля.

*

Сосны расступаются совершенно незаметно, плавно открывая усталым всадникам и прерывая тем самым изматывающий путь по пересечённым и крутым тропинкам между высоченных стволов. Мягко-золотые лучи только-только начинающегося дня юркими змейками проскальзывают по зеркальной поверхности чистого озера, спрятавшегося среди могучего леса с одной стороны, а с другой стороны загородив себя невысокими горами с мягкими зелёными шапками на своих склонах. Кони, ведомые жаждой, быстрее ступают копытами по засыпанному хвоей земляному берегу, плавно переходящему в плавный песчаный спуск в воду. Первым со спины своего скакуна соскакивает Малакурэ, с наслаждением разминая затёкшие ноги и свободной рукой подбирая края волочащегося за ним плаща, укатавшись в который он и ехал в полудрёме после раннего подъёма. Вслед за ним со стремён ловко спрыгивает мягкими сапогами на хрустнувшие под его ногой шишки Атаринкэ, разминая шею и приложив ладонь козырьком ко лбу, чтобы вглядеться в серебристую дымку, повисшую на противоположном берегу. - Да всё равно ничего не увидишь, - авторитетно заявляет Турко, похлопывающий своего серого коня по шее. - Отец, зачем мы сделали этот перерыв? Нам осталось всего немного доехать до того берега, - Светлый чуть наклоняется в седле в сторону для того, чтобы проверить крепко ли затянута кожаная подпруга, но тут же возвращается обратно, выжидательно воззрившись на Куруфинвэ, также спустившегося на землю и крепко держащего своего скакуна под узцы. - Охотник вроде, а не в курсе о том, что животных тоже неплохо во время привалов поить, - себе под нос замечает Карнистир, полоская крепкие стёртые ладони в ещё толком не прогревшейся воде озера. Турко тут же резко поворачивается в сторону младшего брата, уже практически готовясь достойно ответить и открывая рот, но оказывается прерван заговорившим Феанаро. Майтимо, усевшийся на неровной формы серый, покрывшийся мхом валун, кидает укоризненный взгляд на покрасневшего и тут же отвернувшегося обратно к воде Морьо. - Именно здесь место встречи с Алдерионом - моим старинным другом, который станет нашим проводником. Без него мы не сможем и шагу ступить в этих лесах, располагающихся за озером, - Куруфинвэ-старший чутко и выжидательно вглядывается в левую сторону, где, будто два стража поднимаются верхушками в небо стволы столетних сосен. Заинтригованный Туркафинвэ даже отвлекается от поправления и проверки сбруи своего коня, вслушиваясь в звуки просыпающегося леса и пытаясь уловить хотя бы эльфийские шаги или же стук подкованных копыт. Однако ничто не нарушает величественной и плотной, будто туман тишины. Малакурэ зябко поводит плечами, поправляя на них плотный плащ, оглядывается в сторону глубоко-задумавшегося Майтимо, который, пожалуй, единственный даже не взглянул в сторону предполагаемого появления загадочного проводника. Иногда менестрелю кажется, что уже ничто в Арде не может хоть сколько-нибудь удивить привыкшему и к тяжёлому характеру Феанаро, и к выходкам своих малолетних братьев, обладающих не менее эксентричным нравом. Особенно, когда голову Нельо вновь одолели невесёлые размышления, которыми он ни с кем никогда не делится. - Чем же эти леса здесь настолько опасны, что даже пройти по ним нельзя? - Морьо, опираясь рукой об колено, поднимается в полный рост, вытирая влажные и холодные от озёрной воды ладони об тканевые бриджи. Его чёрные, взъерошенные пряди редкими осколками свисают на высокий лоб, переодически в спешке сдуваемые прочь своим собственным хозяином. - Что же это за избранный самой Йаванной? - Феанаро чуть раздраженно передёргивает плечом, сгоняя с него случайную непоседливую стрекозу, но Карнистир приписывает это к своим словам и тут же прикрывает рот ладонью, торопливо перелезая через вставшие в рост элдар камыши. Атаринкэ усмехается, переглядываясь с Турко, не упустившем своей возможности подарить младшему брату высокомерный взгляд. Майтимо лишь устало прикрывает глаза, но Малакурэ готов поклясться, что даже сейчас он пристально наблюдает за всеми ними. Общение Тёмной троицы - будто пороховая бочка возле зажжённого фитиля, никогда не знаешь в какой именно момент может раздаться взрыв. - Ты пускаешь в свою кузницу