Смертны даже короли

В городе царила повседневная суета — торговцы несли корзины со свежей выпечкой на торговую площадь, надеясь сбыть товар по хорошей цене. Утром, несмотря на то, что все спешили на работу, покупателей было много. Все хотели ухватить кусок покрупнее — вечером почти не оставалось выбора. Я быстро слилась с толпой в наряде своей служанки. Удивительно, как ты становишься другим человеком без десяти килограмм золота на твоей голове. Я заранее разузнала место обитания семьи Дюран и проложила по карте маршрут. Обогнуть торговую площадь, пройти сквозь песчаный переулок, а там уже в районе ремесленников найдётся их дом. Воздух в этой части был спертый, пропитанный сажей и дымом. Дюран владели кузнечной лавкой на первой полосе домов. Пока холода не наступили, возле печи, перед входом в аккуратный домик, стояла наковальня. Молодой парень, весь измазанный пеплом, вертел в руках плоскогубцы и небольшой кинжал. Ветер трепал его светлые волосы, падающие ему на голубые глаза. Я вздрогнула, когда из дома показалась женщина со стаканом молока. Красивая. Я поняла мгновенно — именно она та самая Мария, писавшая отцу. Я накинула капюшон на голову и подошла к парню, теперь улыбавшемуся и благодарившему мать за напиток. — Добрый день, сеньора, — я едва сдержалась, чтобы не влепить ему по лицу. — Добрый, — сухо отозвалась я. — Я хотела бы взглянуть на кинжал поближе. — Конечно, — охотно кивнул парень и протянул мне оружие. Онемевшими пальцами я дотронулась до холодного металла, но взять его не осмелилась. Кузнец стоял в расслабленной позе, продолжая улыбаться. Я делала вид, будто увлечённо рассматриваю искусство, но мои глаза то и дело поднимались на лицо парня. Я узнавала себя в его длинных ресницах, в изгибе губ. Наверное, даже если бы то письмо не попало мне в руки, я бы все равно заметила слабо выраженное сходство с королем. С каждым мгновением, мне становилось все легче поверить, что этот человек — мой брат. Гнев и ненависть окутали меня. Грязный бастард! Если отец хотел передать ему разоблачающее письмо, значит, он хотел наделить его каким-то титулом после смерти. Неприемлемо! Простому крестьянину не место во дворце. Что уж говорить о вероятном покушении на корону?! Народ ни за что не примет незаконнорожденного на троне. Я одернула руку от кинжала и пошла прочь.

***

Камин успокаивающе потрескивал. За окном почти стемнело, но мы с братом не спали — вот-вот должен прибыть посол в знак «дружеского» визита. Мы надеемся провести переговоры в нашу пользу, но кто знает, что на уме у этого правителя Севера. Война? Мир? Объединение? В любом случае, я не позволю ставить условия моему брату. Я сидела на махровом ковре, пока Антонин, расположившись на моей кровати, старался заплести мне косу, аккуратно пропуская пальцы сквозь мои локоны. Ещё одна привычка отца. Брат говорит, это его успокаивает. — Я хочу, чтобы коронация была красивой. Пусть розы устилают полы, а золото сыпется с небес, для подданных, — мечтательно протянул Антонин. В его голосе угадывалась улыбка. Я хмыкнула, сминая полы ночного пеньюара. — Так и будет. Даже друзья будут нам завидовать. Он слишком сильно потянул прядь и я взвизгнула. Брат тут же распустил прическу и извинился. — Ничего, — успокоила его я, потирая макушку. Мальчишка откинулся на подушки и закинул руки за голову. Теперь, когда официально проживает в королевских покоях, он здесь бывает часто. Просторная, однако обжитая комната, со своей историей, казалось намного уютнее, нежели пустынное помещение, где скончался отец. Мне, как и Антонину, нравилось большое количество вещей. С ними намного комфортнее. Возле прикроватных тумбочек всегда валялись книги, сколько бы горничная их не убирала. Большие подушки раскиданы на каждом углу. Письменный стол расположен по центру у стены с окнами, так, чтобы свет падал на рабочее место. Это был мой дом, за пределами которого я чувствовала себя некомфортно. Двери террасы были раскрыты, впуская весенний ветер в покои. Мы услышали топот копыт прежде чем показались огни карет. Антонин вскочил с кровати и поправил смятый камзол. — Ну, я пошёл, — неуверенно сказал он. Я ободряюще кивнула и брат вышел из комнаты. Всего прибыло три кареты и два десятка мужчин на лошадях. Большинство из них были одеты в военную форму. Тот, который остановился перед Антонином, показался мне странным. На нем не виднелось дорогих одежд, даже кинжал не был заткнут за пояс. Простые штаны и свободная белая рубаха. Скорее всего, это и был посол. Мои покои были на первом этаже с выходом в сад, поэтому с террасы мне открывался отличный вид на наших гостей. Посол спрыгнул с коня, перемолвился парой слов с братом — их голоса были мне не слышны — и пожал руку молодому королю. Я возмутилась подобной фамильярности по отношению к моему брату. Он, как-никак, будущий правитель королевства и ему должны, как минимум, кланяться. Человек в рубахе ещё что-то объяснял Антонину, указывая на карету, а тот внимал каждому его слову. Затем мальчик указал рукой на главный вход, судя по всему, приглашая гостей в тепло. Мужчины постепенно слезали с лошадей, передавая их на попечение нашим слугам. Лакеи отворили дверцы карет, выпуская наружу милых дам. Они кутались в накидки и что-то пищали с недовольными лицами, а затем склонили головы перед братом и проследовали во дворец. Посол контролировал движения всех вокруг, заодно оглядывая замок. Вдруг его взгляд остановился на мне. Он смотрел на меня долго и внимательно. Мне стало не по себе в моей прозрачной ночнушке. Хоть я и знала, что в темноте невозможно что-то разглядеть под тканью, было ощущение, словно он прожигает меня взглядом. На его лице мелькнула самодовольная ухмылка, а сам он склонил голову в знак приветствия. Я задрала подбородок ещё выше и плотно затворила стеклянные дверцы.