Как только дойду до конца

Настоящее время

      Я нахожусь на грани — тьмы и света, забытья и бодрствования. Откуда-то издалека стали доноситься звуки и голоса. И стоит мне только перейти в ту сторону, где ждет реальный мир, я смогу понять, о чем говорят люди и увидеть их. Но я не хочу. Мне страшно.       Там меня ждет боль. Невыносимая. И что-то еще страшнее боли… Лучше бесконечная, полная спокойствия тьма чем то, что меня ждет там.

Прошлое

      Я не сразу понимаю откуда идет этот грохот. Он раздается словно отовсюду.       Как и все вокруг, я вскакиваю с места и на грани паники оглядываюсь в поисках источника звука. Сердце ускоряется до бешеного ритма. В голове всплывают различные теории и всевозможные предположения, что это может быть. Я не нахожу источника скрежета, пока не слышу громкий испуганный возглас:       — Проходы! — я быстро нахожу глазами парня, который на что-то указывает пальцем. На собрании он назвался Джорджем и, по мере того как говорил, все больше нравился мне. Он среднего роста с черными волосами и карими глазами, и что совершенно не сходится — по всему его лицу рассыпаны веснушки. Я дал ему примерно тринадцать лет. Сейчас Джордж с круглыми от страха глазами указывает на один из проходов в стене.       Перевожу взгляд на него. Сердце в очередной раз подскакивает, внутренности холодеют. Проход закрывается! Быстро поворачиваю голову и смотрю на другой — то же самое. И третий и четвертый. Все они закрываются, запирая нас здесь! А если там выход?! Что если они закрылись навсегда? Тогда нам больше не выбраться отсюда! Паника нарастает все больше, захватывая мозг. Надо было послушать Минхо и идти туда, пока не было поздно!       Когда ворота полностью закрываются, и грохот прекращается, смотрю на Минхо и замечаю, как сильно он побледнел, но признаков паники нет. Алби тоже никак внешне не выдает своих чувств, но я и без этого понимаю, что ему страшно не меньше, чем остальным.       Стоит глухая тишина. Такая глухая, что я слышу бешеный стук собственного сердца. Я не знаю, что делать. Во мне разгорелись противоположные чувства — одни тянут меня кричать, начать истерику, как-то выплеснуть свой страх, а другие убеждают сохранять спокойствие и без паники все обдумать. Я выбираю второе, хотя первое кажется более притягательным, но я уверен, что паникой делу не поможешь. Не встречаясь ни с кем глазами, сажусь обратно за стол и принимаюсь ковырять яичницу, которая потеряла всю свою прелесть. Вокруг же нарастает хаос. Кто-то справа что-то кричит. За спиной несколько парней заводят спор на повышенных тонах. Кто-то тихо и невразумительно бормочет. Раздаются всхлипы. И все это смешивается в какофонию и давит — напрягает и накручивает меня все сильнее, вызывая головную боль. Аппетит пропал, но тело просит движения, а мозг минутного отвлечения от страха, поэтому я откусываю кусок лепешки и, пытаясь не обращать внимания на внутренний голос, кричащий, что я сошел с ума, что надо как-то действовать, что-то сказать вместо того, чтобы есть, монотонно жую, совершенно не чувствуя вкуса.       Минхо садится рядом и, проведя по мне быстрым взглядом, в котором мелькает что-то мне непонятное, принимается дальше есть, как ни в чем не бывало, с любопытством наблюдая за действиями Алби. Похоже, его ничто не может выбить из колеи. Хотя, я, по-моему, поступаю также. И я не знаю, как мне это удается. Ведь все еще хочется присоединиться к остальным — как-то выплеснуть эмоции, которые нарастают внутри.       — Прекратили панику! — громовой голос Алби раздается над головами, заставляя всех затихнуть. — Если завтра ворота не откроются, будем решать, что делать дальше! Сейчас в темноте мы все равно не сможем ничего найти. Так что, — он делает короткую паузу, при этом награждая каждого пронзительным взглядом, — чтобы я больше ни от кого слова не слышал о них! Всем ясно?!       