Как только дойду до конца

Глава 8

      — Ньют! — к нам подлетает Джордж и опирается руками на стол, тяжело дыша. Он крайне возбужден, лицо побледнело, хотя он, похоже, бежал сюда со всех ног. Веснушки стали ярче.       Мы с Минхо и Алби уплетали стряпню Фрайпена, которая со временем стала еще вкуснее, а после пробежки в лабиринте кажется самой лучшей в мире, но теперь все смотрим на разволновавшегося парня.       — Чего вопишь, Джонни? — морщится Минхо.       — Джордж, — быстро поправляет веснушчатый, чуть оскорбившись.       Друг лишь пренебрежительно машет рукой и продолжает есть.       — Что? — спрашиваю я.       Лично я ужасно утомился в лабиринте, да и Джордж должен был, несмотря на то, что это был его «пробный», как выразился Минхо, пробег, но такое ощущение, что он не чувствует ни малейшей утомленности.       — Эд нашел окно!       Я не сразу понимаю, в чем тут прикол. В смысле окно? Они что впервые увидели его? В Хомстеде их полно. Я усмехаюсь, хотя внутри поднимается легкое волнение:       — Ну отнесите его к остальным стройматериалам…       Минхо насмешливо хмыкает, даже у Алби проскальзывает еле заметная улыбка. Джордж же наоборот, нервно подпрыгивает и выкрикивает раздосадованным тоном:       — Да нет! Окно в лабиринт!       Окно в лабиринт?! Почему-то эта информация меня настораживает. Внутренности сжимаются, а усталость мигом отпадает. Я встаю из-за стола практически одновременно с Алби и Минхо.       — Где?       Джордж срывается с места, и мы следуем за ним. Он подводит нас к западной стене, до самой верхушки обвитой плющом. Тут уже стоит Эдвард — тощий, как тростинка, но жилистый. Когда он помогал доставать корову, мы и не думали, что его рывок окажется настолько мощным и решающим, так как выглядит он тем еще сморчком. Эд раздвигает стебли плюща, и нашим глазам открывается небольшое оконце шириной в пару футов. Реальное окно! Из которого видно противоположную серую потресканную стену лабиринта!       — Ни хрена себе! — присвистывает Минхо.       Алби подходит и стучит по стеклу, звук выходит глухой. Может это не стекло? Минхо продолжает говорить:       — Пейзаж открывается живописный, надо собираться и полюбоваться на закат.       Вожак в ответ на фразу парня только закатывает глаза. Я подхожу ближе и заглядываю в окно, прижимаясь к прохладной поверхности щекой, пытаясь охватить все пространство предоставленное окном. Мы точно пробегали этот коридор, так как на полу лежат несколько отрезанных стеблей плюща, но окно не замечали. Как оно сделано, что с другой стороны совершенно не отличается от стены? И зачем оно здесь? Может, это подсказка? Может, отсюда мы должны увидеть какой-то рычаг, которого не видно с коридора? Я внимательно обыскиваю взглядом стены, пока Минхо жужжит на заднем плане:       — Хотя нет! Лучше поставим стул напротив и будем приходить получать вдохновение от эдакого импрессионистского вида! Может, до нас наконец-то дойдет, где выход или как его найти.       — Ньют, ты что-то увидел? — спрашивает Алби и встает рядом. Я качаю головой.       — Минхо, мы же проходили по этому коридору? — перебиваю очередную саркастическую фразу друга. — А окна не видели.       Он кивает, открывает рот, но ответить не успевает. Воздух сотрясает грохот от закрывающихся ворот. Меня снова завораживает нереальность их движения. Они такие огромные, такие мощные. И мы до сих пор не знаем, зачем они закрываются…       Черт!       До меня неожиданно доходит, для чего нам это окно. Оказывается все гораздо проще, если я прав!       — Мы можем узнать, что там ночью! В лабиринте! Почему двери закрываются!       Все смотрят на меня.       — Кэп, да ты, оказывается, гений, — Минхо усмехается, но я все-таки отмечаю, что он об этом еще не думал.       — Верно, — соглашается Алби и снова бросает взгляд на окно, — надо будет установить наблюдение…       — Чур я первый! — выкрикивает Минхо, не давая вожаку закончить, чем тот остается крайне недоволен, но словами этого не выражает. Он некоторое время молчит, пристально смотря на парня, а затем переводит взгляд на меня и качает головой.       — Нет. Завтра вам в лабиринт, а всенощное бдение не прибавит вам сил. Мы посадим кого-то другого, а вы, если хотите, можете лечь рядом. Вас разбудят, если что-то произойдет, — Алби так уверен, что мы с Минхо в одной связке, что обращается сразу к нам обоим, хотя я никак не выражал желания сидеть у оконца и всю ночь ждать непонятно чего. Но я киваю и не даю другу возразить:       — Хорошая идея! Минхо, давай принесем сюда наши спальники, — и толкаю его в сторону Хомстеда.

