Страшная тайна

Дверь распахнулась. На пороге стояла Минерва МакГонагалл. На секунду ее взгляд задержался на мне, потом она посмотрела на великана. - Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, - сказал он ей. - Спасибо, Хагрид, - ответила волшебница, - я их забираю. Женщина сказала нам следовать за ней и повела куда-то вглубь замка. Зайдя мы оказались в огромном зале, где даже не было видно потолка. Зал освещался факелами, на верх вела красивая мраморная лестница. Мы шли за МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо двери справа, я услышала шум многих голосов, - наверное, это и есть большой зал, в котором нас разделят на факультеты, мне рассказывала об этом одна молодая волшебница, Нимфадора Тонкс. Но мы почему-то пошли не туда, а в маленький зальчик, где было недостаточно места для такого количества людей, и мы были вынуждены прижаться друг к другу поближе и стараться делать как можно меньше движений. - Добро пожаловать в Хогвартс, - наконец сказала МакГонагалл, когда все встали и замолчали, - Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Все дети заметно нервничали. Рядом я услышала голос Гарри: - А как будет проходить этот отбор? – Спросил он у Рона. - Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил. Все, кто стоял сейчас рядом с Роном и слышал его слова, тут же начали судорожно проверять свои палочки, отчего возникла страшная давка. Гермиона, которая тоже слышала слова Рона, сейчас вслух перечисляла все выученные ей заклинания и гадала, какое из них может понадобиться ей на церемонии отбора. Невилл рядом со мной побледнел и судорожно сжал свою палочку. - Эй, Невилл, - Шепотом обратилась я к мальчику, - а ну переставай трястись. В отборе нет ничего страшного. Всего лишь шляпа, которую нужно будет надеть. - Т-точно? – Неуверенно спросил Невилл. Его лицо постепенно приобрело нормальный оттенок, да и стоять он стал гораздо спокойнее. Внезапно мы услышали крики, и обернувшись на шум, застыли, пораженные зрелищем. Полными восторга глазами я смотрела, как через противоположную от двери стену в комнату просачиваются призраки – всего около двадцати. Они переговаривались между собой, при этом совершенно не замечая нас, или делая вид, что не замечают. Кажется, они спорили о чем-то. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из призраков, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс… — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на нас, словно только что заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к нам, — И идите за мной! Я встала за Гермионой, а за мной встал Невилл, и мы наконец-то вышли из маленького зала. Затем мы пересекли зал, в котором побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Зал был точно такой же, как и в книге, но я даже и не представляла, что он такой огромный! Он был освещен тысячами свечей, плавающих над четырьмя длинными столами, заставленными золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала находился преподавательский стол, но отца я не увидела, так как профессор МакГонагалл приказала нам повернуться спиной к преподавателям и лицом к старшекурсникам. Над столами изредка мелькали призраки, которые не обращали на нас никакого внимания, но взгляды всех остальных, сидящих за столами, были направлены на нас. Я посмотрела наверх и увидела то, о чем читала в «истории Хогвартса» - заколдованный потолок, совершенно неотличимый от звездного неба. Рядом об этом же говорила Гермиона, обращаясь к Гарри. Когда я опустила взгляд вниз, я увидела, что МакГонагалл ставит перед нами табурет, самый обычный, и кладет на него сверху Распределяющую шляпу, всю в заплатках, потертую и ужасно грязную. Через несколько секунд молчания Шляпа шевельнулась, в ней появился «рот» и она запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. Как только песня закончилась, весь зал громко зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Я улыбнулась. Близнецы, братья Рона, нравились мне все больше и больше. Наконец профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа была большого размера, поэтому, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение… — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и я увидела среди кричавших рыжих близнецов. Иногда шляпа называла факультет, едва коснувшись чей-то головы, а иногда надолго задумывалась. - Гермиона Грэйнджер! – я ободряюще посмотрела на Гермиону, когда она почти бегом подлетела к табурету и надела на голову шляпу. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. Рядом со мной застонал Рон. Кажется, ему не очень-то нравилась мысль учиться на одном факультете с Гермионой, хотя причин этого я не понимала. Наконец вызвали Невилла. По пути до шляпы он умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Наконец, после долгого раздумья шляпа отправила его в Гриффиндор. От радости Невилл кинулся к столу, забыв снять шляпу, из-за чего весь зал оглушительно захохотал, а потом развернулся и побежал обратно. Потом вызвали Драко Малфоя, которого я тоже видела однажды в Косом переулке, когда покупала мантии. Он с важным видом вышел из шеренги, и Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! Драко, очень довольный, прошел к столу своего факультета. Не прошедших отбор первокурсников становилось все меньше. Когда вызвали Гарри, то по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Шляпа молчала довольно долго, и наконец громко объявила: - ГРИФФИНДОР! За Гриффиндорским столом громко зааплодировали. Я смотрела, как Гарри со смущенным видом пожимает руки всем желающим, и поэтому, когда услышала свою фамилию, я даже подпрыгнула от неожиданности. - Ричардсон, Габриела! На ватных ногах я вышла к табурету и надела шляпу. Почти сразу же она громко крикнула: - СЛИЗЕРИН! Второй справа стол разразился громкими аплодисментами. Я подошла туда и села на свободное место рядом с Драко Малфоем. Я посмотрела на Гриффиндорский стол и поймала сразу два сочувствующих взгляда – от Гермионы и Невилла. Я ободряюще улыбнулась им и они отвернулись. На душе было скверно. Моя мать училась на Когтевране и я надеялась, что попаду именно туда. На Слизерине же учился мой отец, значит, я пошла в него не только внешне… Да и древесина у наших палочек одинаковая… Наконец, когда все ученики были распределены, и профессор МакГонагалл вынесла Шляпу из зала, со своего стула, больше похожего на трон, встал Альбус Дамблдор. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Ученики громко зааплодировали. Я сидела и не понимала: что это сейчас было. - Он что, ненормальный? – Спросила я у Слизеринцев. - Да, отец говорил мне, что он чокнутый, но я даже и не думал, что настолько… - ответил мне Драко Малфой. Он говорил медленно, специально растягивая слова. Вдруг на столе, прямо из неоткуда, стала появляться еда. Ее было так много! Я внезапно почувствовала, что очень голодна. Я набрала себе всего по чуть-чуть, но съесть все это так и не смогла: прямо рядом с нами сел Кровавый Барон, Слизеринское привидение, жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Только сейчас я вспомнила про преподавательский стол и посмотрела туда. Снейпа я нашла быстро, что в общем-то не удивительно – преподавателей было не так много. Все женщины отметались сразу по понятным причинам, Дамблдор, которого я видела на карточке-вкладыше, тоже (с ним у меня было уже целых три карточки), да и Хагрид, который встречал нас на станции, тоже не очень-то подходил на роль моего отца. У Снейпа были черные волосы, желтоватая, болезненного цвета кожа, резкие черты лица и крючковатый нос. Он разговаривал с каким-то чудиком в тюрбане. Вдруг отец с ненавистью посмотрел на Гриффиндорский стол. Я проследила за его взглядом, и увидела, что он смотрит так на Гарри Поттера. Мне вдруг вспомнилось, что говорили в трактире: что Снейп ненавидел Джеймса Поттера, но с самого детства очень любил Лили, и поняла, почему он может ненавидеть Поттера: Гарри был точной копией отца, наверное, Снейп видел в нем Джеймса, поэтому и возненавидел мальчика с первого же взгляда. А я, кстати, действительно очень похожа на отца, отметила я мельком. У меня такие же черные и прямые волосы, острые черты лица (правда, не настолько, сказывается кровь мамы), и такие же черные глаза… Кстати, о глазах. Когда я увидела глаза Снейпа, мне очень захотелось убежать отсюда куда подальше. В его глазах плескалась смерть. Теперь есть расхотелось окончательно. На десерты, появившиеся только что на тарелках, я даже не посмотрела. Мне внезапно стало очень жаль Снейпа. Если, когда я ехала сюда, я его почти ненавидела, то теперь мне вдруг вспомнилось письмо мамы, и я поняла, за что она могла его полюбить, жалость – великое чувство. Материнский инстинкт взыграл, чтоб его! «надеюсь, что тебя он полюбит, если он вообще способен на это», - вспомнились мне слова из маминого письма. Да уж… Раньше он действительно был способен на любовь, но теперь, когда ее не стало. В данный момент