Ожидание (Waiting)

Стрэндж прав. К тому времени, когда Мэй добирается до башни, Питер, судя по всему, всё забывает. Тони стоит за дверью, где он расхаживал с тех пор, как Питер попросил его уйти. Парень совсем без сил, но его глаза светятся и он полон вопросов — «Что случилось со Стражами?» «Все в порядке?» «Мне придётся остаться на выпускной год?» — для него произошедшее на Титане случилось всего несколько секунд назад. А потом следует неизбежный вопрос: — Где мистер Старк? Тони замирает у двери. Если когда-нибудь и существовал сигнал к действию, то это он, и Тони мастер в этом — в проглатывании собственной обиды, осложнении вещей напускной храбростью, резкостью и мало сдержанным хвастовством. Как обычно он ворвётся, скажет что-то значимое, но грубое, и тут же смягчит это, подшутив над парнем, и всё встанет на свои места. Вот только больше нет той основы, на которую всё могло бы встать. Тони уходит раньше, чем Мэй успевает ответить. Пять минут спустя он взлетает, чтобы вновь присоединиться к заданию Роуди. Оставляет для Питера голосовое сообщение, поздравляя с возвращением в мир живых. Старается не думать о выражении его лица перед тем, как сам он покинул больничную палату, о том, как оно надломилось и как он оплакивал семью, которую никогда не вспомнит, жизнь, которую ему не дано прожить.

***

Привет, мистер Старк. Заметил какой-то безумный граффити Железного человека в Бронксе, новый костюм и всё такое, я бы сделал снимок, но… вы понимаете, преступники и тому подобное, пришлось бежать. Ах да! Поэтому я и звоню. Я столкнулся с Роуди! Попросил его передать вам привет, но на случай если он этого не делал… в общем, как бы то ни было. Мир тесен, не правда ли?

***

Видел, как вы говорили о чипе универсального перевода в новостях вчера вечером, и у меня есть идея, она может оказаться совсем отстойной, но может быть и супер крутой, словом, если у вас будет минутка, может, я мог бы заглянуть в лабораторию? Я почти наверстал всю школьную программу, которую пропустил, так что у меня найдётся время, если… ну… в любом случае дайте мне знать.

***

Привет, мистер Старк, случилось нечто невероятное! Квилл прислал мне сообщение! Из космоса! Вы знали, что еноты из космоса умеют говорить?

***

Привет, это я, меня приняли в МТИ! Я подал заявление перед тем как всё это… неважно. В смысле, я ещё не знаю, пойду ли я, говорят, там полно задротов, ха, просто шучу, мистер Старк. В любом случае нужно рассказать тёте Мэй. Надеюсь, у вас всё в порядке, ребята.

***

Привет, это, гм… это Питер. Я хотел… в смысле, я знаю, что у вас много дел, мне просто хотелось… Как бы то ни было. Мы вроде давно не пересекались? И… в общем… может, увидимся позже.

***

Проходит два месяца, в продолжении которых Тони не видится с ним. Это не совсем так — он видит парня каждый день. Когда ему было пятнадцать и он только начинал, Тони синхронизировал его костюм так, чтобы тот сообщал, когда Питер в нём, а когда нет; примерно год спустя он рассинхронизировал его, веря, что если понадобится, Питер вызовет подкрепление, или что костюм сделает это за него, если он не станет. Но как только парень снова начинает патрулировать — всего день спустя после того, как его освобождают из медотсека, так что храни его, Боже — Тони возвращается к старому порядку, получая сигнал каждый вечер, когда Питер надевает костюм, и такой же сигнал после полуночи, когда он, наконец, его снимает. Тони получает не только сигналы — он получает голосовые сообщения Питера. Получает новостные сообщения всякий раз, когда Человек-Паук делает что-то отдалённо впечатляющее или очень смущающее и начинает мелькать в сети. Получает оповещения от ИИ, встроенного в костюм парня, о его сердцебиении или температуре тела, как только они выходят за пределы нормы. Одно из таких оповещений он получает холодным февральским днём, но оно исчезает, едва успев появиться. Тони воспроизводит показатели костюма и видит подскочившее сердцебиение и повышенный уровень кислорода, и подключает прямую трансляцию. Линия горизонта, где-то высоко над центром Манхэттена. Питер не особо присматривал за окрестностями в последнее время. — Чёрт. Чёрт. Глаза маски опускаются и темнеют — Питер прикрывает их ладонями. — Всё в порядке, Питер? — спрашивает ИИ, встроенный в костюм. Питеру требуется несколько секунд, чтобы ответить. — Это не реально. — Что не реально? Питер резко втягивает воздух. — Мне стоит с кем-нибудь связаться? — Нет. Боже, Карен, нет, — жизненные показатели постепенно возвращаются к норме. — О чём я… о чём это я говорил? — О том, что что-то не реально. — Что не реально? — Ты не уточнил. Линия горизонта снова появляется, когда Питер поднимает голову, отняв руки от глаз маски. — Это четвёртый раз за этот месяц, когда ты говоришь мне об этом. Хочешь, чтобы я воспроизвела другие записи? Пауза. — Нет. Нет, не нужно. Рваное дыхание. — Карен… если я скажу это снова… просто… не говори мне, ладно? — просит Питер. — Не хочу об этом знать.

***

Привет, мистер Старк… у вас всё в порядке? Я не… то есть вас не было в новостях уже некоторое время, и я… я не получал от вас никаких вестей, так что… Я просто… хотел убедиться, что всё нормально.