Редкие кивки в ответ. Его слова, как ни странно, действуют положительно — некоторые садятся обратно на свои места, и несколько уходят в хилый домик, где мы устроили спальное место из найденных спальных мешков.       Минхо, проглотив очередной кусок лепешки с яйцом и чуть наклонившись к Алби, спрашивает у него полушепотом:       — Думаешь они завтра откроются?       Алби недовольно смотрит на него, но никак словами это не выражает.       — Не знаю.       — Может, лучше пойти туда и посмотреть, почему они закрылись, вдруг там какой-то рычаг?       — Если там какой-то рычаг, то мы сможем найти его завтра утром, а если мы спустим этих шанков с цепи, они устроят хаос. За ночь они успокоятся, и мы завтра во всем разберемся.       Минхо задумчиво обводит взглядом сначала стены, а затем оставшихся, тихо перешептывающихся парней у столов, равнодушно пожимает плечами и отвечает:       — Разумно.       Как-то так получилось, что я, Алби и Минхо на ужин сели отдельно от всех. Мне уже начинает казаться, что нас единогласно приняли за главных, и я никак не могу понять, как я оказался среди них. Я не отличаюсь лидерскими качествами или смелостью, не умею толкать речи, но Минхо и Алби каким-то образом решили, что я должен быть рядом, когда они управляют. И я решил пока не обращать на это внимания. На данный момент это не самая большая проблема.       Минхо стучит пальцами по столу и проглатывает еще один ломоть лепешки. Его спокойствие начинает раздражать, но я беру себя в руки. Он правильно делает. Пока еще не произошло ничего настолько трагичного, чтобы впадать в истерику. Надо собраться и, раз действовать не получится, можно подумать, почему днем эти двери были открыты, а на ночь они закрылись. Зачем прятать выход, если цель эксперимента найти его? Или мы ошиблись, и выход вовсе не там, а эксперимент вообще не заключается в его поиске? Да и с чего я вообще взял, что они именно скрывают что-то от нас, а не нас от чего-то? В голове всплывает воспоминание о возникнувшем ощущении опасности, когда я смотрел в проход. Но если это так, то от чего? Неужели там ловушки, которые не увидишь в темноте? Или люди? Или ночные хищники?       — Эй, Ньют, прием! — голос Минхо выводит меня из задумчивости. Видимо, он что-то говорил, а я не услышал.       — Что?       — Ты в норме?       С чего бы вдруг такой вопрос? Как можно быть в норме после всего, что произошло за сегодняшний день? Перевожу взгляд с заинтересованного лица Минхо на озадаченное Алби и обратно. Хмурюсь.       — Да.       Он мне не верит, но не настаивает.       — Так я говорю, что это странно, что они показали нам эти коридоры, подразнили и закрыли. Поэтому думаю, что они должны еще открыться, либо мы должны каким-то другим образом туда попасть…       — Либо они закрывают нас от чего-то, что бродит там по ночам, — неожиданно для себя, выдаю свое предположение настолько ровно и тихо, что сам удивляюсь своему спокойствию. Но в то же время выраженные вслух мысли производят на меня более сильное воздействие. Говорить на эту тему больше нет желания. Хочется только забыть обо всем, завалиться где-нибудь в углу и заснуть, надеясь, что на следующее утро ничего этого не будет. И я окажусь дома. Если он у меня вообще есть…       Минхо уже собирается как-то прокомментировать мои слова, но я ему не даю. Встаю, перевожу взгляд с друга на Алби и говорю.       — Я устал, обсудим все завтра.       Ухожу. Чувствую, как меня провожает два пристальных взгляда, но сейчас мне до этого совершенно нет дела. Они боссы — пусть сами решают, что делать. Я на это не подписывался.