постороннних, Морьо? - неожиданно спрашивает Куруфинвэ-старший, поворачивая голову к четвёртому сыну и одаривая его льдистыми смешинками узких глаз. Ровно так же смотрит на младших серьезный не по годам Нельо. Отвлекшийся от переглядок с Охотником Карнистир не сразу понимает, что отец обращается к нему, а потому отвечает не сразу. Малакурэ даже успевает сделать глубокий глоток из заново наполненной фляги, чтобы охладить отчего-то воспаленное горло. - Разумеется нет, отец, - с почтительным кивком отвечает Морьо, сделав шаг вперёд и едва не поскользнувшись подошвой сапога на мокром мху камня. Атаринкэ прячет голову в сгибе плеча, завешивая лицо волосами, чтобы старшему брату не было видно, как у него подрагивают губы от беззвучного смеха. Майтимо незаметно для всех остальных поглаживает большими пальцами виски, отстраненно вслушиваясь в жужжание крылышек ранней стрекозы. - Вот и Алдерион считает точно также, - замечает Феанаро, наблюдая за игрой первых золотистых лучей на плещущейся кромке воды на песчаной отмели. Морьофинвэ накидывает обратно на хлопковую рубашку снятую тунику, поёживаясь от предрассветного холода скользящего обрывками непонятно откуда взявшегося тумана, которого не было буквально пару мгновений назад. Это не просто природное явление. Нельо неслышно соскакивает в камня на землю, в пару шагов оказываясь неподалёку от отца, всматривающегося в сторону двух сосен-великанов, будто отодвинувших в сторону свои широкие зелёные лапы. - Только властвует он не только в пределах собственной кузницы, но и здешними лесами, которые не пропустят чужого... - Что это такое? - Турко недоумённо оглядывается по сторонам, медленно по колено погружаясь в белесовато-золотистый туман. Лошади волнуются, мотают головами и резко встают на дыбы, разбрасывая в разные стороны ошмётки напущенного дыма явно магического происхождения. Сыны Феанаро изо всех сил успокаивают разгорячённых и обеспокоенных животных, удерживая их за развевающиеся поводья и дожидаясь, пока пришедший в себя Охотник начнёт зачитывать особое заклинание. - Отец? - Майтимо, одной ладонью прикрывающий морду своего наконец-то вставшего смирно коня, тревожно оборачивается в сторону Куруфинвэ-старшего, чьи алые одежды практически полностью скрылись за слоями плотного тумана. Карнистир в одно мгновение подскакивает к старшему, прихватив за воротник напрягшегося Атаринкэ, стремительно моргающего слезящимися глазами. У него одного такая реакция на подобное колдовство. Малакурэ, потеряв всякое зрение, мажет рукой по воздуху, отчаянно надеясь нащупать лошадиный круп или чей-нибудь рукав. Его тут же дёргают за край туники на себе, вынудив едва ли не полететь носом через притаившийся в непроницаемой дымке валун. Покрытые мозолями от работы в мастерской, за чертежами или же в кузнице руки Нельяфинвэ осторожно подхватывают его, крепко ставя на ноги и крепче сжимая пальцы на плечах Менестреля. Где-то совершенно неподалёку негромко ржёт лошадь, видимо отпущенная Майтимо. - Нельо, Эру дери, где ты? Куда исчез отец? - резонирующий в тумане высокий голос Турко доносится будто издалека. Малакурэ было дёргается в его сторону, но крепкая хватка старшего удерживает его на месте. Майтимо, наклонившись вперёд и щекотнув упавшими вниз рыжими прядями тонкий нос Кано, тихо произносит: - Не уходи в сторону. Разойдёмся хоть на секунду - потеряемся, - и чуть громче, уже в туман добавляет, -Турко, стой там, где стоишь, ни шагу с места. Скоро этот туман рассеется, я знаком с этой магией, её действие непродолжительно, - пронзительная тишина, прерываемая лишь мимолётными порывами ветра, постепенно разгоняющего туман, и глухими пофыркиваниями лошадей, перебирающих копытами, но не смеющими ослушаться строгого голоса Майтимо, повисает в белёсой пелене. Завеса становится всё прозрачнее и прозрачнее, позволяя разглядеть светлые волосы Туркафинвэ, играющие золотыми бликами в лучах Лаурелина. Однако общее внимание привлекает не поднявшийся с земли Охотник, а два силуэта возле лесного подобия арки, застывшие в крепких дружеских объятиях.

Малакурэ выдыхает, а Майтимо, наконец, убирает руку с его плеча, по головам пересчитав всех своих братьев, но не сводя внимательного взгляда с отца.