***

      Три парня, дожидающиеся своей смены, я, Минхо, Алби, Джордж и еще семнадцать любопытных шанков улеглись в ряд у стены. Справа от меня Джордж, слева — Минхо, рядом с ним Алби. У окна устроился Ник — долговязый светловолосый паренек лет четырнадцати. Он тоже хотел стать бегуном, но ему не удалось пройти испытания Минхо, и он остался в лагере, но и здесь от него немало толку. Алби сказал, что он во многом разбирается и умеет взять на себя ответственность. И я заметил, что пока нас с Минхо нет, Ник становится правой рукой вожака, но неофициальной, и это понимают все. Хотя, как по мне, это глупо, он гораздо полезнее меня в этом деле.       Познакомил меня с Ником Джордж, который подружился с ним и крепко привязался, чему я не удивлен — что-то в этом парне есть. Какой-то стержень, который заставляет довериться ему, пожелать переложить на него все свои проблемы и забыть о них. Первое, что он мне сказал: «Ньют, улыбнись хотя бы ради приличия» — так неожиданно легко и дружелюбно, словно мы знакомы с ним очень давно. И это, как ни странно, заставило меня улыбнуться. После наши отношения стали свободнее и доверительнее.       Зато Минхо он отчего-то не нравится.       Я смотрю на небо, иногда отвлекаясь на красные огоньки на стенах. Сон никак не хочет приходить, хотя я жутко устал.       Возможно, сегодня мы увидим выход. Или какую-то подсказку. Или причину, из-за которой закрываются ворота. Или… Почему я вообще решил, что мы должны что-то увидеть? Возможно, Создатели сделали это окно, чтобы подразнить нас. Чтобы дать нам надежду, ложный путь. От этих мыслей тошнит. Последнее время я стараюсь не думать о причинах, по которым нас сюда засунули, но это невозможно — каждый раз я возвращаюсь к одному вопросу: «Почему?»       Один из огоньков медленно приближается ко мне. Кто-то из парней говорил, что ему удалось разглядеть живность типа ящерицы с красными горящими глазами, но больше ему ничего не удалось увидеть, да и голос его был полон сомнений. Я неподвижно наблюдаю за красной точкой. Возможно, мне удастся разглядеть? Огонек все ближе и ближе, наконец мне приходится до напряжения косить глаза в его сторону. Но стоит мне уловить очертания и серебристый цвет, как неизвестное создание резко разворачивается и быстро убегает обратно.       Ну и иди ты...       Я поворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Надо заснуть. Если получится.       Бессонница взяла мой мозг в свои руки. В голову приходят несвязанные мысли и образы, которые через несколько секунд заменяются другими, но никак не сном. Даже дрема не приходит. Но и открывать глаза тоже не хочется, так как боюсь потерять эту черту между сном и бодрствованием, которую мозг никак не хочет переступать, но стоит на грани, и если открыть глаза — она исчезнет.       Надо заснуть! Завтра снова в лабиринт, поэтому стоит выспаться.       И вот снова лабиринт. В голове всплывают воспоминания о том, как мы бежим каждый раз через новые разветвления коридоров, так как стены по ночам двигаются. Как я каждый раз вглядываюсь в стены, выискивая хоть какую-то подсказку. Срезаю плющ, надеясь, что в этот раз там что-то окажется. Может, мы что-то пропускаем? Может, делаем что-то не так? Но что тогда делать? Как найти выход? Как разгадать лабиринт? Может, надо найти какую-то закономерность? Найти подсказку к разгадке? Но как?

Настоящее время

      — Джордж, пожалуйста, — слышу собственный тихий, полный беспомощности и страха хрип. Он снова приходит извне, смешивается с образами в моей голове, разгоняя их воспоминанием нехватки кислорода, сильной боли в руке, ноге и шее и ужасным страхом. Животным страхом. Снова возникает желание рваться и биться, лишь бы выбраться из удушающей хватки, лишь бы перестать видеть этот безумный взгляд, полной несвойственной ненависти. Я чувствую, как начинаю проваливаться во тьму и задыхаться. Мне не получается двинуться — меня что-то держит давит, еще больше толкает на дно, вытягивает силы и волю. Хочу сделать вздох, но не удается. Я во тьме, и я задыхаюсь. Я умираю?       Что-то происходит. И все уходит — и давящее ощущение на грудь и конечности, и страх. Воздух поступает в легкие. А безумный образ исчезает. Что это было? Что помогло мне выбраться? Или кто?