***

Однажды в марте портал открывается, когда Тони въезжает в комплекс. — Кто-нибудь ещё пользуется сообщениями? — бормочет Тони, но его сердце всё же замирает в груди до того как он успевает выйти из машины. Стрэндж хмурится, дыра в континууме всё ещё открыта и сияет за его спиной; видимо, эта встреча будет короткой. По крайней мере, в этот раз он здесь не для того, чтобы объявить о конце света. — Ты должен поговорить с мальчишкой. — Извини? — Ещё одна такая неосторожность и ему конец. Было чистой случайностью, что я вообще оказался там… — Из-за чего? — Он падал с чёртова вертолёта в середину Гудзона, — раздражается Стрэндж. Тони застывает. В какой-то момент разговора он, должно быть, отступил назад; он стоит, прислонившись к двери машины, не в состоянии вдохнуть. — В его костюме есть парашют. — Очевидно, — произносит Стрэндж, его строгий взгляд прожигает дыру в глазах Тони, — он его не использует. — Он что? — А я полагал, что великий Тони Старк знает всё, — говорит Стрэндж. — Вот уже несколько недель как парень носит собственный самодельный костюм. В этот раз Тони потрясён настолько, что не может подобрать слов. Он открывает рот, чтобы сказать, что это не может быть правдой — он получает сигнал дважды в день, когда Питер надевает костюм и возвращается домой на ночь — забывая на полсекунды, что это не обычный парень, а парень с коэффициентом умственного развития гения и со склонностью попадать в неприятности. Тони поднимает глаза на Стрэнджа, чтобы выдать какую-нибудь скупую фразу, напоминающую благодарность. Но Стрэндж не нуждается в ней. — Питер сделал свой выбор. Вне зависимости от того, помнит он или нет, он сделал выбор, и он выбрал вернуться. В этот мир. К этой реальности. Слова Стрэнджа звучат просто, но его тон упрекающий. Тони бросает взгляд на тротуар в ожидании хоть какого-нибудь облегчения, но всё, что он слышит, это стучащее в его голове: «А что, если он выбрал неправильно?» Когда он снова поднимает глаза, то обнаруживает, что Стрэндж исчез.

***

— Какого чёрта, парень? Питер реагирует не сразу. А затем отвечает безжизненным голосом: — Как вы узнали этот номер? — Как ты пришёл к заключению, что самоубийство с помощью DIY это выдающаяся идея? — Тони наносит ответный удар прежде, чем боль успеет распространиться. — Ты теперь слишком хорош для технологий Старка или просто жить надоело? Он настолько зол, что, кажется, в нём не осталось ни единой мышцы, которая не дрожала бы от напряжения, так зол, что когда он выглядывает из окна комплекса, кажется, что мир кренится от гнева. — В самом деле, парень, заголовков о том, как ты заигрываешь со смертью столько, что можно открывать чёртов рыбный рынок. Прыжки с вертолёта, схватка с шайкой со сверхчеловеческими способностями безо всякого подкрепления, какой-то бред о том, что тебя чуть не разорвало надвое порталом — о чём ты, чёрт возьми, думаешь? Голос Питера на другом конце линии такой вялый, что кажется, принадлежит не ему. — Вы закончили? Потому что я как раз на патрулировании. — Эй. Я разговариваю с тобой… — На что вам понадобилось четыре месяца, — выплёвывает Питер. — Получается, вы всё же умеете перезванивать. Тони знает, что облажался, вот только до этого момента он не вполне осознаёт, насколько. До этого момента, когда он слышит боль в голосе парня, но, что важнее, слышит её оформившейся — год назад Питер мог бросить, запинаясь, несколько жалобных обвинений и расплакаться. Но этот Питер полон холодного, основательного гнева, это чертовски пугает Тони и неловкости напоминает испуг перед собственным отражением в зеркале. — Я знаю, что прошло… — Да, а знаете что? Я не хочу об этом слышать, — отрезает Питер. — Очень жаль, потому что… Питер вешает трубку. — Чёрт.

***

Тони даёт себе день на то, чтобы остыть, прежде чем взять себя в руки и отправиться на поиски парня. Он запирается в лаборатории, стараясь подобрать подходящие слова для него так же, как пытается отыскать изъяны в своей технике, чтобы исправить их; проблема в том, что всё это запуталось и завязалось слишком тугим узлом внутри него, чтобы он мог его разорвать. Чувство стыда от того, что он подвёл Питера. Чувство вины от осознания, что каким-то образом, существенным или нет, он сыграл определённую роль в том, что Питер потерял своих родителей. И постоянный пульсирующий страх того, что с Питером снова что-то случится, как это всегда бывает, когда Тони находится поблизости. Нет времени распутывать это. Не в случае если Питер продолжит относиться к своей жизни как к резиновой ленте, которую он может свернуть обратно. Но когда Тони пробует связаться с ним, то обнаруживает, что Питер ушёл. Ушёл так далеко, что его не удаётся отследить ни по сигналам мобильного телефона, ни с помощью камер наблюдения, которыми Пятница обвесила всё в радиусе пятидесяти миль от Куинса. — Он… делает так иногда, — говорит Мэй, когда Тони связывается с ней. — Но он всегда возвращается. — Он делает так? — растерянно переспрашивает Тони. Мэй устало вздыхает. — Ему восемнадцать. Я не… я не могу его удерживать, — пауза. — Иногда мне кажется, что он по-прежнему очень далеко от меня. Не хочу делать ничего, что может оттолкнуть его ещё дальше. Она не просит его о помощи. Не спрашивает, знает ли он, где может быть Питер. И это хуже, чем если бы она накричала на него за то, как он постепенно исчез из жизни Питера; она даже не думает, что это стоит того — попытаться вернуть его обратно. — Позволь, я… — Тони, — произносит она предостерегающе. Он прикрывает глаза. — Думаю, я знаю, где его искать.