Страшная тайна

Глава 6. Мы прошли сквозь проем и оказались в общей гостиной факультета. Здесь все было обставлено со вкусом. Это была просторная комната в зеленых и серебряных тонах. Герб факультета на стене, камин, возле камина стоял диван, стулья и зеленые кресла с высокими спинками - никакой лишней мишуры. На стенах висели зеленые портьеры. Несмотря на несколько заниженное расположение факультетских комнат - подземелья как-никак - в гостиной было довольно светло. Пол застилал пушистый ковер. откуда на цепях свисают круглые зеленоватые светильники. Но несмотря на это, здесь было очень холодно и довольно неуютно. Я решила, что нужно будет проводить здесь как можно меньше времени. Затем староста показала нам наши комнаты. Зайдя туда, я испытала облегчение. Комната, хоть и была выполнена в цветовой гамме факультета, все же не производила такого впечатления, как гостиная. В комнатах стояло пять кроватей под балдахином с зеленой шелковой драпировкой, и под покрывалами, вышитыми серебряной нитью. Плеск воды в озере, доносящийся из окна, успокаивал, и меня сразу же стало клонить в сон. Все-таки, сегодня был очень насыщенный день. Я заметила свой чемодан на одной из кроватей и подошла туда. Мои соседки по комнате сделали тоже самое. Некоторые уже тоже зевали. Переодевшись и кое-как разобрав вещи, я тут же уснула. На завтраке все только и говорили, что о Гарри. Всего за месяц, проведенный рядом с волшебниками, мне уже смертельно надоело слышать это, так что я постаралась проводить там как можно меньше времени. С Невиллом и Гермионой у нас было очень мало совместных уроков, хотя мы все равно общались, особенно с Невиллом. Почти каждый день он терял свою жабу, и я помогала ему ее найти. Одной из самых главных моих проблем, с которыми я столкнулась в первый день, была планировка замка. Я старалась ходить везде с кем-нибудь из Слизерина, боясь заблудиться, и старательно запоминая дорогу. К счастью, наша староста, Джемма, понимала наши трудности и на завтрак, обед и ужин мы шли вместе с ней. После завтрака она объясняла нам, как пройти до следующего кабинета. Хотя и это не всегда помогало. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу вели совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда я спускалась или поднималась по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. Даже моя хорошая память не очень-то помогала. Хотя, в принципе, я одной из первых запомнила все это, и уже к среде могла вполне самостоятельно передвигаться по замку. Уроки были невероятно интересными. По четвергам, ровно в полночь, у нас были уроки астрономии, где мы изучали ночное небо, записывали названия звезд и планет, запоминали, как они движутся. Три раза в неделю мы ходили в оранжереи за замком, где низкорослая полная дама – профессор Стебль – преподавала на травологию, науку о растениях. Два раза в неделю у нас были уроки истории магии, единственного предмета, который вел призрак – профессор Бинс. Он говорил очень монотонно и совсем без остановок, поэтому мы не всегда успевали записывать за ним. Я очень ждала урока заклинаний, но профессор Флитвик, такой маленький, кто ему приходилось вставать на стопку книг, что бы видеть нас из-за своего стола, не стал ничего задавать нам на первом уроке. Вместо этого он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. На некоторых учениках он останавливался и начинал говорить о его родителях, в основном тех, которые учились у него на отлично. Так, он остановился на мне и сказал: - Знаете, ваша мама была одной из лучших на курсе, она уступала только вашему нынешнему профессору зельеварения, Северусу Снейпу. Так что, надеюсь, вы пойдете по ее стопам. Услышав это, я чуть не подавилась воздухом, который хотела вдохнуть, но кажется, этого никто не заметил. Снейп лучший на заклинаниях? Теперь мне точно придется стать лучше всех по этому предмету. Урок защиты от темных искусств тоже не произвел на меня впечатления. Его вел тот самый чудак в тюрбане, который в первый день разговаривал со Снейпом, профессор Квиррелл. Занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Конечно же, никто из наших ему не поверил. Профессор, казалось, боялся собственной тени, и очень быстро стал предметов насмешек и издевательств. Я в этом участия не принимала, но даже просто смотреть на это было весело. А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только мы в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Потом профессор МакГонагалл продиктовала нам несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что мы должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у меня и моей соседки по комнате, Дафны Гринграсс, получилось нечто похожее – спичка Дафны стала серебристой и чуть заостренной, а я уже практиковала это заклинание в «Дырявом котле», поэтому через несколько минут моя спичка уже полностью стала иголкой, только не очень острой. -Дафна, Габриела, вы молодцы, - сказала нам профессор МакГонагалл, - по пятнадцать очков каждой. Класс довольно зашевелился. Тридцать очков! Теперь на нас смотрели с уважением. Наконец наступила пятница, наш первый урок зельеварения, который проходил вместе с Гриффиндором. От волнения мне было сложно сосредоточиться на еде, поэтому в просто закинула в себя еду, и схватив Невилла с Гермионой, потащила их в ставшие уже довольно привычными подземелья. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Дойдя до фамилии Поттер, он остановился. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Как и раньше, глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. Невилл сильно побледнел. — Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Судя по ошарашенному лицу Гарри, он понятия не имел не только о том, что получится, но даже и о том, что это вообще такое. Я снова разочаровалась в Снейпе – отыгрываться на Гарри за смерть Лили и ненависть Джеймса было очень нечестно. И, хоть я и знала ответ, снова привлекать к себе внимание не хотелось. — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. На лице Снейпа появилось презрительное выражение. — Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. — Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. — Я не знаю, сэр, — признался он. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?! Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. — Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее? Послышался смех. Многим понравился ответ Гарри, хотя я и не понимала, что в этом смешного. Снейп, видимо, тоже. — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора. Все ученики Гриффиндора выглядели подавленными. Мне рассказывали, что Снейп не любит Гриффиндор, и теперь мы в этом убедились. Снейп разбил нас на пары и дал нам название сварить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Мне пары не досталось, чему я была очень рада. Благодаря выведенной мной формуле, зелье мне удалось приготовить в два раза быстрее, чем в учебнике. Мне понравилось мерить, смешивать, толочь, видимо это тоже передалось мне от отца. Кстати, в мою сторону Снейп за все занятие так и не посмотрел. Неужели он догадался обо всем? Или ему просто так неприятна была моя мать, что он даже видеть меня не хочет? Как оказалось, все было гораздо проще. Все дело было в том, что он не обращал внимания ни на кого из Слизеринцев, кроме, разве что, Малфоя, которого он успел уже похвалить раз пять, не меньше. Поэтому, когда я позвала Снейпа, он, впрочем, как и пол класса, даже вздрогнул от неожиданности (тишина в кабинете была настолько полной, что я и сама немного удивилась, когда услышала свой голос, до того он получился громкий). - Что вам, мисс… - холодно спросил он, резко развернувшись, и подойдя ко мне. - Меня зовут Габриела Ричардсон, профессор, - вежливо сказала я, внимательно наблюдая за его реакцией. Внешне ничего не изменилось, но в глубине его глаз я увидела какое-то выражение, какую-то эмоцию, хотя она так быстро исчезла, что я так и не поняла, что именно это было. - Что ж, мисс Ричардсон, - теперь его голос звучал уже не так ядовито. – Вы что-то хотели спросить? - Вообще-то я закончила, профессор, - смущенно сказала я, глядя в пол. Отчего-то это вдруг показалось мне нечестным, но я быстро прогнала эти мысли из головы. Когда я подняла глаза, все, кто был в классе, удивленно смотрели на меня. - Мисс, могу я поинтересоваться, где вы этому научились? – Спросил он меня, кивая на котел. От мысли, что пришла мне в голову, я невольно улыбнулась. – Это все гены, профессор. Мой отец очень хорошо разбирается в зельях, - все еще улыбаясь, сказала . Мне почему-то вдруг очень захотелось, что бы он догадался, что я его дочь. Чтобы хоть на минуту пробить его маску и увидеть его настоящие эмоции. Но… то ли он не понял намека, то ли ему просто было все равно, его лицо осталось невозмутимым. - Что ж, прекрасно. Двадцать очков Слизерину, - сказал Снейп. Вдруг все наполнилось ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Неввил каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Кто-нибудь, отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше него? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора. Я увидела, как Гарри хотел возразить, но Рон что-то быстро зашептал ему на ухо, и он сдержался. Мы с Симусом взяли Невилла с двух сторон и повели к мадам Помфри. Увидев Невилла, она всплеснула руками, пробормотала что-то, вроде «Нет, ну какая безответственность! Руки бы ему за это оторвать! Профессор, тоже мне!», и выгнала нас из палаты, обрабатывая лицо Невилла какой-то мазью. После того, как мы отвели Невилла в больничное крыло, я пошла в нашу гостиную. Ведь Снейп не говорил возвращаться, так? Мне было грустно. С одной стороны, многие вещи, сказанные об отце, были сильно преувеличены, но с другой – они все-таки были. Почему-то хотелось кричать. Мне очень хотелось накричать на Снейпа. Непробиваемый чурбан! Ну и как мне его любить? Я уже жалела, что дала себе обещание полюбить отца. Но ведь мама смогла как-то… Погрузившись в свои мысли я чуть не опоздала на обед. Войдя в большой зал я увидела, что Гарри очень подавлен, а Невилла до сих пор нет. Я села за свой стол и начала быстро есть. - Что это с Поттером? – Слегка насмешливо спросила я у Драко, по другому он ничего бы мне не сказал, а так взыграло чувство нагадить ближнему, и он с готовностью выпалил: - Из-за Снейпа, конечно. Он, наверное, решил, что его тут все любить должны, выскочка! – Я хотела сказать, что это Малфой выскочка, а не Поттер, но промолчала; портить отношения не хотелось. - Ой, да ладно тебе, - примирительно сказала я. – Немного разочарования еще никому не помешало. Говоря это, я подумала об отце. Нет, помешало, еще как. - Ну ладно, я пожалуй, пойду, - сказала я Драко, выйдя из-за стола. Как только я вышла из зала ко мне сразу же подлетела Гермиона. - Эй, Габриела! Как тебе удалось сварить зелье так быстро?! – сразу же спросила она. Пришлось рассказать ей о том, чем я занималась все каникулы. Гермиона нахмурилась. - Могла бы и мне сказать, - обиженно сказала она. - Ну извини, Гермиона, - примирительно сказала я. – Просто у меня голова сейчас совсем другим занята. - Чем же? – Лицо Гермионы из обиженного мгновенно стало заинтересованным. Я вздохнула. - Я думаю о Снейпе, - честно призналась я. На этих словах она посмотрела на меня немного странно. – Ну вот скажи мне, Гермиона, за что можно его полюбить? – Теперь девочка выглядела совсем растерянно. - Ну… он умный, - неуверенно сказала она, - еще я слышала, что он очень хорошо умеет драться на палочках. А вообще, девушкам же нравятся, ну… - замялась она. Потом сказала почти шепотом, - ну, ты понимаешь, «плохие парни». - Ага, материнский инстинкт взыграл. Спасибо, Гермиона, я так и думала. А зачем тебе? – Тут же спросила меня она. Он тебе что, нра… - Сплюнь, - быстро прервала я девочку. Потом сказала, глядя ей в глаза: - Гермиона, пообещай мне, что ты никому не расскажешь о том, что я тебе сейчас скажу. Она кивнула. Взгляд ее стал очень внимательным, но вместе с тем и настороженным. - Гермиона, он… - Что вы тут делаете?! – Внезапно спросила профессор МакГонагалл. Казалось, что она просто появилась из ниоткуда. – Мисс Ричардсон, насколько я знаю, у вас сейчас травология с профессором Стебль. А вы, мисс Грейнджер… что ж, насколько я знаю, у вас сейчас ничего нет, так что вы можете отдыхать. Мисс Габриела, идите скорее на урок, иначе мне придется снять с вашего факультета очки. Я с сожалением развернулась и пошла в сторону теплиц. Потом я случайно заметила часы, и замерла. До урока еще пятнадцать минут! Значит, профессор МакГонагалл просто не хотела, что бы я рассказала все Гермионе. Вот только вопрос – почему? В этот день мне показалось, что МакГонагалл следит за мной. Как только я пыталась подойти к Гермионе, она, словно призрак, появлялась рядом и отправляла меня то на занятия, то в гостиную, то в библиотеку. Наконец я не выдержала. - Профессор МакГонагалл, можно с вами поговорить? – Спросила я, кода женщина в очередной раз возникла прямо передо мной. - Конечно, мисс Ричардсон, - кивнула мне женщина и повела в свой кабинет. – Присаживайтесь. - Извините, я так понимаю, вы знаете, кто мой отец, так? Но почему вы не хотите, чтобы я рассказала об этом Гермионе? - Я могу лишь предположить, кто это. – покачала головой МакГонагалл. – Твоя мама дружила с большим количеством людей. Но, насколько я знаю, официально она ни с кем не встречалась. - Я думаю, он сам не хотел, что бы об этом узнали. У них обоих были бы большие неприятности, - сказала я. Конечно, мракоборец и пожиратель смерти – это очень романтично, но невероятно опасно. Ромео и Джульетта недоделанные… - Что? Какие неприятности? – Теперь женщина выглядела удивленной. – Знаете, я думала… может ваш отец – Сириус Блэк? - Простите, профессор, но я впервые слышу это имя. Вы не угадали. К тому же, мой отец гораздо ближе, чем вы думаете. – улыбнулась я. Приятно было осознавать, что ты – единственный, кто знает тайну. Пусть она даже и такая небольшая. – Ну что ж, профессор МакГонагалл, раз мы все обсудили, то я, пожалуй, пойду. Мне еще нужно найти Гермиону… - Произнесла я с намеком. - Не смею вас задерживать, мисс Ричардсон. – Уже повернувшись к двери, услышала я холодный голос. О да, учителя тоже люди, им тоже бывает интересно и… обидно. - Это Северус Снейп, - Сказала я, не оборачиваясь. В следующее мгновение дверь за моей спиной закрылась.