я возненавидела Лили. За то, что не ответила Снейпу взаимностью, за то, что вышла замуж за его врага, за то, что посмела умереть… - Эй, ты меня слышишь? – услышала я голос Драко. Я удивленно посмотрела на него. За своими размышлениями я совсем выпала из реальности. - Что?... Ты что-то говорил? – Рассеянно спросила я мальчика. Он раздраженно фыркнул и отвернулся. Я недоуменно пожала плечами. Ну не хочет и не надо… За столом в это время шел разговор о семьях. - Мои родители – чистокровные волшебники, - с гордостью протянул Драко. – Вообще, я думаю, что Дамблдор – слабовольный тюфяк и недостоин быть директором… Подумать только, принимать в школу грязнокровок! После этих слов я потеряла всякий интерес к разглагольствованию Малфоя и его подпевал. Так как я выросла среди маглов, то мое отношение к ним и к маглорожденным волшебником было гораздо более терпимое. А вот снобизм Малфоя и подчеркивание статуса его отца при каждом удобном случае начали выводить меня из себя. Поэтому я стала слушать, что говорят за соседними столами. За Когтевранским столом говорили в основном о занятиях. Говорили, какой их любимый предмет, любимый учитель, что они читали на каникулах… За столом Пуффендуя говорили тоже о семьях, но там это было гораздо мягче, чем у нас: там не уделялось внимание чистоте крови, там просто общались, весело и дружелюбно. Наконец десерт исчез с тарелок и из-за стола снова поднялся Дамблдор. Зал затих. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Несколько человек за столом засмеялось, но мне было совсем не смешно. Смерть – это не то, над чем нужно смеяться, да и на смертельную опасность нарываться не следует… — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. На этих словах на лицах у всех учителей и многих школьниках застыли непонятные улыбки. Впрочем, на следующих словах Дамблдора все стало ясно. Дамблдор встряхнул своей палочкой, и из нее вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести. Я, как и большинство учеников за нашим столом, молчала. Наиболее бурно на это откликнулся стол Гриффиндора. Вообще, каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а рыжие близнецы все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! - Эй, первокурсники, все за мной! – Сказала нам девушка со значком старосты, поднявшись со своего места. Мы встали, и она повела нас куда-то вниз. Мы шли по коридорам, пролетам лестницам так долго, что я при всем желании не смогла бы запомнить дорогу туда. По дороге она сказала: Поздравляем! Я – староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас на факультете Слизерина. Наш герб – змея, мудрейшая из существ. Наши цвета – изумрудно-зеленый и серебряный. Вход в нашу гостиную спрятан в подземельях Хогвартса. Как вы увидите, ее окна выходят на подземные озера замка. Нам нравится думать, что наше пристанище окутано атмосферой таинственности и подводных кораблекрушений. Во-первых, давайте развеем некоторые мифы. Возможно, вы слышали слухи о факультете Слизерина – будто все мы темные маги и будем общаться с вами, если ваш прадед был великим волшебником, и все в таком духе. Да, у нас традиция принимать на факультет учеников с богатой родословной, но в настоящее время на Слизерине можно найти большое количество учеников, у кого хотя бы один из родителей маггл. Вот малоизвестный факт, который другие три факультета не очень и учитывают: Мерлин учился на Слизерине. Да, сам Мерлин, самый известный в мире волшебник! Он научился всему, что знал, на нашем факультете! Давайте поговорим о том, кем мы являемся. Наш факультет самый классный и дерзкий в школе. Мы играем на победу, потому что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы, как наш герб: гладкие, сильные и зачастую неправильно понимаемые. Вы знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия. Вы были выбраны на этот факультет, потому что у вас есть потенциал стать великим в прямом смысле этого слова. Теперь Слизерин действительно не казался мне таким уж гадким местом. По задумчивым взглядам многих детей я поняла, что они думают приблизительно о том же. Только Малфой, и Крэбб и Гойл, его друзья, шли с независимым видом, как бы ставя себя выше всего, что происходит здесь. Наконец мы остановились у самой обычной на вид стены, на которой висел чей-то портрет. - Итак, это вход в гостиную Слизерина, запоминайте, пароль: «путь к величию». Как только она сказала эти слова, стена тут же отъехала в сторону под удивленные взгляды учеников.