Прошлое

      Меня будит сильный удар в плечо. Открываю глаза — Минхо. Его глаза большие от… страха? Кожа бледная. Он, схватив меня за плечи, сажает, не давая толком проснуться:       — Ты должен это увидеть, — он почему-то шепчет, и я замечаю, что никто уже не спит, все скучковались у окна в лабиринт. — Быстрее!       Сонливость мигом отпадает, и я вскакиваю на ноги. Запутавшись в спальном мешке, спотыкаюсь, но друг удерживает меня на ногах и чуть ли не отрывает его от меня. Он быстро проводит меня к окну и, растолкав всех, просовывает меня к месту рядом с Алби. Встает рядом.       Сердце гулко стучит, отдаваясь во всем теле. Что они там увидели? Почему я словно оказался среди мертвецов — бледных, холодных, бездыханных, с расширившимися в ужасе глазами. Что там?       Я приближаюсь к стеклу и вглядываюсь в темный коридор. Солнце еще не показалось из-за стен лабиринта, но небо уже светлое и довольно четко освещает пространство. Все кажется чуть искаженным из-за стекла и сероватым — темным, словно рассвет потихоньку высасывает цвета. Стоит полная тишина, только несвежее дыхание парней вокруг нарушает утреннее спокойствие.       Мне не сразу удается что-либо разглядеть, пока я не замечаю движение. В первые секунды я не могу понять, что вижу. Но как только образ приобретает форму, сердце замирает, и я ощущаю непреодолимое желание бежать.       Нечто — какое-то существо — размером с корову, но без каких-либо четких очертаний, проворачиваясь и пульсируя, продвигается по коридору. Мрак мешает рассмотреть его подробно, однако оно излучает странное свечение, позволяющее видеть блестящую скользкую шкуру с торчащими из нее серебристыми шипами. Из тела монстра, словно руки, выступают жутковатого вида странные механические приспособления со всякими инструментами на концах: дисковая пила, кухонный нож, какие-то длинные штыри, о назначении которых можно только лишь догадываться…       — Что это за чертовщина? — еле слышно шепчу я.       Никто не отвечает. Возможно, не слышат, либо не имеют понятия, что это за существо, как и я. Оказавшись совсем рядом с окном, тварь, взобравшись на противоположную стену, вдруг прыгает прямо на стекло, ударившись о него с громким глухим звуком. Мы все как по команде отскакиваем назад. Кто-то вскрикивает. Кто-то больно хватает мое плечо, чтобы не упасть. Сердце ухает куда-то вниз, и я забываю как дышать.       Стеклу тварь не причиняет никакого вреда, словно она специально решила нас напугать, зная, что мы за ней наблюдаем.       Что ЭТО такое?!       Несмотря на амнезию, я уверен, что таких существ не видел никогда в жизни и не знал о их существовании. Оно похоже на неудачный эксперимент безумного ученого.       А может, так и есть? Один из результатов эксперимента Создателей, отправивших нас сюда?       Мы снова подходим к окну, провожая взглядом удаляющегося монстра. Мы ни разу не встречались с ним днем, значит, оно появляется только ночью. Значит, поэтому закрываются ворота — они защищают нас от него. Но от этого спокойней не становится. Если Создатели сделали эту тварь, то что еще может ожидать нас в лабиринте?       К горлу подкатывает тошнота, я отступаю, врезаюсь в кого-то, но продолжаю двигаться. Перед глазами темнеет. Да что это?! Упираюсь руками в колени, пытаясь привести самочувствие в порядок, но сердце только еще больше ускоряет ход. Зажмуриваюсь, но это не помогает.       Просто дыши медленнее. Вдох на счет пять и выдох.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Вдох. Выдох.       Такое ощущение, что меня запихали в обитую войлоком комнату — звуки заглушаются и издаются издалека, и появляется тихий давящий писк.        Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Кто-то дотрагивается до моего плеча. Я открываю глаза. Рядом стоит Алби. Он наклонился и заглядывает в мое лицо. Что-то говорит, но я не слышу.       Вдох. Выдох. Соберись! Раз. Два…       Неожиданно все проходит — тошнота отступает, дышать становится легче, слух возвращается. Я выпрямляюсь, ощущая только легкое головокружение.       — Ты как? — спрашивает Минхо. Остальные парни стоят за ним, наблюдая за мной.       Как я? А КАК может быть ЗДЕСЬ?! Когда нас окружает гигантский лабиринт, в котором бродят ужасные и точно смертоносные создания! Да черт, я чувствую себя прелестно! Так и хочется смеяться от счастья, перед тем как спрыгнуть со стены! На нас, черт возьми, ставят какой-то ЭКСПЕРИМЕНТ! И КАК при этом я могу себя чувствовать?! Мне страшно! Стены давят! И я не могу ничего поделать! Мы в ловушке, и по-другому я себя не чувствую.       Сжимаю кулаки, сдерживая порыв высказать все это Минхо в лицо. Они не заслуживают получить к своему страху еще и мой.       — В норме.       Алби хлопает меня по плечу, и я понимаю, что он увидел все мои невысказанные слова и чувствует то же самое. Мы в ловушке.